Скандальное ЭКО (СИ)

— Как кто, мама? — вздыхаю, закатывая глаза. У самой на языке вертится «шлендра»… — Продолжай, не стесняйся.
— Сама знаешь, как кто, — бурчит она.
— Хорошего же ты обо мне мнения, — нервно усмехаюсь.
— А что мне думать, Арин? — снова вспыляется мать. — Уехала с незнакомым мужиком черт знает куда, пропала на полтора суток! Ты в своем уме? Не успела с мужем развестись, как уже прыгнула в постель к первому встречному! Отца бы постыдилась! Он, кстати, места себе не находит. Жди с ним серьезный разговор!
  
Господи, час от часу не легче.
Лучше бы Юльку воспитывали. Дочь беременная, а они ни сном ни духом…
— Я давно взрослая, мама. Я не обязана отчитываться ни перед кем. И перед тобой с отцом тоже.
— Конечно… — с ехидством тянет мама. — А вчера, когда Марат сдурел и выгнал тебя с сыном на улицу в ночь, ты к кому примчалась? Не к родителям?
— Ты права, — говорю я, устремив задумчивый взгляд в окно. — Лучше бы я поехала с Никитой в отель.
— Ты в своем уме?! — негодует мать, а я морщусь от ее крика.
Хочется бросить все, собрать сумку и сбежать с Никитой хоть на край света, подальше от всех.
Они ж мне теперь спокойно жить не дадут. Начнут контролировать каждый мой шаг. Да конечно! Вернусь домой и сразу займусь поисками новой квартиры. Надо будет заехать в нашу с Маратом. Проверить, работают ли там замки и можно ли туда переехать с Никиткой. Возможно, какое-то время поживу в ней. В конце концов, я имею на нее такое же право, как и мой муж.
— Прости, мама, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться, — сейчас не могу долго говорить. Мы уже выезжаем. Скоро буду дома. Поцелуй Никиту от меня. Как он?
— С дедом во дворе гуляет, — вздыхает мама.
— Как бровь? Повязку сменили?
— Конечно. Или ты думала будем тебя дожидаться?
— До встречи, мам.
Сбрасываю звонок и прислоняюсь лбом к кухонному шкафчику.
Вот и повеселилась, Арина.
Вовремя уехала с Давидом на дачу.
Да что ж такое? Неужели я не могу строить свою жизнь так, как хочу????
— Все в порядке? — в кухне раздается голос Руднева.
— Нет.… — верчу головой, слушая, как в ушах отдается гулкий ритм встревоженного сердца. — Я не знаю.
Оторвав себя от кухонного пенала, возвращаю владельцу телефон, надеваю пальто, автоматически засовываю руки в карманы и нащупываю связку ключей. Проверяю, есть ли там ключ от городской квартиры. И как только нахожу его среди других, с облегчением выдыхаю.
— Давид? Могу я попросить тебя об одолжении? — мне неловко отнимать у него столько времени, но я рискую, заставляя себя заглянуть ему в глаза.
— Конечно, — он тепло улыбается, пряча мобильный и портмоне в дубленку. — Что нужно?
— Подбрось меня по одному адресу.
— Как скажешь. Можем выдвигаться?
— Да. Пожалуй, нам пора.
  
