Три мести Киоре 2 (СИ)

— Ладно. Оставим эту тему. Где он живет? Чем занимается? Кто его друзья, кто — враги?
— Слишком много вопросов! Живет в Тоноле, там же, где и все дворяне. Живет уединенно. Предпочитает продажных женщин из борделя «Милашки Агесты», помнится, на предпочтения графа мне жаловались Мотылек, Луна и Лилея. Кстати, ты чем-то похожа на последнюю. Это всё, что я о нём знаю.
Киоре кивнула и ушла. У стойки Ястреба ее за руку схватил Нож и дернул к себе на колени.
— Эй, Киоре, тут по твою душу пришли, — шепнул он. — Знаешь, я падок на женщин, что имеют успех у мужчин! Так и хочется быть первым, кто убьет!
— Полегче, а то умереть можно и самому! — ответила она на ухо мужчине, обнимая его. — Кто? Где?
— Трое сторожат у входа, на заднем дворе еще двое. Как будешь уходить, м?
— С твоей помощью? — она лукаво улыбнулась и погладила костлявое плечо Ножа, незаметно бросив в карман его куртки золотые.
— Только из любви к тебе я соглашусь на эту нищенскую плату! Уберу двоих с заднего двора.
Ссадив ее, шлепнул по заду и встал:
— Крошка, я вернусь через минуту! — громко сказал он и вышел из харчевни.
С молчаливого одобрения Ястреба Киоре через кухню подобралась к черному выходу. Задний двор пустовал, его от дороги и любопытных взглядов прикрывали раскидистые деревья, и потому Нож сработал быстро и без шума — два тела прилегли на вечный отдых под шумящими кронами, а Киоре сбежала, по пути послав воздушный поцелуй своему неожиданному помощнику.
Еще бы от туманных тварей ее кто защитил… Но, к счастью, тех она не встретила и благополучно добралась домой, разбудив шумом Тари.
И весь день посвятила одному — сну. Старая графиня то ли успокоилась, то ли нашла себе иное занятие, а Афранья давно уже не появлялась. Блаженный покой! И, обняв подушку, Киоре перевернулась на другой бок.
— Тари! Разбуди меня к пяти! — крикнула шумевшей за дверью служанке.
Но, вспомнив о Вайреле, дотянулась до тумбочки и достала из нее карту Тоноля и черную бусину. Та, покатавшись по развернутому листу, приклеилась к дому Вайрела. Убрав всё, она крепко заснула.
Тари разбудила точно вовремя. Голова казалась чугунной из-за смены местами ночи и дня, но умывание ледяной водой отрезвило. Из предосторожности Киоре не ходила на съемную квартиру одним маршрутом, каждый раз выбирала новый, наиболее нелогичный и непредсказуемый, и после, переодевшись в Лима, шла к Вайрелу в гости.
— Готов? — спросила она мужчину, несколько бледного. — Эй, револьвер торчит.
— Быть совсем безоружным еще подозрительнее, — ответил он.
— Бусину взял?
Он вытянул из-за воротника рубашки нитку и показал ее.
В дождях настало затишье, и грязь под ногами подсохла, но вместе с тем на Тоноль опустились туманы, густые, непроницаемые, душные, как толстое шерстяное одеяло в жару; свет фонарей сквозь плотное марево едва пробивался — бледные желтые пятна висели в воздухе, словно блуждающие огни.
— Не нравится мне это всё, — проворчала Киоре.
— Идем, — упрямо повел подбородком Вайрел. — Не убьют же меня в кабаке…
Незнакомец, одетый, как в прошлую встречу, уже ждал их за столиком. Они подсели к нему, сделали заказ — выпивка, еда.
Незнакомец молчал и не шевелился.
— Добрый вечер? — спросил Вайрел.
Киоре дернула его за рукав и показала под стол — ног у незнакомца не было.
— Кукла? — спросила она мужчину.
— Похоже, это и есть проверка. Ладно, подождем… Должен же будет к нам подойти кто-то живой. Выпьем? — им поднесли кружки.
— Выпьем! — ответила Киоре.
Оба они сделали вид, что глотнули пива.
За весь вечер к ним никто так и не подошел, и они молча просидели за столиком с оставленной для них куклой.
«Надоело уже… Может, проще найти Мешагиль и спросить, где эта проклятая арена?» — подумала Киоре, когда Вайрел предложил им уйти.
