Душа для возрождения (ЛП)

Его узкая талия давала ей возможность впиваться в его спину, пока она целовала, лизала и даже кусала его в грудь. Водоворот пылкой агрессии, бурлящий за его грудиной, заставил его глаза сменить цвет с фиолетового на ярко-красный, когда она заерзала сильнее, быстрее, отчаяннее. Она трепетала, как маленькая добыча, пытающаяся спастись бегством, хотя на самом деле она хотела сбежать от собственного желания.
  
Чем больше она брыкалась, чем больше пыталась доставить себе удовольствие его снова твердеющим членом, тем больше угасала в нем вся нежность.
Она искушала его на уровне, которого сама не понимала.
— Трахни меня. Пожалуйста. — Теперь уже она умоляла и просила об этом, полностью изменив их динамику. Словно нуждающееся, изнывающее маленькое существо, она царапала его, требуя еще. — Ты мне сейчас так нужен.
С самого первого раза, когда его пальцы оказались внутри нее, и он понял, что его член должен уютно устроиться там, он жаждал этого. Днями он мучился от ноющей боли, и даже еще дольше, несмотря на то, что не знал, чего именно он так страстно желал.
Тот факт, что теперь она умоляла об этом после того, как так пылко отказывала ему, извиваясь и выкручиваясь вокруг его члена так, как она это делала, разрушил его контроль.
Инграм откинулся назад, схватил ее за левое колено под сгибом и толкнул его так, что оно оказалось рядом с ее грудью и почти касалось земли, заставляя ее бедра приподняться. Вторая его рука метнулась вниз и обхватила ее за горло, чтобы удержать ее в самом уязвимом из возможных положений. Он полностью оперся на колени и костяшки выпрямленной руки и с рычанием начал вколачиваться в нее.
Ни разу за время смены позиции она не выказала ни капли страха. Он вознаградил ее скоростью, отдавая ей всё, что только мог.
Ее руки откинулись за голову, а лицо расслабилось, пока не стало совершенно ошеломленным.
Семя липло к их бедрам при каждом его толчке, и он чувствовал, как оно приклеивается между нижней частью ее бедер и верхней частью его собственных. Ее милые, мягкие груди подпрыгивали и тряслись, представляя собой соблазнительное зрелище.
Когда он опустил взгляд, ее живот, на котором теперь образовалась небольшая складка из-за ее свернутой позы, тоже сотрясался, как и ее бедра, когда он ударялся о них.
Он был очарован тем местом, где они соединялись.
Рыжие кудряшки на ее лобке блестели от его семени. Пухлые розовые складочки расходились вокруг его погружающегося фиолетового члена, и наблюдать за тем, как они смещаются при его движениях вперед или назад, было эротично.
Она уже была наполнена его семенем, помечена им изнутри, а также тем, что вытекло из нее. Это доставляло огромное удовлетворение.
Его щупальца вокруг ее бедер пытались притянуть ее к нему, но его руки, крепко обхватившие ее красивое маленькое горлышко и колено, позволяли ему отстраняться так, что они почти расцеплялись. Он не сжимал ее шею, он почти не давил на нее, но это была клетка из когтей, созданная для того, чтобы усмирить его хищную потребность доминировать.
Было что-то в том, как он держал ее, в том, что она была заперта под ним и он трахал ее изо всех сил, что возбуждало самую дикую часть его сущности. Вся та медлительность и нежность, которую он всегда старался ей дарить, стали неактуальными и несуществующими. Он был именно там, где хотел быть, получая то, чего жаждал, и его покорная, красивая бабочка похотливо трепетала в знак приветствия.
Ее глаза закатились, нежные ресницы затрепетали, и она издала самый прекрасный крик. Со своей скоростью всё, что он мог чувствовать, — это то, как она сжимает его так сильно, словно хочет стереть в порошок.
Но именно то, что ее тело дарило ему порции терпкой жидкости, когда она кончала, заставляло его пускать слюни. Заставляло его ломаться под властью, которую она над ним имела. Заставляло его теряться в ней так же сильно, как, казалось, терялась она, подпрыгивая под ним.
