Скандальное ЭКО (СИ)

— Интересно, в те времена мужчин с вашей внешностью тоже подвергали сожжению?
— Забавно, что вы ищите между нами сходство. Но должен признать, что-то общее действительно есть.
Из клиники мы выходим молча.
Арина, закутавшись в пальто от пронизывающего февральского ветра, следует за мной.
Извлекаю ключи из кармана дубленки, снимаю с охраны автомобиль, подхожу к двери, чтобы открыть ее для Арины.
  
— Подождите секунду, мне нужно ответить, — спешно говорит бестия, услышав звонок мобильного в сумочке. Быстро достает телефон. — Да, мама? Слушаю!
— Арина, дочка, тут такое дело… — доносится из трубки громкий, взволнованный голос. — Никитка…. он…
— Что с Никитой?! — выпаливает Филатова и мгновенно бледнеет. — Не молчи, мама, говори!
— Бровь рассек. Мы едем в больницу к хирургу. Нужно наложить швы.
— Швы???? Какие швы? Господи, как это случилось?! — Арина подкашивается, едва не выпуская телефон из рук.
Я крепко хватаю ее за плечо, чтобы удержать на ватных ногах. Наши взгляды пересекаются. В ее глазах слишком много страха, чтобы что-то мне объяснить.
Быстро распахиваю пассажирскую дверь и выхватываю из ослабевших пальцев мобильник.
У Арины снова глаза на мокром месте, а я не переношу женских слез.
Насмотрелся на них в доме у матери.
Триггерят меня они.
— Садись, я сам разберусь, — распоряжаюсь, помогая ей забраться в машину и устроиться рядом с водителем.
Девушка кивает, на автомате откликаясь на мое руководство.
Как только Арина перекидывает ремень безопасности, я прикладываю трубку к уху.
— Здравствуйте, меня зовут Давид Руднев, я врач. Кратко изложите ситуацию. Как сейчас чувствует себя ребенок?
— Здравствуйте, Давид. Никита был очень напуган и сильно рыдал, но сейчас немного успокоился. Кровь все еще сочится из раны.
— У него не кружится голова? Он в сознании? Его рвало? — задаю уточняющие вопросы, чтобы получить больше информации.
— Нет-нет! Он разговаривает нормально, соображает ясно, — отвечают мне с той стороны.
— Опишите, что произошло?
— Внук прыгал на кровати, дурачился с тетей, ударился лбом о спинку и рассек бровь.
— Ясно. Рану антисептиком обработали? — уточняю.
— Конечно, приложили чистый компресс и лед.
— Хорошо. Где нам с Ариной вас найти?
— В детской травматологии на Полянке. Мы уже садимся в такси.
  
Глава 16
 
Давид
На уличной стоянке около больницы подыскиваю свободное место и паркуюсь.
Арина вся в слезах, словно натянутая до отказа струна. Уговоры о том, что ничего страшного не произошло, на нее не действуют.
«Будете иметь собственного ребенка, тогда и поговорим!» — рявкнула она на последнюю мою попытку ее утешить.
Собственный ребенок для меня — это что-то из области фантастики.
Это определенно несопоставимо ни с моим ритмом работы, ни с теми телками, с которыми я обычно провожу свой досуг. Потрахаться и сбросить напряжение — это все, что мне от них нужно.
Хотя не буду отрицать, с любимой женщиной ребенок может быть только в радость.
Вот как у моего близкого друга Макса Пожарского: нежданно-негаданно родился от Ваньки сын. Одна случайная ночь перевернула их жизни вверх дном. Но они только выиграли от этого.
Жизнь порой преподносит невероятные сюрпризы.
Я никогда еще не видел друга таким счастливым, как сейчас.
Макс только развелся с первой женой, свадьбу с Иванной еще не сыграли, а он уже о втором ребенке мечтает. Чудак!
Помогаю Арине выбраться из машины. Как только ее сапог касается земли, она срывается с места и несется в здание приемного покоя. Едва успеваю за ней.
— Здравствуйте, я ищу своего сына! — тараторит Арина, охваченная волнением. — Скажите, он поступил в травматологию?
— Успокойтесь, мамочка, скажите, как зовут ребенка? — уточняет на ресепшен медсестра.
— Никита! Филатов Никита Маратович!
— Арина, вдохните поглубже, — прошу ее, аккуратно придерживая за локоть.
— Я дышу! Разве не заметно? — резко вырывается у нее дрожащим на грани срыва голосом.
Внутренний хаос вот-вот разрушит ее последние остатки самообладания.
— Да, есть такой мальчик. Поступил десять минут назад. Сейчас малыш в очереди на перевязочную.
— Спасибо! — бросаю через плечо медсестре, увлекая растерянную мать за собой.
— Возьмите себя в руки, Арина! — приглушенно рявкаю. — Никите от вашего взвинченного состояния легче не станет. Он будет еще больше нервничать, увидев вас такой.
— Не лечите меня! — прилетает в ответ.
Филатова ошарашенно оглядывает детский травмпункт, где царит суета и много людей. Отчаянно пытается разыскать сына.
— Господи.… — с тонкой нотой выдыхает она сожаление.
Зрелище, конечно, неприятное, и это только усиливает ее панику.
Сегодня в этом месте много детей. У кого-то разбиты носы, у кого-то сломаны конечности, а кто-то пострадал от укусов собак. У одних повреждены коленки, у других разодраны уши, требующие швов.
Мамочки невменяемые.
Одни винят себя, обзывая растяпой и тряпкой за невнимательность, другие ругают детей, называя их непослушными идиотами.
Мда…
Родители, как и дети, — все абсолютно разные.
У каждого своя выдержка. И здесь она на грани.
— Никитка! — вдруг вскрикивает Арина, и я устремляю взгляд туда же куда и она.
  