— Стойте. Идите с нами, — за порогом из тумана выступили черные тени, окружили Вайрела и Киоре.
— Вы бы уж определились, — хмыкнул Вайрел. — Дружка своего заберете? — он кивнул в сторону кабака.
— Мы за ним попозже зайдем, он на редкость смирный, — хмыкнула самая низкая тень. — Идемте, идемте… Мы хотим всего лишь поговорить с тобой, Корте. Друг твой, если хочет, может уйти.
 
Тени возле Киоре расступились.
— Ну, нет, ничто интересное мимо меня не пройдет! — хмыкнула она.
— А я, значит, отказаться не могу? — усмехнулся Вайрел.
— Только после того, как выслушаешь наше предложение. Идемте, идемте, мы привлекаем ненужное внимание!.. — патетически воскликнула тень и, шустро развернувшись, засеменила вниз по улице.
— Как будто мы это представление устроили, — закатила глаза Киоре и пошагала следом за Вайрелом.
Их привели в какой-то плесневелый подвал, где краска на стенах облупилась, освещала его единственная свеча, а сидеть предлагали исключительно на полу или сундуках, так небрежно сделанных, что они должны были развалиться и от веса кошки.
— Кто вы и что вам нужно? — спросил Вайрел, скрестив руки на груди.
— Неправильный вопрос, Корте. Неправильный, — усмехнулся все тот же коротышка.
В помещении остались он, Вайрел, Киоре и еще четыре человека, закутанных так, чтобы не было видно ни лица, ни волос, ни кожи — они даже перчатки надели!
— Тут скорее вопрос, чего хочешь ты и насколько это будет интересно нам, — договорил коротышка, не дождавшись реакции.
— Я хочу, чтобы в городе стало безопасно. Чтобы не было этих чудовищ!
— И как же ты этого хочешь добиться?
— Я… я не знаю! Я ничего не смог, пока работал в Тайном сыске…
Руки Вайрела опустились, а на лице появился гневный румянец. «Неплохо», — отметила его игру Киоре.
— И ты решил сдаться? Считаешь себя беспомощным?
— Да, — с подлинной горечью признался мужчина.
— Мы предлагаем тебе помощь, но и ты нам поможешь… — наконец сказал коротышка, подаваясь всем телом в сторону Вайрела.
Глава 8
В дворцовом парке стригли кусты, высаживали новые цветы в клумбы, чистили фонтаны и фонари — суета, как в огромном муравейнике.
— Ваше сиятельство, пройдите, пожалуйста, по этой дорожке — ее уже привели в порядок, — кланялись садовники, указывая ему направление.
Прямой путь во дворец стал извилистым из-за суеты, но коридоры оставались по-прежнему тихими. Слуги и лакеи кланялись герцогу Рейла, но прежние почтение и трепет перед его титулом и положением заменило неодобрение, тщательно скрываемое негодование. Они, загустевшие, перебродившие, наполнили темные коридоры, сделав воздух едко-удушливым.
— Следуйте за мной, ваше сиятельство. Его Величество ожидает вас.
Даже спина старика, что вёл его, выглядела недовольно, но все вокруг оставались безукоризненно вежливыми — особое выражение презрения, отточенное поколениями слуг, то самое общественное неодобрение, которого кто-то боится, как огня. Доран смахнул его, как пылинку с эполет.
Старик остановился у дверей, постучался и распахнул их, услышав ответ.
— Герцог Рейла, князь, его сиятельство Доран Хайдрейк! — объявил он.
— Пусть проходит, — ответил Паоди.
И старик, опять поклонившись, жестом одновременно почтительным и издевательским предложил войти.
В кабинете, освещенном многоярусной свечной люстрой, громадный белый стол выделялся на фоне бордовых стен так сильно, что резал взгляд. Помимо императора за ним сидел, сложив руки на круглой столешнице, кардинал.
— Добрый день, Ваше Величество, сэф.
— Проходи, присаживайся, — Паоди указал ему на один из стульев за столом. — Я рад, что наконец-то ты прибыл во дворец. Мы хотели бы услышать тебя лично.
— Что вы хотите узнать, Ваше Величество?
Доран опустил ладони на столешницу, и холодная ее поверхность принесла успокоение, помогла сосредоточиться на разговоре.
— Мне не дают покоя северные деревни. Мне не верится, что людей уничтожила природа…
— Какой ветер может превратить человека в ледяную скульптуру? — добавил кардинал, дождавшись молчания императора.