Год 1991-й. Вторая империя (СИ)

Впрочем, дело для меня это совсем привычное (первый раз я с подобным столкнулся еще в мире Крымской войны), так что реакция моя будет суровой, хотя и отложенной во времени. Не лживые журнашлюхи обоих полов и их аудитория определяют политику в западной половине мира, а денежные мешки — именно они и заказывают прессе, что писать и о ком. Ну а защищаться газетными статьями от гнева Божьего Бича — это все равно, что прикрываться газетным листом от выпущенной в упор пули калибром 7,62. Плевать мне на их общественное мнение с высокой колокольни, то есть с той космической высоты, на которой над этим миром устрашающей тенью завис «Неумолимый». Однако некоторые персонажи ведут себя так же, как в Основном Потоке, будто моего линкора не существует в природе и за последние полтора месяца не случилось никаких событий, полностью изменивших ландшафт мировой политики. А это неправильно, и способно привести к большим неприятностям, а потому заставляет напрячься. Уж не имеем ли мы дело с закулисными манипуляциями со стороны миссии Наблюдателей эйджел? Эти могут…
  
А еще меня тревожит неожиданная суета в казармах западноевропейских армий, начавшаяся сразу после убийства Изетбеговича. Забегали даже французы, официально не входящие в военные структуры НАТО. И это при том, что американские солдаты в пунктах постоянной дислокации остались тихи и индифферентны. Холодная война в этом мире закончилась, считай что, вчера, так что и бундесвер, и вооруженные силы прочих стран НАТО еще не подверглись сокращениям и деградации, а потому находятся на пике боеготовности. А вот бывшая советская, а ныне имперская армия усилиями месье Горбачева от такого состояния оказалась довольно далека. Хаоса и развоплощения, как во второй половине девяностых годов, в ней пока не наблюдается, но все же положение с дисциплиной и желанием сражаться совсем не оптимальное. И это еще мягко сказано. В сложившейся обстановке возможно все, в том числе вооруженное вмешательство в ход югославского конфликта под предлогом мнимого миротворчества, или попытка разоружить и интернировать Западную группу войск.
И созерцательная позиция американского командования при этом меня дополнительно настораживает. У милейшего Джорджа через девять с небольшим месяцев намечаются президентские выборы, так что он совершенно не желает влезать в то, от чего не успеет или просто не сможет отмыться. Зато у него имеется отчетливое желание вытолкнуть впереди себя на войну вассалов и холопов, чтобы посмотреть, что из этого получится. Если он просто получит по морде, то Америка в этом не участвовала, а если чего-нибудь добьются, то это будет общая победа. И неважно, что Роберт Гейтс, заказывая ликвидацию Алии Изетбеговича, действовал по собственной инициативе, ведь эта провокация осуществлялась в рамках согласованного курса американского истеблишмента на войну чужими руками. Было уже такое в Афганистане, и сейчас Буш-старший желает повторить старый успех дяди Рональда. Только я ему не Брежнев, не Андропов, не Черненко, и уж тем более не Горбачев, играть по маленькой не обучен. Приду и дам в лоб прямо в месте постоянной прописки.
А еще стало понятно, что, не устранив причину деструкции этого мира, у меня не получится двинуться в следующий мир. И эта причина не только в агрессивных устремлениях элит Соединенных Штатов Америки, но и в существовании слоя богатейшей транснациональной финансовой буржуазии, ради безоговорочного доминирования на планете Земля готовой опрокинуть в пропасть инферно все человечество, включая и любимых Бушем-старшим белых американцев протестантского вероисповедания. Основанная на безудержной алчности идеология постгуманизма уже овладела умами этих людей, и теперь они готовы развязывать жестокие войны и обращать в нищету народы.
