Сердце Хейла (СИ)

====== Часть 1 ======
- Восемь дюймов, обрезанный. Татуировка на бедре.
Дерек пошарил бессмысленным взглядом по высокому потолку лофта, вспоминая нюансы, но Питер его прервал с тихим смешком.
- Достаточно для того, чтобы понять – парень горяч. Он же был горяч, а, Дерек?
- Вполне, – рассмеялся в ответ младший Хейл. – А у тебя что?
Питер, не отрываясь от какого-то журнала, монотонно пробубнил в разворот:
- Был кто-то на прошлой неделе в клубе, татуировок не помню. Размеров тоже. Десять минут мне хватило.
Дерек укоризненно постучался в обложку пальцем. Прямо туда, где был снят какой-то крупный делец с Уолл-стрит: Питер читал финансовый вестник.
- Тебе необходимо как-то поддерживать свою угасающую память, дядя, и вести более активную половую жизнь, – сказал с иронией, намекая на возраст. – Иначе забудешь, как это вообще делается.
- Да уж конечно, – хмыкнул Питер беззлобно и перевел их беседу на другое: – Как там с твоим докладом? Едешь в Бостон?
- Они перенесли симпозиум на август, – сразу же включился Дерек в деловой разговор, – и я еще не знаю, давать ли согласие на выступление – в конце лета у меня отпуск и я планировал ехать в Рио.
- Бразилия – это хорошо, но для твоей карьеры будет лучше слетать в холодный Массачусетс вместо солнечной Копакабаны.
Дерек покивал головой, раздумывая, и тоже взялся за журнал.
На обложке его чтива красовалась гигантская пилюля. “Фармакология будущего” гласила надпись рядом.
Их разговор был привычной частью утреннего ритуала, который продолжался уже десять лет, с тех самых пор, когда шестнадцатилетний Дерек, осознавший свою гомосексуальность, смело пришел к Питеру за небольшим советом по мальчишеской части и так впечатлился последующей дельной консультацией, что даровал своему родному дяде титул личного советника, к двадцати шести годам превратившись благодаря ему из мальчишки в молодого и очень успешного мужчину-гея. Который по-прежнему давал отчеты старшему родственнику о проведенных выходных, хитро вынуждая старшего Хейла отвечать тем же.
Это не было соревнованием, превратившись со временем просто в занятную игру, меряющую их постельные победы дюймами.
Питер раздражался поначалу – я взрослый, состоявшийся человек, во что ты, Дерек, меня втягиваешь? Какие, к черту, дюймы?
Но сам к своим сорока не замечал, что по-прежнему ведет жизнь разгульную; ту, что присуща тридцатилетним мачо; зрелым и полным сил самцам, не упускающим ни единого случая потрахаться.
Питер никогда не мог отказать себе в удовольствии заняться сексом по-быстрому в вип-кабинке любимого гей клуба, куда оба ходили все десять лет. И Дерек, не стесняясь, все десять лет фамильярничал, выспрашивая у дяди новости из-под одеяла.
В то воскресное утро они завтракали довольно поздно – оба не выспались отчего-то, и Дерек уже хотел отменить трапезу, на которую пришлось бы ехать через весь город, потому что территория жилища, где они встречались, предназначалась исключительно для траха – в лофте никто не жил. Хейлы делили его по будням, по выходным встречаясь для совместных блинчиков и кофе. И сегодня было ничем не примечательное утро – чуть туманное, чуть сырое.
Питер, как всегда, прикрывался журналом. Но выждав несколько странные пять минут молчания Дерека, он наконец выглянул из-за страницы с удивленным лицом.
- Ты готовишься преподнести мне какую-то особо сногсшибательную новость, Дерек? – спросил с лукавой улыбкой, по-мальчишески любопытничая.
- Да не особо сногсшибательную, – незнакомо смущенно произнес младший Хейл, поясняя: – позавчерашний вечер удался, вот и все.
- И как же, а, главное, в каких позах он тебе удавался? – засмеялся Питер.
- Один парнишка приглянулся в клубе, – с улыбкой начал рассказывать Дерек. – Потом я быстро отвез его сюда и...
- ...вы трахнулись...
- ...занялись любовью, Питер. Потом...
- ...опомнились и стали, наконец, трахаться?
- ...да нет же! Мы занимались этим до утра...
- Ты что, оставил парня на ночь? – Питер приподнял бровь.
Дерек только кивнул.
