Год 1991-й. Вторая империя (СИ)

— Сергей Сергеевич, — сказала товарищ Антонова, — а мне кажется, что вы сильно перебарщиваете. Сейчас эти люди еще не так страшны, как будет на следующем нашем задании в середине девяностых годов. И Запад в своей травле сербов еще не зашел слишком далеко, и они сами еще не успели совершить ничего ужасного. Тот же Караджич, психиатр по профессии, должен все понимать не хуже нас с вами, но и он, в условиях полной блокады враждебным окружением, когда помощи боснийским сербам не окажет ни Белград, ни Москва, тоже способен сорваться с катушек и натворить дел, которые потом не перепрыгнуть даже с разбегу. А если найдется сила неодолимой мощи, которая, обнажив меч, встанет рядом с униженными и оскорбленными сербами, тогда Караджич и его соратники тоже будут вести себя гораздо спокойнее и вменяемее.
  
— Туше, Нина Викторовна, — ответил я. — Вы правы, а я и вправду перегнул палку. В планировании операции мы будем исходить именно из вашей установки, а действовать так, чтобы потушить пожар межнациональной вражды, а не разжигать его пламя до небес. Однако это правило не распространяется на вождей противной стороны. Едва только Боснийский парламент с подачи господина Изетбеговича примет решение провести референдум о независимости, всю эту кодлу сразу же надо будет брать за жабры и трясти как грушу.
— Постойте, Сергей Сергеевич, — сказала товарищ Антонова, — вы опять забегаете вперед. Если не допустить объявления независимости Боснии, то господин Чосич не сможет стать президентом Югославии. И вообще, зачем в православном сербо-черногорском государстве в значительном количестве нужен бошняцкий и хорватский элемент? Хотят бошняки независимости — скатертью дорога, но только без территорий компактного расселения сербов, которые должны воссоединиться с Сербией. А вот в случае отказа в этом вполне законном требовании и начала репрессий против сербского меньшинства в районах компактного проживания бошняков и хорват можно начинать бить всех виновных наотмашь прямо по головам, ведь главного это уже не изменит. Если Западу не получится взять Сербию в блокаду, то править наш друг Добрица будет долго и счастливо, ибо он как раз таки много умнее и человечнее, чем покойник Тито, побольше углей ему под сковородку.
— Однако, — хмыкнул генерал Бережной, — на территории Хорватии, где война уже идет, необходимо от созерцания перейти к самым активным действиям. Усташество — это мерзость ничуть не лучше германского нацизма, и любому, кто пошел по этому пути, не может быть никого прощения.
— Согласен с вами, Вячеслав Николаевич! — кивнул я. — Локации хорватских лагерей для интернированных гражданских лиц сербской национальности и военнопленных солдат и офицеров югославской народной армии у вас уже имеются, так что поднимайте своих орлов в ружье, и вперед, на врага. Желательно, чтобы все было сделано одномоментно, сил для этого у вас достаточно. Охрана и надзиратели должны умереть, предпочтительно самым неприятным для них способом, а заключенных следует переместить в безопасное место, и там уже разбираться, кто есть кто. И с вами, Нина Викторовна, я тоже согласен. С вождями боснийских сербов встретиться требуется как можно скорее, а вот со всем остальным в Боснии лучше пока притормозить. Посмотрим, как поведут себя Изетбегович и его присные после того, как Вячеслав Николаевич начнет буянить в Хорватии. Возможно, удастся договориться с ним о полюбовном сербско-боснийском разводе, ну не совсем же он там обезумел. А если договориться не удастся, пусть пеняет на себя. С нами шутки плохи, и никакое НАТО нам не указ. Вертели мы его уже на одном интересном месте, причем не раз и не два. Однако конкретные планы операции и на тот, и на другой случай мы начнем составлять только после разговора с господином Караджичем и его присными. На этом, пожалуй, все. Друзья мои, Джорджи, у вас есть какие-нибудь вопросы?
— Вопросов нет, господин Серегин, — сказал Джорджи-старший. — Удивительно только, что освобождение пленных сербов вы поставили на первое место, а все остальное отодвинули на потом.