Глава 64
 
Арина
— У тебя с мамой сложные отношения? Часто ссоритесь? — спрашивает Руднев, ведя машину по вечернему городу.
— Она немного консервативна, — пожимаю я плечами, — но в целом мы неплохо ладим.
— А с отцом как?
— Папа нас с Юлей обожает. Иногда кажется, даже больше, чем мама. Говорят, дочери у отца — это его слабое место. А ты? У родителей один?
— Эгоист, — усмехается Руднев.
Задерживаю взгляд на профиле Давида, невольно любуясь им. Он и правда красивый мужчина. Ему бы для глянцевых журналов сниматься, а не вот это все…
— Ну я бы так не сказала. Мама безумно тебя любит и гордится тобой. Столько хорошего успела о тебе наговорить. Она ценит тебя не только как сына, но и как светило науки. Немного повернутого на медицине.
— Кстати об этом, — бросает Давид и на секунду умолкает. — Ариша, пришли ответы из клиник, где твой муж сдавал анализы спермы. К сожалению, его слова подтвердились.
— Ты хочешь сказать… — сглатываю я, ощущая мощные удары сердца в груди.
У меня весь день было хлипкое равновесие, а сейчас оно осколками разлетается. Меня снова выкидывает в штормовую зону, и выплыть из нее уже кажется невозможным.
— … Марат действительно бесплоден? — машинально вцепляюсь в ремень безопасности.
— Да, — через нарастающий шум в ушах пробивается четкий ответ Давида. — Результаты исследований, что у тебя на руках — настоящие. И он не является биологическим отцом Никиты. Все, что тебе говорил твой муж — правда.
Новость Давида обрушивается на меня, как ушат ледяной воды.
Где-то глубоко в душе я надеялась, что эти проклятые анализы — ошибка. Просто нелепое, страшное недоразумение. И вот наконец я знаю, что это не так.
— И что теперь? — сипнет мой голос.
Руднев зависает, не отвечая на мой вопрос, и какое-то время молча смотрит на дорогу.
В этот момент я впервые по-настоящему осознаю ярость Марата. Нет, я его не оправдываю и не собираюсь прощать, просто смотрю на ситуацию с его стороны. А затем со своей…
— Давид, как я узнаю, кто отец Никиты?
Тишина в салоне становится оглушительной, а затем Руднев разбивает ее словом, как ударом по наковальне:
— Арина, что тебе это даст?
— В смысле? — часто моргаю, оторопев от его вопроса.
— Узнаешь ты кто его отец, что дальше, Арин? Что ты будешь делать с этой информацией? Во-первых, она не изменит того, что случилось. Во-вторых…
— Ты себя слышишь? — прерываю его, едва выдавливая из горла звуки.
Руднев сворачивает к элитной многоэтажке и резко бьет по тормозам у нужного подъезда. Машину слегка заносит. Его длинные, побелевшие пальцы мертвой хваткой вцепляются в руль, пока меня швыряет на ремень безопасности.
— Я да, — отвечает он с холодной уверенностью и поворачивается ко мне всем корпусом. — А вот ты, похоже, не понимаешь масштабов реальной катастрофы, и чем это все может обернуться для всех нас.
— Для всех нас? — в изумлении у меня не только глаза распахиваются, но и отвисает челюсть.
За грудиной возникает тупая боль, словно меня только что ударили под дых.
— Давид, у меня жизнь сломалась… — хриплю я, не в силах вдохнуть полной грудью. — А Никита…. Ребенок остался без отца...
— «Жизнь сломалась»? Серьезно, Арин? Ты молодая, красивая девчонка, у тебя все еще впереди! Жизнь сломалась — это когда ты молодой, в полном расцвете сил осознаешь, что еще ничего не сделал, тупо не успел, а у тебя остались считаные секунды до кончины, что ты вот-вот отдашь богу душу. Твой лимит — пару вдохов. И ничего, блядь, уже не изменить. Все! Нет шансов! Их просто нет! Слышишь? Ни одного! А у тебя жизнь просто резко свернула в другую сторону, но не сломалась, Арин, понимаешь? Ты жива-здорова, с сыном все в порядке. После любой бури приходит штиль, а потом выглядывает солнышко. Ты даже не представляешь, на что толкаешь меня этим расследованием. Поэтому я и спрашиваю: что тебе это даст? Допустим, ты узнаешь этого мужчину в лицо, и что дальше?
Отстегнув ремень безопасности, Давид тянется рукой к моей щеке, но я тут же отшатываюсь, выдергивая защелку своего ремня.
— Ты сейчас пытаешься умыть руки? — пораженно впиваюсь взглядом в лицо мужчины. — Хочешь, чтобы я перестала искать правду? Чтобы просто закрыла глаза на ошибку твоих сотрудников и жила дальше, будто ничего не случилось? Господи….
Я зажмуриваюсь, ощущая на себе липкий, унизительный осадок, как после грязного использования.
— … Какой же наивной дурой я была…
Смахнув хлынувшие слезы, я дергаю за ручку двери — безрезультатно.
— Арин, — с натянутым спокойствием произносит Руднев. — Это чья-то еще одна разбитая семья. Постой. Давай все обсудим?
— Не трогай меня! Не прикасайся!!!! Разблокируй эту чертову дверь! — срываюсь я на крик, когда Руднев хватает меня за плечо и тянет к себе обратно.
  
— Ладно. Дай мне минуту. Давай, объясню по-другому! — он нарочно повышает голос, чтобы удержать мое внимание.
Меня трясет. Я скольжу растерянным взглядом по его хмурому лицу. В груди пожар. Выжженная огромная черная дыра.