Скандальное ЭКО (СИ)

— Мама, а папе покажем петушков? — Никита вскидывает на меня горящий взгляд и от этого мое сердце еще больнее сжимается в болезненном скачке.
Как?..
Как ему сказать, что папа от нас отказался?
Что считает сына выродком, а мать — шлюхой….
Отведя взгляд в сторону, сдерживаю слезы и как можно спокойнее отвечаю:
— Папа в командировке, сынок. Приедет, потом посмотрит.
  
— А когда он приедет?
— Не знаю, малыш. Папа мне не сказал.
— Тогда спроси! — настаивает Никитка.
— Его телефон молчит, — вру собственному ребенку и чувствую себя при этом паршиво. Так паршиво, что хочется сквозь землю провалиться.
— Наверное там связи нет, — продолжаю я и тут же проворно меняю тему: — Ты мне лучше скажи, ты сладким с бабушкой и с тетей Юлей поделишься?
— А как же! — оживленно заявляет сын. — Только пусть все не кушают! Мне мало останется.
— Тебе много сладкого нельзя. Животик заболит.
— Не заболит! Он послушный, — ладошкой трогает свой пупок, скрытый одеждой.
— Настолько, что поест бабушкин супчик с курочкой?
Никита недовольно морщится, но при этом согласно кивает.
— Отлично, тогда я оставлю вас ненадолго. Мне нужно освежиться и позвонить девочкам в салон. Этот сумасшедший день еще не закончился.
— Что-то случилось? — интересуется мать.
— Платье Сорокиной испортили, — оттолкнувшись от косяка, я подхожу к шкафчику и выуживаю бутылку газировки.
— Блогерши этой?.. Чокнутой? — переспрашивает мама. — Той, что уже третий раз выходит замуж за альфонса с недостатком интеллекта?
— И что? Это как-то решает мою проблему? — прикусив нервно губу, смотрю на родительницу.
— Сделать ничего нельзя? — взяв полотенце, мама вытирает разлитую на столешнице воду.
— Не знаю, мам. Мне надо все увидеть своими глазами. Похоже, дело дрянь. А еще придется искать деньги за неустойку. Много денег…
— Господи, а сколько много-то?
— Да откуда мне знать, что она мне предъявит? Я еще не оправилась от одной проблемы, а на голову уже сыплются новые. Хочется лбом об стену — вон, как Никита…
Открываю воду и залпом пью.
— Мама? А Дава еще к нам приедет? Он обещал мотоцикл.
От неожиданности я давлюсь воздухом.
— А ты уже не сердишься на него? — осведомляюсь, прокашлявшись.
— Чу-уть-чуть.… — протягивает мое чудо с лукавым прищуром.
— Это за что ж ты на него рассердился, внучек? — с легкой иронией спрашивает мама. — Он такой галантный мужчина. Не то что… — она прикусывает язык, имея ввиду Марата.
— Ба! Он обнимал мою маму! — раздраженно выпаливает маленький ревнивец. — Она моя и папина! Ее обнимать нельзя!
— Как это обнимал? — мама устремляет на меня ошарашенный взгляд, застыв с полотенцем в руках, не ожидая такого выпада от Никиты.
С демонстративным вздохом я театрально закатываю глаза.
— Никитка, — стараюсь объяснить сыну максимально ясно, пока этот маленький болтун не успел ляпнуть чего-нибудь лишнего. — Давид поддержал меня, когда я поскользнулась на дорожке, только и всего. Если бы я упала — разбила бы нос!
— Все равно нельзя, — бурчит Никита, глядя на меня исподлобья.
— Больше обнимать меня он не будет. Договорились? — закрутив крышку, ставлю бутылку на стол.
Кивнув, сын сосредотачивается на своих рыбках.
— Кстати, как прошел ваш обед? Есть хоть какие-то новости? — спрашивает мама, все еще находясь под впечатлением.
Я отрицательно верчу головой, не желая даже намеками говорить при сыне на тему ЭКО.
— Еще нет. Будут, я расскажу. Никит? Пойдем, сменим твою одежду. Она запачкана в крови.
Сын послушно следует за мной. Проходит около часа, а может и больше, пока я переодеваю и укладываю его спать.
Сегодня все выбилось из привычного ритма. Ребенок трет глаза, и я уступаю. Укрываю его одеялом, выхожу из зала... и вздрагиваю от внезапного звонка в дверь.
Господи, может это Марат?
  
