Три мести Киоре 2 (СИ)

— Вы в порядке? — первым отмер Доран и выпрямился в кресле, оставив книжку в руке Киоре.
— Да. Эта дорога просто полна ухабами!
— Я бы не назвал ее плохой, — улыбнулся герцог.
Она отвернулась и стала машинально листать книжицу, рассматривая иллюстрации-гравюры, скользя взглядом по заголовкам, отпечатанным витиеватым, старинным шрифтом. Над одной из страниц она замерла.
— Что вас так удивило?
— Количество собранных легенд, — соврала Киоре, переворачивая страницу с легендой о Спящих богах.
Вспомнился разговор с Афраньей. Неужели Доран должен побывать в замерзших деревнях? Скорее всего! Вряд ли случилось нечто еще более необыкновенное, из-за чего император отослал бы свое доверенное лицо на край империи.
Киоре перелистнула странички, прочитала историю любви солнца и луны, потом полюбовалась на писаную красавицу, сидевшую у зеркала со свечой — гадала на будущее княжна-колдунья. И в конце концов дорога утомила: былая усталость навалилась опять, и сон сморил ее.
Карета плавно покачивалась, поскрипывая, пока они ехали по ровному участку дороги. Серый свет облачного дня проникал через окошко, высвечивая пылинки на обивке, обвел лицо девушки.
Доран подхватил книгу, выпавшую из расслабившейся руки, аккуратно накрыл краешком пледа торчащие пальцы. Баронета спала, между бровями пролегла складка. И как только в его голову могла прийти мысль, что она похожа на его Лааре? Совсем ведь другое лицо. Да, округлое, да, бледное, но ведь совсем другое! Настолько другое, что напоминало тощую Киоре, неуловимо, какими-то слабыми черточками, какие могли быть у дальних родственников.
Доран отвернулся. Снаружи тянулся унылый в своем однообразии пейзаж, однако простор имперских территорий наводил ужас после тесноты и шума столицы с ее суетой, спешкой, беспокойностью. Тишина вкупе со свободным пространством, почти неограниченным, наводила странное чувство тревоги, и он невольно пристальнее вглядывался в поля, в горизонт, как будто ждал, что вот-вот из воздуха появится толпа зевак, побежит за каретой, требуя подаяний…
Но как Ниира может быть похожа на Киоре? У них только цвет глаз и схож. В то время как баронета говорила изящно, что свидетельствовало о полученном классическом образовании, Киоре чуть тянула гласные, речь имела напевную, как полагалось колдунам. Да и комплекция, рост — они слишком сильно разнились. Бред, ужасный бред! И почему он видит в несчастной баронете стольких людей? Как такое возможно? Осталось в ней черты Вайрела отыскать и сразу после этого записываться в сумасшедшие!
Мягкие сумерки скрыли обстановку кареты ирельеф за окном, плавно поднимавшийся к горам на горизонте, когда девушка проснулась от очередной кочки. Моргнув, она провела рукой по лицу, но тут же ее отдернула.
— Не знаете, сколько нам ехать?
Доран не успел ответить, как карета остановилась, и баронета открыла дверь.
— Тут развилка, к монастырю Ратаалада и Ройшталену дороги идут. Куда править?
Она закусила губу и повернулась к Дорану:
— Ваше сиятельство, позвольте сначала мне обустроиться в монастыре, а после вас отвезут в город.
Он кивнул. Экипаж снова тронулся, беседа не завязывалась — он не знал, о чём говорить, а девушка молчала, смотрела в темноту снаружи, словно видела нечто интересное, недоступное его глазам.
Почему жизнь словно сталкивает их вместе? Вопрос так сильно занял Дорана, что он не заметил, как карета, взобравшись по крутому склону, остановилась.
Высеченный в скале, обнесенный практически крепостной стеной, при свете дня монастырь впечатлил бы путников, но ночью виднелись только два бледно-голубых огня на стене — лампы с эстером. Все еще пребывая в состоянии задумчивости, Доран не заметил, как его спутница вышла из кареты и как пролетело время.
Но тут он разобрал голоса снаружи.
— Что случилось? — спросил, выбравшись из кареты.