— Сначала требуется спасти людей, которых я поклялся оберегать как защитник русских, сербов и болгар, и только потом можно заняться всем остальным, — ответил я. — На территории России мои дела в общих чертах уже сделаны, болгарам прямо сейчас ничего не угрожает, а вот проблемами сербов приходится заниматься всерьез. Нина Викторовна права — дальше на Балканах будет только хуже, и потренироваться решать сербские проблемы в относительно простых условиях мне велел сам Бог. Не исключено, что в следующем мире, спасая сербов от поражения и унижения, мне придется бросать свои войска в бой сразу после прибытия. Мой Патрон уже не раз ставил мне такие задачи, когда, едва завидев врага, я сразу должен был бить его наотмашь, не заморачиваясь предварительными реверансами. Поэтому лучше осмотреться, где что лежит и кто чего стоит, еще в этом мире, чтобы потом, там, где будет тяжелее, действовать более уверенно. И вот на этом действительно все. В следующий раз мы увидимся после того, как господин Чосич выйдет на связь и сообщит, что договорился о встрече с Радованом Караджичем.
3 января 1992 года, 14:25 (22:25 мск). Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет
— Ну вот мы и дождались, джентльмены, — оглядев своих миньонов внимательным взглядом, сказал президент Буш. — Закончив все свои дела на территории бывших Советов и укрепив, насколько это возможно, власть господина Варенникова, император Галактики начал оглядываться по сторонам, и тут же обнаружил еще одно распавшееся славянское государство, на обломках которого уже стал разгораться огонь гражданской войны. Всего одна его вылазка в Загреб весьма ограниченными силами — и вот уже независимое хорватское государство бьется в предсмертных судорогах, будто глупая курица, обезглавленная опытным поваром на разделочной доске. Спасибо съемочной группе CNN, на весь мир расписавшей эти события в цветах и красках еще до того, как мистер Гейтс успел сделать мне соответствующий доклад. Не так ли, мой дорогой Роберт?
— Все так, мистер президент, — сказал директор ЦРУ, — но к этой информации есть небольшое дополнение. Через некоторое время после набега на Загреб, около четырех часов дня по местному времени, господин Серегин в сопровождении вооруженного до зубов эскорта посетил Белград, где имел приватную беседу с сербским диссидентом либерального толка Добрицей Чосичем. При этом сербские власти сделали вид, что такого визита просто не было, и господин Серегин оказал им ответную любезность тем, что ничего не сломал и никого не убил…
— А что, разве в Загребе были жертвы и разрушения? — деланно удивился Джордж Буш. — Как следует из репортажей CNN, люди императора Галактики применяли исключительно парализующее оружие, поэтому солдаты и полицейские, охранявшие резиденцию хорватского правительства, пришли в себя примерно через восемь часов после атаки и принялись напропалую давать интервью американским и местным корреспондентам. Если бы подобную работу поручили нашим джи-ай, то на месте событий осталась бы гора трупов, а окрестные городские кварталы превратились в руины. Так что в варварской жестокости господина Серегина обвинить невозможно. Только по пакистанским военным и афганским моджахедам он бил изо всей силы, поскольку видел в этих людях только кровожадных дикарей, а во всех остальных местах старался соблюдать правила гуманности. Впрочем, все это вы и сами знаете не хуже меня. Лучше скажите, стало ли вам известно, о чем господин Серегин разговаривал с этим сербским либералом и диссидентом?
  
— Нет, мистер президент, мы этого не знаем, — ответил Роберт Гейтс, — Этот Добрица Чосич считался настолько незначительным лицом, что мы не сочли нужным размещать у него в доме подслушивающую аппаратуру. Сейчас нам ясно только то, что акции этого господина на Белградской политической бирже после доброжелательного визита императора Галактики взлетели до небес, ибо хорват, в местной терминологии усташей, сербы ненавидят лишь немногим меньше, чем мистера Сатану.