Три мести Киоре 2 (СИ)
Глава 2
Когда Киоре открыла глаза, увидела пустой стул. Лампа не горела, сквозь шторы сочился свет. Она поднялась, ощупала парик: не отклеился ли, не вылезли ли случайно ее собственные волосы… Голова чесалась ужасно! Надо было стричься под мальчишку, совсем коротко, и не важно, что так только с тяжело больными поступают! В изножье лежало ее шерстяное платье, явно поглаженное, рядом с ним — корсет, шерстяные чулки, все нижние юбки, накрахмаленные кем-то.
На столике — тазик с водой, у которого лежало полотенце; недалеко от шкафа стоял ее помятый саквояж, и в том же шкафу в дверцу было встроено зеркало. Отражение заставило поморщиться: бледная немочь! Одна радость — косметика не подвела, и Киоре по-прежнему выглядела Ниирой. Отыскав мешочек с косметикой и кистями, быстро, воровато умылась, чуть не застонав от счастья, и также скоро у зеркала накрасилась. Щеки покрылись здоровым румянцем, а подведенные глаза как будто стали меньше. Убрав косметичку на самое дно саквояжа, она оделась: корсет шнуровался спереди, там же располагались пуговицы платья. Сапожки на каблуке, чуть поискав, нашла у кровати. Обувшись, вышла из комнаты. Недалеко вела вниз узкая, деревянная лестница, а впереди располагались двери в другие комнаты.
— О, вы уже проснулись? — над лестницей появилась кучерявая голова, а потом и полное, обтянутое платьем с короткими рукавами, тело. — Я — Джемма Джеммалсон, будь неладен мой папаша с его фантазией, — представилась она, ловчее перехватывая корзину с вещами. — Если хотите есть, идите на первый этаж, а там налево до упора. Мафуста вас накормит, как раз завтрак подоспел!
Речь, бодрая, громкая и уверенная, оглушила Киоре. Она так и простояла на пороге комнаты, пока девушка не скрылась за одной из дверей в конце коридора. Киоре медленно спустилась.
— Ох вы, бедная! — нагнала ее Джемма уже с пустой корзиной. — А я-то думала, почему вам так плохо было вчера! Папаша тоже хорош — к вам не пускал… Я думала всё, с утра хоронить будем. А у вас, значит, нога больная? Долго ехали, поди?
Джемма говорила, попутно умудрившись оттеснить Киоре налево, в сторону кухни, как будто одна она бы заблудилась в небольшом доме. Дочь лекаря была такой уютной и простодушной, что Киоре невольно улыбнулась на ее болтовню.
— Мафуста, покорми высокую госпожу! — ворвалась она вихрем на кухню, где стучали ложки и ножи.
В тесном помещении правила крупная женщина, по темпераменту явная сестра Джемме. Она улыбнулась, поварешкой указав на столик, и тут же перед севшей Киоре появилась тарелка супа, блюдо с мясом и какой-то кашей, а также доска с нарезанными овощами. Всплеснув руками, перед ней поставили еще и огромную кружку.
— Отвар этот вам повелел господин Джеммалсон выпить, — пояснила она. — Сказал, силы вернет.
— Мне столько не съесть, — улыбнулась Киоре, принимаясь за суп.
— Съедите, высокая госпожа! — отмахнулась кухарка, возвращаясь к своей работе: в очаге ревело пламя, и Мафуста беззлобно ругалась, укрощая очередной шипящий котел.
Киоре медленно, ложку за ложкой черпала густой суп и наслаждалась теплом этого дома, радушием, столь непохожим на ледяную недоверчивость Тоноля. Юноша-слуга притащил ведро воды, но поставил его так, что хозяйка кухни чуть не споткнулась, за что получил несильно скалкой по спине. Со смехом переставив его в угол, он стащил со стола пирожок и сбежал, пока пропажи не заметили.
— Здесь ваша родственница, здесь, ваше сиятельство! — услышала снова голос Джеммы. — Вот, видите, уже покушала! Мафуста, накорми гостя! От нас не убудет, а они не будут думать, что северяне отмороженные, как горы!
Киоре с удивлением посмотрела на пустые тарелки, а в кружке на дне плескались последние капли отвара. Дорана посадили между ней и стеной, и гора тарелок появилась перед ним, как по волшебству.
— Приятного аппетита, — пожелала Киоре, делая глоток горького отвара.
— Рад, что вы уже в порядке.
— А уж папаша мой как рад будет! — фыркнула Джемма, не успевшая уйти.
