Год 1991-й. Вторая империя (СИ)

— После того, как из состава Югославии вывалится Босния, что случится в самое ближайшее время, ибо господин Изетбегович уже закусил удила, старая форма правления изживет себя естественным путем, так как Президиум из двух членов — это нонсенс, — ответила товарищ Антонова. — И вот тогда встанет вопрос об учреждении, то есть восстановлении, поста президента Югославии. И упаси вас Всевышний учреждать при этом новое государство — все должно быть проделано в рамках существующих структур, да так, чтобы комар носа не подточил.
  
— А почему? — спросил Добрица Чосич.
Серегин вздохнул и ответил:
— А потому, что новому государству потребуется заново вступать в ООН, ибо правопреемство к прежней Югославии за ним признает только Вторая Империя, а весь коллективный Запад разом встанет против, как триста спартанцев. Нет, мол, такой страны ни в каком виде, и точка. И что мне тогда, раньше времени разгонять ссаными тряпками эту дурацкую международную говорильню, или лучше все сделать так, чтобы потом не заносило на поворотах?
— Но ведь признали же вашу Вторую Империю правопреемницей и Советского Союза, и Российской империи сразу? — удивился любезный хозяин.
— Не сравнивайте свою маленькую балканскую недоимперию и одну шестую часть суши, ощетинившуюся межконтинентальными ядерными ракетами, — ответил Серегин. — Даже без моего вмешательства ситуация там была настолько неустойчивой, что при малейшем жесте хамского пренебрежения мог случиться всенародно поддержанный военный переворот, после которого у власти могли оказаться люди, для запада предельно неприятные и даже опасные. Но даже при уже случившейся перемене власти коллективный Запад хорошо помнил, что Советский Союз являлся участником большого количества договоров об ограничении вооружений и был должен очень много денег. При этом кое-кто до сих пор надеется взыскать с России царские долги. Отказаться от первого, второго и третьего Запад, в первую очередь, Вашингтон, никак не мог, поэтому ни полсловом не возразил против замены красного флага перед зданием ООН на имперский триколор. Но у вас положение совсем другое — вас Запад рассчитывает стоптать своей массой и растерзать на куски, так что не капризничайте, а делайте то, что вам говорят.
— Хорошо, мы сделаем так, как вы советуете, — кивнул Добрица Чосич и тут же спросил: — А вы не боитесь, что царские долги вашим протеже предъявят к оплате сразу в полном объеме? С учетом набежавших за семьдесят лет процентов должна получиться очень круглая сумма…
— Нет, — хмыкнул Серегин, — такого я не боюсь. Едва только подобные требования будут предъявлены, я тут же безвозмездно выделю господину Варенникову финансовые ресурсы, необходимые для их погашения.
— Вы⁈ — удивился Добрица Чосич.
— Да, я, — подтвердил Серегин. — Для цивилизации пятого уровня золото уже не является универсальным мерилом всех ценностей, потому что добывать его ничуть не сложнее, чем любые другие металлы. Подобной «валюты» в слитках я по первому требованию могу предоставить ровно столько, сколько понадобится. Надо сто тонн — будет сто тонн, надо двести — будет двести, надо тысячу или две — будет ровно столько, сколько потребовалось. Обычно я прибегаю к подобным методам, когда пользующаяся спросом товарная масса в дружественной мне стране имеется, а вот средства платежа, к которым население испытывало бы доверие, попросту отсутствуют. И тогда вброшенное мной золото, перештампованное на золотые монеты, заново запускает товарно-денежные отношения. А иногда я вбрасываю золотую ликвидность параллельно с соответствующей товарной массой, чтобы народ, достойный лучшей жизни, наконец-то вздохнул с облегчением. И вам в случае необходимости может быть оказана такая же безвозмездная финансово-товарная помощь, чтобы все сербы на собственном примере ощутили, что, на зависть соседям, их жизнь становится лучше и веселее. А если страны НАТО и примкнувшие к ним подхалимы вздумают объявить вам блокаду, то, сразу отмечу, что в этом мире мне никто не указ. Размечу клочки по закоулочкам, и скажу, что так и было. Мистер Джордж Буш о таких моих намерениях в известность уже поставлен, а дальше будем поглядеть.