 
- И утром вы, конечно же, вместе помылись в душе, – с наигранным прискорбием провозгласил весьма ожидаемый слюняво-романтический сценарий старший Хейл.
- Помылись, черт. И там мы... тоже, – признался Дерек и радостно, так, как никогда до этого не делал, рассмеялся.
Питер приподнял вторую бровь.
- Вот только не говори мне, что спросил его имя.
- Его зовут...
- Уволь, дорогуша, – поднял руки в защитном жесте дядя, – я не хочу знать имя мальчишки, который, не знаю как, но заставил тебя поверить в любовь до траха. Или в любовь после траха. Хотя постой, траха ведь у вас так и не было...
Дерек потряс головой, запутавшись в ироничных умозаключениях родственника. Обидно вовсе не было: Питер, собственно, всегда был таким, с немного замороженным сердцем. Хотя сам старший Хейл вообще не признавал, что оно у него есть. Но Дерек считал, что его собственное вполне живо для того, чтобы влюбиться.
- Что? – недоуменно переспросил Питер. – Ты влюбился? Хочешь сказать, что это возможно после всего лишь одной ночи вместе? Не лги.
- Я и не думал, – уже не смеясь, произнес Дерек. – Просто он такой... Он смешной, в общем. Я никогда не выбирал таких в постель, никогда даже не присматривался. А этот... Не пройдешь мимо. Его было слишком много. В жестах много, в разговоре...
- Блять, ты с ним еще и разговаривал, – совсем уж трагически проныл Питер и закатил глаза.
Дерек не обратил внимания.
- Совсем мальчишка, я даже подумал, что у него это в первый раз, но...
- Неужели мы подошли к самому интересному? – Питер уже не скрывал обидного, неромантического, совсем не приличествующего моменту смеха.
- ... но он меня чуть не съел, – закончил Дерек предложение и рассмеялся сам. – Такой, знаешь, злой, колючий в постели...
- Ого, – удивился Питер. – Такой характеристики я еще от тебя не слышал, Дер. Быть может, все-таки вернешься к привычной нам схеме и скажешь уже о главном? Хорош ли его член, например?
- Ладно, – сдался Дерек реалиям. Прикрыв глаза, перечислил данные: – Брюнет, чуть ниже меня, худой. Даже тощий. Семнадцать лет, я думаю. Очень белая кожа. Глаза... яркие. И губы...
- Член, Дерек, член, – напомнил Питер жестоко и выразительно сжал свою ширинку совершенно бесстыдным жестом.
- Не очень большой, не очень маленький... Да я не запомнил! – уже немного раздраженно воскликнул Дерек, сбитый с романтической волны напрочь. – По-моему, пять или шесть дюймов, необрезанный... Господи, я не смотрел, когда ему сосал!
- Ах, ты ему сосал! И что он, кончил? – заинтересованно спросил Питер.
- А как же, – немного горделиво подтвердил Дерек, припоминая: – Четыре или пять раз за ночь...
- Я рад, – скучливо отвернулся к журналу Питер, тут же сворачивая разговор, будто бы упоминание жалких пяти дюймов, совсем его не впечатливших, смыло все любопытство, уничтожив интерес к беседе.
- А ты? – тут же пристал Дерек. – Было что-нибудь интересное?
- Что-то типа редко встречающейся пятнадцатидюймовой аномалии?
- Да хватит уже мерить все дюймами, дядя! – сорвался Дерек. – Разве ты не оставляешь себе шанса найти кого-то... достойного?
Питер вздохнул, понимая, что легкого разговора уже не получится. Спокойно и по-отечески осадил племянника:
- Речь не обо мне, дорогой. И я не меряю наши половые удачи дюймами, как ты сказал. Это всего лишь давняя игра, забыл? Я просто пытаюсь быть реалистичным. Уж извини меня за столь ироничный отзыв о твоей нежданной влюбленности, но я бы хотел тебя предостеречь. Потому что именно такие – быстрые, молниеносные вспышки рождают пятна на Солнце, и их потом не сведешь ничем, так и останутся в сердце черным пепелищем... И вот совет – не принимай за серьезное чувство затмение, произошедшее с тобой после ночи хорошего траха.
Дерек исподлобья посмотрел на родственника. Впрочем, смотреть так на Питера он мог сколько угодно – взглядом было не прочесть того, что могло случиться в жизни у этого красивого сорокалетнего мужчины. Но явно были там и пепелища, и вспышки на солнце. Так что Питер имел право говорить о таком. Однозначно.