Душа для возрождения (ЛП)

Его шершавые ладони поднялись к ее груди, чтобы он мог щелкнуть ее по соскам, и она поморщилась и напряглась от того, насколько чувствительными они стали.
Она забыла, зачем ей нужен сон — что должно было произойти сегодня и почему.
Последние восемь лет своей жизни она скучала во время секса, потому что ее сердце жаждало чувства наполненности, в то время как разум хотел, чтобы партнер заставлял ее чувствовать себя красивой. Это был первый раз, когда она по-настоящему отдалась кому-то, и Инграм заслуживал каждую частичку ее одурманенного похотью желания, ведь именно он привел ее в такое блаженно-растрепанное состояние.
  
Она была… свободна.
Свободна от своих мыслей, от боли прошлого, от неизвестного будущего. Настолько свободна, что что-то теплое и лучистое часто пыталось вырваться из ее груди.
Когда в какой-то момент ночи, пока он брал ее сзади, из ее груди вырвалось яркое желто-оранжевое свечение, она узнала, что это такое. Видеть собственную душу, зажатую в ладонях, было… поучительно, но она никогда не позволяла ей полностью покинуть тело.
Она всегда заталкивала ее обратно, прежде чем он успевал это увидеть.
Это был ее секрет.
Секрет, от которого ее сердце, казалось, переполнялось любовью и обожанием, но при этом изливалось печалью. Печалью, которую ей некогда было по-настоящему осознать, пока Инграм вколачивался в нее, вознося на новые вершины.
Она издала почти беззвучный стон, ее голос был слишком уставшим и изможденным, чтобы выдавить нечто большее, чем шепот.
Ее одержимый партнер, напротив, был полон звуков. Именно его голос она по-настоящему хотела слышать. Непристойные звуки слияния их тел, влажное хлюпанье и шлепки их бедер были лишь приятным бонусом.
Даже его рычание, которое он издал, направив клюв в сторону полога палатки, заставило ее закусить нижнюю губу. Она бы встревожилась из-за этого зловещего звука, если бы он не издавал столько полных удовольствия стонов в течение ночи.
Она протянула к нему руки, и он дал ей именно то, чего она хотела. Он прижал свои ладони к ее рукам, чтобы она могла использовать их как опору (сцепить пальцы в замок они не могли из-за разницы в размерах), но она всё же просунула кончики своих пальцев в промежутки между его собственными.
Его рычание стало глубже, глаза вспыхнули ярко-красным, когда снаружи зашуршала трава.
— Эмери? — позвала Маюми, в ее голосе слышалась легкая тень беспокойства.
Единственным признаком жизни Эмери было трепетание ее век, пока член Инграма продолжал ласкать податливую плоть в ее самом нежном месте.
— Оставь нас, — прорычал Инграм с такой свирепостью, которую она слышала только тогда, когда он был в своей монструозной форме.
Возможно, ей стоило покраснеть или перестать двигаться. Вместо этого она задвигалась быстрее под звуки его громового баса. Она прикусила губу, находя это чертовски сексуальным. Впрочем, сейчас она глупо считала сексуальным в нем абсолютно всё.
— Мы делаем это сегодня или нет? — спросила Маюми. Эмери почти видела, как она стоит, уперев руки в бока и метая молнии своими карими глазами. — Мне нужно знать, собирать ли мне остальных.
Понимала ли она, что происходит, или ей было просто наплевать, но было очевидно, что Маюми не уйдет без ответа.
В тот момент, когда Эмери повернула лицо к пологу палатки, чтобы ответить, Инграм одной рукой обхватил ее за щеки, заставляя смотреть только на него. Затем он перекатил их так, чтобы она оказалась на спине, следя за тем, чтобы ее взгляд всё время оставался прикован к нему.
Его глаза вспыхнули темно-зеленым в пустых глазницах вороньего черепа, и она вздрогнула от их собственнического блеска.
— Смотри только на меня, маленькая бабочка, — угрожающе прошептал он.
Словно его и не слышали, Маюми воскликнула:
— Твою ж мать. Она там вообще жива?
Инграм вырвался из нее, заставив ее ахнуть, и встал. С его члена капала лишняя смазка — остатки его предыдущих разрядок и, вероятно, ее последнего оргазма. Как раз когда он топал к выходу, Эмери перевернулась, протягивая руку.