Глава 17
 
Давид
— Господи, сыночек, как ты? Очень болит? Мама, дай мне его, — Арина бережно забирает у матери всхлипывающего ребенка, крепко прижимает к себе и старается утешить. — Потерпи, родной. Сейчас дядя доктор все исправит, и лобик перестанет болеть. Да, мой хороший?
— Я терплю. Я же мужчина, — отзывается малый, прикусывая дрожащую губешку. Глаза наполняются слезами, но он не дает им вырваться, стойко, по-взрослому сдерживает чувства.
Ну и ну, парень не по-детски развит. К трем годам вырос настоящим мужиком.
— Деда говорит: мужчины не плачут, только огорчаются, — добавляет Никита, тайком вытирая все-таки скатившуюся по щеке слезу.
— Без сомнений, ты у меня самый настоящий мужчина! — соглашается Арина, целуя его в кудрявую макушку. — Сильный, умный мальчик. Весь в дедушку Игоря. Господи, где же врач? — Арина устремляет на мать взволнованный взгляд. — Почему его до сих пор не приняли?
— Сказали ждать. Очень большой наплыв детишек сегодня, — разводит руками довольно приятная на вид женщина средних лет.
— Чего ждать-то? — потрясенно восклицает Филатова. — У него кровь сочится! Да он весь в крови!
— Дочка, может, скажешь, чей он сын? Так нас быстрее примут.
— Я не хочу впутывать сюда Марата! — отрубает Рина. — Забудь, мама!
Приходится признать, что с этим вопросом придется заняться именно мне.
Чем быстрее мы покинем травмпункт, тем быстрее я смогу спокойно выдохнуть и поесть.
— Я сейчас вернусь, — говорю Арине, выуживая из кармана брюк мобильный.
— Вы куда? — вскидывается она, будто я ей жизненно необходим.
— Выясню, долго ли нам еще ждать.
Смахнув защиту с экрана, начинаю искать номер телефона Козинского, с которым учился в одном вузе.
Мы давно не поддерживали связь, но, насколько мне помнится, пару лет назад он работал в административном отделе именно этой больницы.
— Какими судьбами, Давид?! — слышу в трубке после четвертого гудка.
— Здравствуй, Арсений! Извини, друг, но я с ходу и по срочному делу. Ты еще в детской травматологии на Полянке работаешь?
— Да, что-то случилось?
— Не мог бы ты помочь мне с одной просьбой?
— Без проблем, Руднев, в чем дело?
  
— У меня тут сын знакомой с рассеченной бровью в приемной сидит. Пацану 3 года. Кровь хлещет. Мать вся в слезах. Можешь как-то ускорить прием?
— Сейчас позвоню Богдану Васильевичу, он примет без очереди. Фамилию назови.