Сказав это, Специальный Исполнительный Агент внимательно посмотрел на Добрицу Чосича Истинным Взглядом, и, убедившись, что изложенный материал усвоился в полном объеме, продолжил:
— А теперь о царских долгах. Под золото, выданное для их погашения, никакого товарного обеспечения не будет, зато на той стороне мира несколько сотен тонн желтого металла, внезапно вброшенных в оборот, вызовут неслабую финансовую встряску. По крайней мере, так считают мои финансовые эксперты: казначей линкора Аврелий Карр и министр финансов мисс Мэри Смитсон. Утратившие всякую ценность номинированные в золоте царские облигации по большей части находятся в руках бизнесменов нижесреднего уровня, эквивалентом которых в животном мире является шакал обыкновенный. Получив искомое на руки, они не станут его хранить, а выбросят на биржу, чтобы обратить нежданное богатство в загородные виллы, городские особняки, яхты и надежные, с их точки зрения, ценные бумаги. За дальнейшим лучше будет наблюдать откуда-нибудь со стороны, потому что эффект будет такой же, как от кирпича, с высоты упавшего в переполненную выгребную яму. Подобное явление в человеческой истории, кстати, уже было после франко-прусской войны, когда, обожравшись взысканной с Франции трехмиллиардной контрибуцией, Германская империя, как поезд по рельсам, влетела в финансовый кризис. Древние греки были неглупые люди, и миф про царя Мидаса, превратившего все в золото и умиравшего от голода, придумали не просто так. А вообще, если потребуется для усугубления хаоса на противной стороне, я готов разом выплатить в той же «валюте» долги Советского Союза и даже Югославии. Одну сторону я, таким образом, освобожу от финансового бремени, а другую заставлю плясать босиком на горячих углях. Вот такая у меня прогрессивная программа на тот случай, если оппоненты захотят поиграть в футбол на финансовом поле.
— Да, господин Серегин, суровый вы человек, — покачал головой Добрица Чосич. — Впрочем, как мне кажется, к нашим текущим делам финансовая тема пока имеет весьма опосредованное отношение, потому что в первую очередь необходимо разрешить национально-территориальный вопрос сербского народа.
— В ближайшее время боснийско-хорватское большинство в президиуме Боснии и Герцеговины, несмотря на протесты сербской фракции, должно объявить о проведении референдума по вопросу государственной независимости, — сказала Нина Антонова. — В Основном Потоке, то есть в мирах, не подвергшихся влиянию извне, это произошло девятого января, а сам референдум состоялся двадцать пятого числа того же месяца, и с того момента гражданская война в этой бывшей югославской республике стала неизбежной. К такому решению господина Изетбеговича подталкивают не только западные интересанты, но и Турция с монархиями Персидского залива, воодушевленные изгнанием советских войск из Афганистана. Еще до того, как это произойдет, нам необходимо встретиться с предводителями сербской общины и решить все предварительные вопросы, а то без чуткого руководства свыше вы, горячие сербские парни, способны нечаянно наломать столько дров, что потом сто лет печь топить хватит.
— Да, это так, — подтвердил Серегин, положив на стол свой «портрет». — Созвонитесь с господами Караджичем, Плавшич, а также иными прочими вашими протеже, и, как только они будут готовы к встрече, выходите со мной на связь. А мы пока разберемся с тем, откуда растут ноги у хорватских безобразий. Одно дело было объявить независимость, если уж так хочется, и совсем другое — с полпинка разжечь гражданскую войну. Например, македонцы ушли от вас не только без кровопролития, но так, что никто и не заметил, тихо, почти что на цыпочках, а хорваты превратили свою независимость в сербское национальное унижение, вызвавшее кровопролитие. Причины этого явления должны быть выявлены и приняты к сведению, ведь, если их не устранить, этот банкет будет повторяться снова и снова.