— Твой член! — крикнула она, но вырвался лишь жалкий, прерывистый хрип. — Спрячь свой член!
Должно быть, он расслышал ту абракадабру, что вырвалась из нее, потому что он рванул полог, прикрывая пах рукой.
— Отвали. Мелкая самка, — отрезал он, склонив голову к ней.
Эмери встретилась с обеспокоенными глазами Маюми. Ей следовало бы прийти в ужас от того, что ее застали с голой задницей, лежащей на животе, и она явно была игрушкой этого Сумеречного Странника последние несколько часов, но она совершенно не ужасалась.
Честно говоря, худшим в этой ситуации было то, что из-за прерывания Инграм впустил внутрь это чертово солнце. Было слишком светло, и ее глаза заслезились от боли. Она хотела вернуть полумрак, где единственным светом, который она могла различить, были его сияющие глаза.
Лицо Маюми исказилось в усмешке и… гордости? Да, она казалась довольной тем, что Эмери представляет собой кучу сексуально удовлетворенной плоти, всё еще лежащую на полу. Эмери приоткрыла губы, ответив ей озорной, зубастой улыбкой.
Маюми вскинула руки перед Сумеречным Странником, угрожающе возвышавшимся над ней.
— Справедливо. Извините, что прервала. — Она подмигнула Эмери. — Наслаждайтесь.
Затем она развернулась и ушла.
Значит, завтра. Она выиграла день.
И когда Инграм развернулся, покачивая эрекцией на обратном пути, чувство срочности, которое она испытывала раньше, угасло. Больше времени с ним. У нее есть еще время насладиться каждой частичкой Инграма.
Его колени тяжело глухо ударились о землю, когда он опустился позади нее. Она не двигалась, позволяя ему придать ей любую позу, какую он захочет.
Он просто приподнял ее бедра так, что вошел в нее до основания одним махом, словно не мог ждать ни секунды больше. Ее бедра сжались от внезапного вторжения и повторного наполнения, колени крепко уперлись в землю, а ступни взметнулись вверх между его ног.
Он, однако, помедлил, склонившись над ней на вытянутых руках. Потираясь изгибом клюва о ее ухо, он лизнул боковую сторону ее шеи. Она оглянулась и увидела, что его красные глаза на мгновение стали желтыми от радости, прежде чем снова принять фиолетовый оттенок, в который она смотрела всю ночь.
— Эмери, — начал он, прежде чем снова откинуться назад. Он схватил ее за ягодицы и раздвинул их грубыми движениями. — Я хочу попробовать здесь.
Одна рука отпустила ее, чтобы он мог собрать немного собственной смазки, а затем его средний палец скользнул до самого основания в тугое кольцо ее заднего прохода. Ее ноги снова взметнулись вверх, когда спина выгнулась дугой, а грудь прижалась к земле.
Она не издала ни звука протеста.
Это не было больно, она чувствовала лишь дополнительную наполненность. Это был не первый раз, когда палец-другой, а то и щупальце, находили туда дорогу — особенно после тех первых разов, когда он предупреждал ее. Она привыкла к этому и давно поняла, что Инграм просто хочет прикасаться к ней везде, где только может.
По тому, как он начал толкаться, она поняла, что это его возбуждает.
Его хвост был не слишком гибким, но ему всё же удалось просунуть его между их коленями. Как раз когда он добавил второй палец в смазке внутрь тугого кольца, его член ускорился внутри ее киски. Мягкая нижняя сторона его хвоста поднялась, чтобы погладить ее клитор.
Она застонала от всего этого сразу, в глазах поплыло.
Я обещала себе, что отдам ему всё. Что стоит еще чуть-чуть?
К тому же она знала, что человеческий зад может выдержать гораздо более мощные и глубокие толчки, чем киска — за исключением той, которую Сумеречный Странник изменил под себя.
  
— Ладно, но это будет наш последний секс на какое-то время, — прохрипела она в пылу страсти. Если он захочет еще после этого, его член должен быть чистым. — Только медленно.
Если он будет действовать медленно, всё должно быть в порядке. Честно говоря, если бы она не смогла принять его член в киску, она подумывала об анале как о способе просто ощутить его внутри себя хоть как-то. К счастью, в этом не было необходимости, но этот вариант она уже рассматривала.