Сладкая штучка

Мужчина бухается на мягкий диванчик и встречается со мной взглядом.
– Вот черт. Я что, разлил твою выпивку?
Я поднимаю открытые ладони, как будто нахожу этот его вопрос более чем странным.
– А что, разве не заметно?
Тут раздается резкий звон струн. Кай отстегивает ремень от гитары.
– Ну так, значит, ты должен купить ей вина, – громко, чтобы было слышно через весь зал, говорит он.
  
Невысокий жилистый тип глумливо хмыкает:
– Педик.
У меня даже челюсть отвисает.
– Ты что сказал?
Этот хамоватый тип поворачивается ко мне, а за ним по очереди все его приятели.
– Тебе-то какое дело? – спрашивает он, не убирая бутылку сидра ото рта.
А потом надолго к ней прикладывается.
Я трясу головой:
– Не отвечай вопросом на вопрос. Повторяю свой: что ты сказал?
– Я сказал… педик.
Я выпрямляюсь, а Кай поднимает ладонь, как будто пытается удержать меня на месте.
– Беккет…
– Дело в том, что я не поняла: ты представился фантиком тупым или просто сигаретку стрельнуть хотел?
В зале смолкают все разговоры.
Этот мелкий тип, не отрываясь, смотрит мне в глаза и говорит:
– Твой дружок поет, как девчонка.
– И?..
Тут он начинает раздувать ноздри. Один из его приятелей шепчет что-то ему на ухо, и он продолжает:
– Твой дружок поет, как девчонка… и мне это не нравится.
Я скрещиваю руки на груди:
– А ты похож на слепого крота, только тощего, и мне это не нравится, но что делать – такова жизнь.
«Крот» щерится. Кай встает на ноги.
– Я знаю, кто ты, – говорит «крот», выбираясь из-за стола, и тычет в меня пальцем. – Знаю, кем был твой отец и все такое.
Теперь он идет через зал, по пути натыкается на спинки стульев других таких же, как он, завсегдатаев паба, а те безропотно подвигаются, давая ему дорогу.
Я встаю ему навстречу. Пульс у меня учащается, но я вполне спокойно спрашиваю:
– Чего тебе надо?
Он останавливается в полушаге от меня.
– Хочу, чтобы ты у меня отсосала.
Я чуть подаюсь вперед, этого достаточно, чтобы почувствовать запах чипсов у него изо рта.
– Может, сам у меня отсосешь?
Раздается звук разбитого стекла, я сначала не понимаю его источник, но, опустив глаза, вижу, что «крот» покачивает зажатой в руке «розочкой» от бутылки из-под сидра.
Поднимаю взгляд и вижу за плечом «крота» Кая.
– Беги! – кричит он.
И я бегу.
14
Топот и звон опрокинутых на пол бокалов. Посетители устремляются к выходу из паба. Я не то что вижу, скорее чувствую Линн рядом и догадываюсь, что Кай держится у нас за спиной. Но оглядываться нельзя. Мужчины из кабинки у туалетов устремились за нами, к ним присоединились и другие, почуявшие драку завсегдатаи «Рекерс армс».
Воздух насыщен предвкушением насилия.
Барменша кричит, но что именно – не разобрать. То ли «помогите им», то ли «понаддайте». Но это без разницы.
Нам остается только бежать.
Выскакиваю на пустынную улицу. Холодный дождь колет лицо. Пытаюсь выбрать направление.
– Давай беги, малышка! – с издевкой кричит кто-то у меня за спиной.
И наши преследователи начинают улюлюкать и выть, как стая оборотней.
На бегу понимаю, что Линн хватает меня за руку.
Потом раздается такой звук, будто на асфальт уронили мешок с картошкой, а за ним – очередной залп грубых насмешек.
Я сбавляю шаг и разворачиваюсь.
Они припечатали Кая лицом к стене.
Крепко сжимаю руку Линн и смотрю ей в глаза.
– Стой здесь. И не двигайся.
Отпускаю Линн и мчусь назад к Каю.
Двое хамов из паба его разворачивают, а третий – мой «приятель» и, как теперь понимаю, их главарь – начинает пританцовывать в боксерской стойке. Причем с «розочкой» от бутылки он так и не расстался. В моем сознании вспыхивает картинка: «розочка» вонзается в живот Кая, тротуар окрашивается его кровью.
