Скандальное ЭКО (СИ)

Свой чай он давно уже допил и отставил чашку в сторону.
— Что именно? — моргаю, чуть запоздало реагируя.
— Ничего такого, что тебе не понравится.
Хриплый тон мужчины оседает на кончиках нервов дрожью.
— А если мне и правда не понравится? — с волнением выдыхаю я.
— Хочешь, поспорим?
Его пальцы осторожно сжимаются на поясе моего халата и мягко развязывают узел.
Я невольно сглатываю, пытаясь протолкнуть комок тревоги, сжавшийся где-то под ребрами.
  
Внутри все переворачивается вверх дном.
По груди растекается щекочущий холодок. Дыхание и вовсе сбивается, царапая горло.
На мне только эта вещь, больше ничего. Абсолютно ничего.
На нем тоже.
Мы ушли из бани, не высушив белье.
— Ты не оставишь мне выбора? — сиплю я, чувствуя теплую руку у себя под халатом.
Машинально хватаюсь за крепкое мужское запястье.
Глаза в глаза.
— Ни единого шанса…. — с хрипом отвечает Руднев, обхватывая ладонью внутреннюю сторону бедра и чуть сдавливая.
— Господи, Давид… — всхлипываю.
Сжав ногами его руку, не пускаю выше.
— Впусти, — ровно приказывает. — Расслабься и разведи бедра, Арина.
  
Глава 48
 
Арина
— Ты… Ты сумасшедший… — шепчу я, задыхаясь.
Мое отчаянное сопротивление усиливается из-за боязни не понравиться ему, не оправдать ожиданий, не подойти параметрами. Но Руднев так искусно подводит к интимной близости, что противиться ему становится почти невозможным.
— Расслабься, Арин, — хрипло произносит Давид, глядя на меня в упор.
Его зрачки становятся шире. Радужку затягивает откровенной похотью. В глазах мерцает отблеск огня.
— Никогда раньше я не горел желанием к женщине так, как сейчас, — добавляет, а я как под гипнозом размыкаю колени, сгорая от предвкушения и тревожного волнения.
— И я, наверное.., никогда не испытывала такого сильного влечения… — судорожно выдыхаю, ощущая, как его пальцы осторожно касаются складочек между ног, ладонь накрывает промежность и мягко сжимает.
Меня жалит током. Я дергаюсь и громко всхлипываю.
Инстинктивно развожу бедра еще шире, позволяя Давиду скользить по влажной плоти и высекать короткие вспышки возбуждения.
Его пальцы — это нечто.
Они способны творить чудеса. Ласкать женщину так, что она готова молить о большем, лишь бы не прекращать тонуть в удовольствии.
— Господи…. — с губ слетает негромкий стон.
Я откидываюсь на мягкий диван и запрокидываю голову. Закрываю глаза. Дыхание учащается. Пульс неистово бьется в ушах, сердце колотится где-то в горле.
— Признайся.., все дело в чае, да? — надсадно перевожу дыхание. — Что ты в него подмешал?.. М-м-м-м… — выгибаюсь, стоит его пальцам скользнуть чуть глубже и вернуться обратно.
— Ты правда так считаешь? — уточняет Руднев.
В его охрипшем голосе улавливаю довольные нотки, а через секунду ощущаю теплые губы на своей шее, они щекочут и целуют, прихватывают вместе с зубами чувствительную кожу, прикусывают, оттягивают и отпускают. А следом горячий язык чертит на том же месте узоры.
Бож-ж-ж-же…
Он из меня душу вытащит.
Это не прелюдия, а какая-то невероятная пытка.
Меня никогда не лихорадило от желания переспать с мужчиной, а сейчас в прямом смысле трясет.
Он еще ничего не сделал, а я уже его хочу, как ненормальная.
— Да-а… — выталкиваю из груди то ли стон, то ли ответ на его вопрос. — Господи, Давид.…
— Что? — шепчет рядом с ухом, запуская под кожу горячие импульсы. Кружит пальцами по влажному входу, дразнит, нажимает, играет. Я позорно теку. Не понимаю, что со мной происходит. По телу катятся жаркие судороги, вспыхивают огнем в промежности. Мир вокруг плывет. Я закусываю губу, чтобы сдержать крик, но он все равно прорывается.
— Боже… Боже… Да-а-ва-а-а! Стоп! У меня сердце сейчас остановится.
Я реально задыхаюсь. Захлебываюсь восторгом, когда он делает такое, от чего у меня сносит крышу. А затем резко замедляется, не позволяя сорваться с обрыва, и снова дразнит. Давит на чувствительный узелок плоти, и меня выгибает, подбрасывает на месте, словно от разряда тока.
Я снова кричу.
Острое возбуждение накрывает горячими волнами.
Желание почувствовать Руднева в себе становится невыносимым.
— Уверена, что хочешь прекратить?
Его глаза так близко, что я ныряю в них без раздумий, словно в бездну.
— Нет.… — облизав пересохшие губы, мотаю головой.
Мне впервые так хорошо, что я не хочу себе в этом отказывать. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосах, сжимаю их и медленно уплываю.
— Открой глаза, — горячий шепот опаляет мне губы. Давид плавно погружает в меня пальцы. Его рука ускоряется, движения становятся ритмичными, глубокими, я распахиваю веки, встречая наполненный жаждой взгляд, за доли секунды взлетаю. Чувствую, как подступает оргазм. Тело сотрясает крупной дрожью. Покрываюсь испариной. Не выдерживаю. С громким криком отпускаю мучительное наслаждение, падаю, падаю, падаю, разбиваюсь…
Мокрая, горячая, дрожащая, ловлю его поцелуй.
Усиливая натиск, Дава врывается в мой рот языком, заглушает все стоны.
Пробую его вкус, и меня снова уносит.
— Хочу тебя, — шепчет жарко, накрывая влажной ладонью потяжелевшую грудь, стискивает ее, между пальцами зажимая сосок. — Ариш, давай полетаем?
Я не в силах что либо ему ответить, просто киваю головой, давая понять, что желание обоюдное. Такое острое и мучительное. Если я не почувствую его член в себе, то просто умру.
  