Распад Югославии, вылившийся в кровавую междоусобную войну, был пилотным проектом этого процесса. И ведь это химерное балканское государство ничем не мешало и не угрожало коллективному Западу, не претендовало на особую мессианскую идеологическую роль и не контролировало никаких жизненно важных ресурсов. Развал Советского Союза руками Горбачева — это история уничтожения равновеликого идеологического конкурента, угрожавшего Западу тотальным уничтожением, а войны в Персидском заливе — это битвы за источники нефти и газа. На этом фоне югославская история выделяется своей беспричинностью. Ну, распалась химера, и хрен с ней. Перекрои ты границы так, чтобы все сербы оказались в Сербии, хорваты в Хорватии, словенцы в Словении, а македонцы в Македонии, и пусть живут себе счастливо. Но нет, все было сделано так, чтобы весь мир содрогнулся от ужаса и отвращения при виде лучших образчиков западного миротворчества и так называемого правосудия.
«Слушай, Серегин, — шепнула энергооболочка, — а что, если война в Югославии — это такая операция по отвлечению мирового внимания на негодный объект? Пока простаки с интересом глазеют на пожар в соседском доме, одни ловкие люди обшаривают у них карманы, а другие торгуют в толпе вразнос пирожками с тухлятиной. Потом, когда история на Балканах в общих чертах уже закончилась, с той же целью подожгли сначала Грузию с Осетией, где уже вроде бы установился хрупкий мир, а потом и Украину. Все это ты наблюдал в своей первой жизни собственными глазами».
«Да, — подтвердил я. — Все три перечисленных тобой случая имеют между собой несомненное сходство, и все же Грузия и Украина отличались от Югославии тем, что там затрагивались коренные российские интересы, в первую очередь по части безопасности и отношения к соотечественникам, осетинам и русским».
«Одновременно с Югославией была Чечня, — парировала энергооболочка. — и ты уже знаешь, что эту язву вы сами создали руками господина Ельцина, и сами же при Путине потом зарубцевали. Одним воздействием извне вопрос там не решался в принципе. И только потом шаловливые руки западных политиканов потянулись к Грузии, а затем и к Украине. А еще в этом вопросе у меня есть дополнительное соображение. Безобразиями в Чечне европейского и американского обывателя было не смутить и не возбудить: нет там у них своих, все чужие. Чечня была дана вам, русским, для внутреннего употребления. События на Балканах — совсем другое дело, ведь хорваты для этих людей считаются своими, и даже магометане-бошняки и косовские албанцы — это такие же борцы за веру, как и афганские моджахеды, за которых все западные люди коллективно „болели“ в последнее десятилетие холодной войны. Зверства? Да что вы говорите! Их могут совершать только сербы, да еще российские федеральные войска. Системная ложь, как и неудержимая алчность, Серегин, значат только, что эти люди являются миньонами Сатаны и стоят по другую сторону границы между злом и добром, а потому прикасаться к ним тебе возможно только лезвием меча, чтобы не было таких больше никогда».
«Мне это хорошо известно, — сухо подумал я. — Ты лучше скажи, какой у тебя прогноз на ближайшие события?»
«А черт их знает, эти события, причем „черт“ в буквальном смысле, — ответила энергооболочка. — Главным западным акторам и очень хочется выступить перед публикой, и одновременно им страшно до непроизвольного мочеиспускания, тем более что их главный босс сам в бой не рвется, а лишь подстрекает вассалов с галерки лозунгами о защите свободы и демократии. Но тебе этим морочиться не надо, действуй на опережение, не жди, пока они там пришьют последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата».
«Что, прямо сейчас?» — мысленно спросил я.
«Нет, не сейчас, Серегин, — хмыкнула энергооболочка. — Перед тем, как решиться прыгнуть тигру в пасть, все эти деятели должны собраться на саммит и согласовать действия. Однако делать это им нужно так, чтобы не привлечь всеобщего внимания. Ближайшим благопристойным поводом для такого сборища будет открытие всемирного экономического форума в Давосе тридцатого января. Никто и не удивится, если туда припрется европейский бомонд, в том числе первые-вторые лица европейских государств, а также их туго набитые деньгами закулисные кукловоды-постгуманисты. И тут ты их всех сразу цап-царап! Под эту дату все и планируй».