— Ваше сиятельство, хоть вы образумьте! Ее в монастырь не пустили, так она собралась по округе кататься в поисках другого! — пожаловался кучер.
В темноте ничего увидеть не удалось, Доран с трудом нашел знакомый силуэт и подошел к Ниире.
 
— Остановитесь пока в Ройшталене, там вы сможете узнать, в чем проблема.
— У меня есть карта, надо всего лишь найти, — сказала она, забираясь в карету. — В этих местах много монастырей!
Приподняв сиденье, на ощупь она достала саквояж, поставила на пол и стала копаться в нем, едва уместившись на полу. Кучер неодобрительно вздыхал.
— Будь у нас хоть самая точная карта, в темноте мы заблудимся, — чеканил слова Доран. — Дороги здесь извилисты. Я настаиваю на посещении города: мне необходимо быть там до рассвета. Вы же не будете препятствовать исполнению воли императора?
Киоре в последний момент прикусила язык: так и хотелось сорваться, выместить гнев на герцоге! Ему-то легко о городе говорить, а вот у изображаемой ей баронеты просто не было денег на ночлег! Она должна жить при монастыре, и точка! Да только, чего таить, идея кататься ночью неизвестными дорогами и ей казалась сумасбродной.
— Хорошо, мы отвезем вас в Ройштален, а потом продолжим путь, — произнесла она, убирая вещи обратно, и, подобно недовольной птице, залезла в гнездо из пледа.
Карета развернулась на небольшой площадке перед воротами и отправилась в обратный путь к перекрестку.
— Почему вы не хотите остаться в городе? — прямо спросил Доран.
— Вам это совершенно не обязательно знать, ваше сиятельство. Я же не спрашиваю о поручении императора.
— Моя служба предполагает секретные сведения, а вы упрямитесь, — настаивал он, давил, подавшись к ней ближе.
— Неужели вы не знаете, что есть темы, которые не принято обсуждать с незнакомцами?
Киоре была так зла, что раздражение все-таки проникло в слова, да еще и обернулось против самого Дорана Хайдрейка.
— Незнакомцами? Нас как минимум представляла друг другу графиня.
За словами его читался намек на все их встречи, порой довольно фривольные. Взять хоть тот же эпизод на кухне…
— Хорошо. Неужели вы не знаете, что есть такие темы, которые не обсуждают даже с друзьями?
— Отказываюсь знать, — был резкий ответ. — Или вы объясните, почему не хотите остаться в городе, или я сам вытащу вас из кареты и запру на каком-нибудь постоялом дворе.
— Вы не признаете полумер, ваше сиятельство! То в карету заталкиваете и допрашиваете, то грозитесь опозорить на весь город, — к недовольству в голосе она добавила каплю обиды.
И как признаться в бедности Нииры? Как предсказать реакцию Дорана? Как, в конце-то концов, избавиться от него, чтобы заняться собственными делами? А он сидел и молчал, посчитав, что высказанного условия достаточно, благородно предоставив ей время подумать в пути и решить, чего же ей больше не хочется потерять: гордость или остатки репутации.
— Вы заставляете меня в который раз произносить, что я бедна, ваше сиятельство. У меня нет денег, чтобы оплачивать комнату на постоялом дворе и тем более снимать квартиру или дом. Довольны?
— Неужели графиня не могла одолжить вам денег? — тихо спросил Доран, и Киоре захотелось выпрыгнуть из кареты, убежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого въедливого человека.
Но вместе с паникой и ужасом из груди поднималось чувство восторга и наслаждения, заглушавшее злость и пробуждавшее интерес. Сможет она в рамках образа Нииры вырваться из хватки главы Тайного сыска? Сможет сбежать от него? Придумать правдивую ложь? Это захватывало, как разработка очередной аферы. Если отбросить раздражение от того, что всё опять пошло не по плану, то можно получить удовольствие от тонкой игры ума, правда, только с ее стороны, ведь герцог серьезно пытался понять молоденькую баронету.
— Я графине не родня. Обеспечивать меня деньгами она не обязана.
— Помимо обязанностей есть справедливость.
— Вы не подбираете на улице котят или сирот, ваше сиятельство?
— Я регулярно жертвую деньги сиротским домам, если вам так интересно, — спокойно отозвался он.