Глава 49
 
Арина
Поцелуй становится жадным, даже чуточку грубым, звериным, но таким… таким… Господи…
Потеряв головы, мы вгрызаемся друг другу в плоть, целуемся как сумасшедшие, сталкиваемся зубами. У меня губы немеют. Дава такой сладкий и горький одновременно. От него сносит крышу. Меня никогда так не целовали, чтобы можно было улетать и полностью отдаваться чувствам, нырять в мужчину с головой. Растворяться в нем до последней клетки.
Его язык ласкает мой, таранит и дразнит, я дрожу, растворяюсь в его вкусе. Живот сводит бесконечными судорогами. Хочу его как ненормальная. В какой-то момент Давид кусает мою губу и всасывает ее, а затем отстраняется и смотрит в глаза диким, голодным взглядом, будто трахает меня им. В нем столько похоти, что можно нырнуть и захлебнуться, не выплыть. И я тону, задыхаюсь. Воздуха становится мало. Хочу снова его целовать. Закрыв глаза, тянусь к его губам и слышу совсем хриплое:
— Ты на контрацептивах?
— Нет, — выдыхаю ему в губы, — раньше не требовалось…
Короткий поцелуй, ладонь Давида до боли сжимает бедро, гладит, зарывается под халат и обнимает за талию.
— Черт…. Арин… Нам нужно в спальню. Здесь у меня нет защиты, — вспоминает Дава, судорожно выдыхая.
Ощущаю, как по его телу проносится дрожь.
С трудом понимаю, о чем он говорит. Сознание плывет. Я на мгновение обретаю себя, когда Руднев поднимает меня с пола, сажает себе на живот, мои ноги обвивают его упругое тело. Обнимая и целуя меня на каждом шаге, он несет наверх по лестнице.
Господи, мы будто и правда летим. Голова кругом.
С ним как в космосе. Как в невесомости…
Сладко, безопасно, остро, безумно хорошо…
В полумраке комнаты мягкой вспышкой зажигается свет. Меня заносят внутрь, опускают на ноги, поспешно избавляют от одежды.
Дава сбрасывает с себя халат. В следующее мгновение он резко толкает меня на кровать.
Я с тихим вскриком падаю спиной на мягкий матрас, распахиваю глаза, и в эту секунду его горячее тело накрывает мое. Потолок, обшитый деревом, кружится над головой, не переставая.
  
Я тону в запахе мужчины, вцепляюсь пальцами в его крепкие плечи, ногтями оставляю следы на смуглой коже, и снова ловлю его губы — влажные, жаркие, требовательные.
Наши тела сплетаются. Я чувствую животом его раскаленный и твердый, как камень, член. Мы будто танцуем плавный, медленный танец, продолжая прелюдию.