Инграм понятия не имел, как долго он вколачивался в нее, не желая менять позу, которая возбуждала его на таком инстинктивном уровне. Всё, что он знал, — это то, что ей это нравилось, и она кончала для него снова и снова.
Как и прежде, его семя выстрелило внезапно и почти без предупреждения. Низ позвоночника закололо, когда его встроенные семенные мешочки сжались, и с дрожащим тихим стоном он наблюдал, как затопляет ее всего одним толчком члена. Остальное хлюпало и пузырилось из нее перламутровой жидкостью, стекающей во всех направлениях.
Его толчки замедлились, пока он не стал просто покачиваться, переживая свою разрядку в едва уловимых, но отдающихся болью в теле движениях. Непостижимое удовольствие покалывало его плоть, кости и чешую от самой макушки вороньего черепа до заостренного кончика ящеричного хвоста.
Когда он закончил, он отстранился, отпустив ее горло и ногу, позволив своим когтям танцевать по ее коже. Глубокие выдохи вырывались из него, пока он смотрел на нее сверху вниз.
Такой она выглядит еще красивее. Растрепанная от их близости, ленивая от утоленного желания, совершенно голая для него. Она даже не сдвинула бедра до конца, позволяя ему видеть, как он всё еще глубоко внутри ее розовой, переполненной киски.
Ни о чем не заботясь, ее взгляд сфокусировался ровно настолько, чтобы увидеть купол над ними. Она потянулась к нему с таким блаженно-сонным выражением лица, что это самым чудесным образом отозвалось в его сердце.
Она попыталась коснуться его кончиками пальцев, но промахнулась. Вместо этого она потянулась к его черепу, повернув к нему руки, а ее удовлетворенный взгляд переметнулся на него.
— Такой красивый, — прохрипела она.
Что-то в ней в тот момент задело самую суть его существа. Было ли дело в том, что она была покрыта семенем или нежно тянулась к нему, но каждая деталь картины перед ним была великолепна.
Она… моя, — подумал он, закрыв глаза и вложив свой череп в ее гостеприимные руки.
Глава 34
Наличие рядом Сумеречного Странника, способного исцелить ее в любой момент, было одновременно и благословением… и проклятием.
Благословением потому, что пока она сидела на нем и волнообразно двигала бедрами, заставляя его член вращаться внутри нее, там, где они были плотно соединены, не было ни чувствительности, ни боли. Хотя ее киска распухла от нынешнего захода, и она уже давно начала неметь от чрезмерного использования, она всё еще могла продолжать. Продолжать двигаться, пока он сжимал ее бедра своими огромными ручищами и помогал ей насаживаться на свой невероятный обхват.
Ее мышцы не затекли, и единственной частью ее тела, которая по-настоящему устала, был разум.
В этом же заключалось и ее проклятие, так как солнце уже давно взошло, а член Инграма всё еще был внутри нее.
Ей было плевать.
Ее соски были твердыми и жаждали внимания, которое он с радостью дарил. Ее нутро было влажным, оно отчаянно цеплялось за этого Сумеречного Странника, отказываясь его отпускать. В голове всё плыло, затуманенное и настолько пропитанное необузданной похотью, что она знала — в какой-то момент рассудок помутился.
В течение ночи она ненадолго засыпала, в основном отключаясь после оргазма. Иногда он присоединялся к ней, но чаще всего именно он был причиной того, что она просыпалась томящейся и возбужденной.
Казалось, он пытался втиснуть в одну ночь столько траха, сколько хватило бы на целую жизнь, и восполнить всё, что потерял.
Эмери делала то же самое, но по совсем другой причине.
  
Она сможет отдохнуть позже… когда упокоится навеки.
Прямо сейчас всё, чего она хотела, — это быть здесь, быть с ним, хотеть еще.
Она перевела свой затуманенный взгляд с потолка палатки вниз на него, склонив голову набок и продолжая насаживаться на его член. Фиолетовые глаза, светящиеся в вороньем черепе, были устремлены на нее, выдавая то, что он наблюдал за тем, как ее тело только что закончило выжимать его.