Глава 32
 
Арина
— Давид? — ошеломленно произношу, распахивая дверь настежь.
Руднев стоит на лестничной площадке с огромной коробкой в руках.
Что это? Что он снова притащил?
Машинку на радиоуправлении?
Для мотоцикла коробка маловата... Что же в ней?
Мой пульс ускоряется, когда наши взгляды снова пересекаются.
Господи, зачем он вернулся? Неужели ему больше нечем заняться? Мне уже хватило рассказов Никиты о том, как Давид меня обнимал.
Смотрю на мужчину, и чувствую, как щеки начинают гореть. Застрявшие в горле слова не находят выхода, а язык и вовсе прирастает к небу.
Удерживая мой взгляд, Руднев не спешит входить. Ждет, пока я выдам хоть какую-то адекватную реакцию.
— Арин, кто там? — спрашивает мама из соседней комнаты.
— Это ко мне! — откликаюсь, немного прийдя в себя.
— Могу я войти? — взяв инициативу в свои руки, Давид демонстративно приподнимает коробку. — Я подумал, вам понадобится аквариум.
— Ох…. — мама пораженно выдыхает, оказавшись рядом. — Дочка, ну что ж ты держишь человека в дверях? Ему же с такой ношей неудобно! Проходите, Давид Артурович. Сегодня вы прямо как добрый волшебник. Арин, поставь-ка чайник.
Родительница незаметно подталкивает меня в бок, призывая освободить проход.
— …Или вы предпочитаете кофе? — уточняет она у гостя.
— Лучше кофе, будьте добры, — озвучивает Дава, переступая порог.
Смотрю на широкоплечую фигуру Руднева, проскользнувшую в дверной проем, и ловлю себя на унизительном ощущении.
Зря все это…
Я никогда не впускала чужих мужчин на личную территорию. Никогда не давала мужу повода для ревности. Но с вчерашнего дня моя жизнь превратилась в какой-то квест. Можно считать игрой на выживание.
Инстинктивно касаюсь пальцами поврежденной губы и не понимаю, как быть дальше.
Как общаться с мужем после всего, что он натворил?
Я до сих пор не могу поверить, что мы оба стоим у черты развода. Наш брак, как разбитая ваза: склеишь — останутся уродливые рубцы, напоминающие об ужасной ссоре, а слишком мелкие осколки уже и вовсе не соберешь вместе.
Как простить?.. Как порвать с Маратом, если чувства еще не угасли?
Как быть дальше? Держаться за то, что уже есть — сломанное, изувеченное, уродливое.., или послать все к чертям собачьим и просто жить, воспитывать сына и учиться любить себя заново….
— Мам, — бросаю мимолетный взгляд на зал, где уснул сыночек, — проверь, пожалуйста, не разбудили ли мы Никиту?
— Да спит он, спит! — поспешно подтверждает мама. — Я только от него. Уморился парень, столько всего за день приключилось.
— Давид, давайте я помогу вам? — опомнившись, я тут же тянусь к коробке, но строгий голос пресекает действие.
— Не стоит Арина, он тяжелый. Куда можно отнести аквариум?
— На кухню, — указываю рукой направление. — Проходите, не стойте у двери. Потом разуетесь.
Окинув быстрым взглядом коридор родительской трешки, Дава вносит коробку на кухню.
Я закрываю входную дверь и следую за ним.
Мама торопливо уходит обратно в спальню, будто намеренно оставляет нас вдвоем.
Ну офигеть просто!..
Я и так спешу в салон разгребать косяки девчонок, а тут Давид со своим аквариумом…
И эти рыбки….
— Поставьте коробку на стол, — говорю я, запутавшись в собственных мыслях и переживаниях.
Меня разрывает между работой, ребенком, гостеприимностью и незнанием того, что будет с нами завтра.
Бросаю взгляд на банки с рыбками, затем на ухоженные руки Давида, уверенно отрывающие скотч с упаковки.
— Зря вы купили такую большую емкость для двух петушков, — резюмирую я.
— Почему же? — Дава ловит мой взгляд и спокойно задерживается своим на моем раскрасневшемся лице. — Вдруг вы захотите пополнить коллекцию. Этот будет в самый раз.
  
Его губы чувственно улыбаются, а я, как дура, смущаюсь.
— Я? — растерянно сглатываю, вспоминая, что должна была сварить ему кофе. — Ну уж нет. Я точно нет. А вот Никитка… Такой вариант даже не исключаю. Только, пожалуйста, вы ему эту идею не подкидывайте. Завтра ему станет не до них, а у меня и без того забот хватает.