С диким криком бросаюсь вперед, а главарь в последнюю секунду отбрасывает «розочку» и кулаком бьет Кая под дых. Кай вскрикивает от боли и, как сапог, сжимается в гармошку, оседает на тротуар.
Я с разбегу врезаюсь в главаря этих уродов. Мой бросок застает его врасплох.
Мы падаем на мокрый асфальт. Происходит что-то вроде короткой схватки, и спустя три секунды он таки умудряется обхватить меня своими жилистыми руками. Потом рывком поднимает меня на ноги и прижимает плечом к стене.
Щерится, как почуявшая добычу дикая тварь.
Я стреляю глазами по сторонам.
Да уж, мы сумели собрать аудиторию.
Дыхание сбито, да и перед глазами – салют, но я все же не потеряла дар речи.
– Это тот самый момент… когда ты мне врежешь, да?
Жилистый «крот» шумно дышит через нос.
– Только трусы бьют женщин, – фыркнув, говорит он.
Я не вижу, скорее чувствую, как он сжимает опущенный кулак.
Смотрю ему в глаза.
– Так чего ж ты ждешь?
«Крот» не отводит взгляд, он хмурится и слегка покачивает головой, как будто мысленно сам с собой разговаривает. Потом сильнее прижимает плечом мою ключицу и… отпускает.
– Вали отсюда, – говорит он и сплевывает.
А потом кивает своим дружкам, и они всей компанией, не спеша, направляются обратно в паб.
Толпа сопровождавших их зрителей тоже рассеивается. Малолетки что-то бормочут себе под нос – явно разочарованы; ну еще бы, им ведь хотелось посмотреть на размазанные по асфальту кровь и сопли. Один из них зло пинает «розочку», та катится по тротуару и ударяется о мусорный бак.
Ко мне, прихрамывая, подходит Кай. У него на скуле уже расцветает синяк.
– Господи, Беккет, ты как? В порядке?
Тут и Линн подбегает, вся встревоженная, с мокрой, прилипшей ко лбу челкой.
– А… ну да, – отвечаю я и отряхиваюсь, как будто от пыли. – Вполне себе обычный вечер…
И тут кто-то кричит:
– Эй, вы!
Мы дружно оглядываемся на крик.
За пеленой усиливающегося дождя стоит какой-то мужчина и тычет в нашу сторону пальцем.
– Чтобы вас больше в этом пабе не было! Поняли меня?
Я смотрю на «Рекерс армс» с его забрызганными пивом ступеньками и трепыхающимся над входом флагом святого Георгия [7], и что-то мне подсказывает, что я смогу обойтись без дальнейших визитов в это заведение.
15
Линн
А потом мы «выгуливаем» Кая по моей улице. Он прихрамывает, а мы идем по бокам от него.
Они с Беккет болтают всю дорогу.
– И что, Кай, все твои сеты так заканчиваются? – спрашивает она.
Дом Кая по другую сторону железной дороги, то есть к востоку от нее, и я хорошо понимала, что мы после вечера в пабе, если он закончится вот так неудачно, пойдем ко мне. И поэтому утром, просто на всякий случай, потратила на уборку не один час, а два, если не три. И теперь в буфете в кухне нас ждет хорошее вино.
– Ага, – отвечает Кай, – лучшие именно так и заканчиваются.
Надо будет спросить, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Но спросить надо как будто между прочим. Например: «Может, по глоточку вина?» Или: «Я бы сейчас выпила бокальчик. Кто составит компанию?»
– Ну, тогда ты всегда можешь сказать, что заработал синяк после «нырка со сцены».
Она может взять хрустальный бокал.
– А я, по-твоему, похож на любителей нырять со сцены в публику?
Мы подходим к калитке в сад у моего дома.
– Вот мы и пришли, – говорю я и толкаю ее ногой.
Мы все втроем, забывая уступить друг другу дорогу, проходим вперед. Кай с Беккет сталкиваются и начинают смеяться. Я тоже смеюсь, вернее, пытаюсь, и получается как-то неестественно.
– Может, перестанешь меня пинать? – хмыкая, спрашивает Беккет.
Кай хмыкает в ответ:
– Я тебя пинаю? Да ты прям как Лионель Месси.
Кто такой этот Лионель Месси?
  
Нет, это не мой сценарий, все должно было пойти по-другому.
Когда поднялись ко мне в квартиру, Кай садится на диван и закидывает ногу на ногу, а Беккет усаживается на подлокотник рядом с ним.