— Джемма, когда ты научишься уважать своего отца? — улыбнулся Доран, повернувшись к девушке. — Или ты до сих пор в обиде, что он увез тебя из Тоноля?
— Да что вы, ваше сиятельство, — девушка зарделась, почесав кончик носа. — Здесь-то и лучше живется, свободнее, понимаю я папашу моего. За нас с ним люди провидение благодарят — давно сюда хорошие лекари не попадали, все больше шарлатаны да недоучки. Единственное, страшно сейчас всем. Слышали, поди, что пять деревень у самых гор в лед обратились?
— Весть дошла до самого императора, Джемма. Знаешь, что там случилось? — спросил ее Доран, перестав есть.
Джемма погрустнела, скользнула за стол и устроилась напротив гостей, взяв пирожок, который принялась вертеть в руках.
— Не была я там, ваше сиятельство, врать не буду, что сама видела. Говорят, все там снег покрыл, а люди превратились в ледышки. Одну, говорят, отколупали от земли да повезли в соседнюю деревню отогревать… Только растаяла она, как будто не было человека. Чистый лед! Стек он водой горной в лужицу, и ни тела, ни вещей, ни крови…
Она говорила и говорила и, казалось, посреди жара кухни закружилась стылая вьюга, покрывая изморозью стены и мебель. Первой очнулась Мафуста и бросилась к очагу, где опять что-то кипело и шипело, и это разрушило ужас от истории.
— Другие деревни как?
— Из соседних к заледеневшим люди бежали в страхе, обосновались у родственников, кто где, ваше сиятельство. А так тихо всё, больше ничего не происходило. Говорят, душа гор так показалась. Мол, слишком близко к горам люди подобрались.
— Душа гор? Это Спящие боги? — спросил Доран.
— Т-с-с! — замахала руками Джемма. — Не стоит их упоминать, ваше сиятельство! Мы близко к горам, они могут услышать. Да и никто на севере говорить открыто о них не станет!
— Но ведь… — хотел возмутиться Доран.
— Знаем, — недовольно перебила его Мафуста, скрестив руки на груди. — Ересь. Колдовство, — печатала она слова, и отсветы огня прыгали по ее жесткому лицу. — Однако колдуны и без нашей Ги-Ра спокойно живут. С горами та же история. Неведомые силы лучше не упоминать, чтобы не прогневались, — качнула она головой.
— Долго ли ехать отсюда в те деревни?
Джемма в ответ на вопрос тяжело вздохнула.
— Папаша так и сказал мне, что вы из-за них прибыли… — пробормотала она. — Лучше вам туда не ехать. Заколдованное место. Нет там живых.
— Долг обязывает, — не уступал Доран, и Джемме со скорбным вздохом пришлось объяснять, как добираться.
— Высокая госпожа тоже приехала деревни увидеть? — с обреченностью спросила она.
— Нет, она приехала на святые источники, чтобы исцелиться, — ответил герцог за Киоре.
— Монастырь Ратаалада сейчас не принимает путников! — всплеснула руками Джемма. — Они там целыми днями молятся за спасение умерших в тех деревнях.
— Ничего. Я попробую уговорить их, — сдержанно отозвалась Киоре.
— И когда вы собираетесь в путь? — холодно поинтересовался Доран.
— Сейчас прикажу запрягать лошадей, — пожала плечами девушка.
— Что?! Да куда вы…
— Пусть собирается, — прервал Джемму Доран. — Карета и лошади на постое в «Вепре». Сами пойдете?
— Да, — Киоре вышла из-за стола.
— Вас шатает, высокая госпожа! Отдохнули бы еще денек, что вы! Монастырь никуда не денется, сколько лет уж стоит!.. — не выдержала Мафуста и в конце своей речи взмахнула половником, капли с которого упали на пол.
Киоре ушла с кухни.
— Нет, если уж вас не переубедить, то хоть вот, вещи возьмите. Больно легко для нашей погоды вы оделись, высокая госпожа! Один ваш плед, в котором вас и принесли, это ненадежно, нет… Поверьте мне, не первый год здесь живу!
Джемма кружила вокруг Киоре, завернула ее в плащ на меху, сунула в руки и теплую шапку, и муфту — вещи явно старые, но добротные.
За порогом ее встретил город, спокойный и тихий; он напоминал любой из жилых кварталов столицы: те же каменные дома в несколько этажей, такие же широкие улицы, только здесь, в отличие от Тоноля, все ходили укутанными в множество одежд. Дыхание холода укусило за щеки, укололо пальцы, и Киоре быстро натянула на голову шапку, воспользовалась муфтой.