Выбирая жизнь (СИ)

Меня оставили в замке, а там мачеха и ещё один мальчик, Бальдер. Младший, я месяца на два-три раньше появился.
Зоратт замолчал, и Виррис неуверенно нарушила тишину.
— Умоляю, скажите, что в замке жизнь была лучше, чем в самом начале.
Под её щекой в ровном ритме стучало его сердце; как будто спокоен, и голос звучал ровно, без единой эмоции.
— В чём-то, конечно, лучше. В крыле, где обитали Вейсдгары, я почти не бывал. Мне дали имя и поручили заботиться о «диком мальчике» кастеляну Киту Зоратту и его жене Нейе. Они немолодые были, оба, и распоряжение лорда выполнили с лихвой. Одели, научили есть из посуды и спать в кровати, откормили. Были очень терпеливыми в приручении почти зверёныша. Приручали буквально, даже к рукам. Я прежде понятия не имел, что от взрослых можно получить столько внимания. Звали сыном. Учили разговаривать; я начал произносить первые слова лет в пять. Читать и всё остальное — позже. Любил, когда мама… Нейя пела перед сном, или читала сказку, и оживляла её снежными зверями и птицами. Очень добрая женщина была. Учили управлять даром: в Ольвере многие владеют такой магией, папа Кит очень помог… Ещё кухарка замковая была милой женщиной, мы хорошо ладили, и пирожки горячие мне частенько перепадали. С её сыном мы дружили, частенько на пару пакостили. Каюсь, не один раз переворачивали на голову Бальдера ведро с овощными очистками… Да-да, Виррис, господин директор вырос из меня не сразу. Не все были столь же терпеливы и добры: бастардов нигде не любят. Но за сплетни Сибран мог высечь, поэтому шептались преимущественно по углам. Я только лет в девять узнал, что эта болтовня — правда, и Кит Зоратт не мой папа.
Бальдера учили меня ненавидеть; мы потом дрались с ним при каждом удобном случае. — Муж фыркнул ей в волосы. — Я был довольно неплох в кулачных боях, но на стороне Баля было неоспоримое преимущество: звериная ипостась. То есть два преимущества, второе — его мать. С мачехой мы категорически не уживались. С…отцом, родным отцом, подобие общения началось во время моей учёбы. Бальдера отправили, разумеется, в самое престижное заведение, а мне выбрали школу попроще и подальше, но позже отец перевёл меня в академию Кайсты, там дают отличное образование… Со временем мы с Сибраном неплохо поладили. С братом… с братом до сих пор всё сложно, но былой вражды нет.
Бьорд поменял положение, не выпуская Виррис из рук. Не нужно обладать чуткостью сестрёнки Элге, чтобы понять, о чём он умолчал, показав в основном положительные стороны жизни в графском замке.
— Вы в хорошей семье выросли, моя дорогая, — мягко закончил он. — И никто не посмеет заикнуться, что с вашим рождением что-то не так. Если найдутся злословящие — отправляйте ко мне, у меня всегда найдётся парочка аргументов для особо непонятливых.
Виррис вспомнила, как схватился за нос Мадвик, и тихонько прыснула, обдав дыханием шею мужа в расстёгнутом вороте рубашки. Девушка пригрелась на его груди, не заметила, как положила руки на его пояс, даже приобняла немного. Он боялся сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть. Казалось, надо ещё совсем немного, два-три маленьких шажочка, взгляда — не до общей спальни, но хотя бы до разрушения стены между ними.
— Мне очень жаль, — еле слышно сказала жена в его рубашку.
Бьорд погладил не прикрытые атласной драпировкой точёные плечи.
— Это было очень давно.
— И…извините меня, Бьорд. Я бываю резкой с вами. Есть вещи, принять и привыкнуть к которым сразу тяжело. Вы знаете, как заботит меня репутация, и скандал вокруг моего имени совсем ни к чему. Хотела бы я толику вашей северной невозмутимости!
— Обращайтесь в любой момент, отсыплю сколько требуется, — засмеялся муж.
— Вы слишком добры ко мне.
Девушка завозилась на его коленях, обнаружила руки, обвивающие его спину, поспешно убрала, чувствуя, как заливает краска стыда, да ещё этот пристальный смущающий взгляд! Виррис поправила в ухе серёжку, выпутав пару волосков, и наконец вспомнила о том царапающем, тянущем не один день.
— Я всё думала, думала, и у меня не сходится, Бьорд. Это преследование Тивиса Форриля — даже не Мада, а почему-то его отца! Такая настойчивость, на гране одержимости. Угрозы его, шантаж. Неужели его только кристальная репутация заботит? Требовал бы тогда, в первую очередь, с собственного наследничка! Это всё слишком. Какая ещё причина заставляла советника так рьяно препятствовать разводу Элге и его сына? Из-за чего за нами следят, из-за чего ваш дом в Дертвинте стал бы опасным пристанищем для моей сестры? О чём ещё умолчала Элге? Вы же знаете!
 
— Элге хотела сказать вам сама, — медленно кивнул Бьорд, соглашаясь. — И всё это такое личное, касающееся только вас, но так вышло, что я оказался втянут. Вас решили не информировать не потому, что не доверяют, а потому, что иногда ничего не знать безопаснее.
— Вы обещали мне безопасность, господин Зоратт, — напомнила Вир. — Думаю, вы в состоянии сдержать слово.
Зоратт смотрел на девушку с какой-то щемящей нежной печалью.
— Пообещайте, Виррис, что не будете реагировать слишком…сильно. Хотя бы ради вашей сестры.
— Говорите уже, Бьорд.
Он коснулся левого уха девушки, щекотно очертил завиток раковинки. Набрал в лёгкие воздуха.
— Что вы знаете о родовых метках герцогов Сайттенов?
Его жена недоумённо хлопнула длинными ресницами.
***
К дому они шли быстрым шагом, сказывалась ночная прохлада. Виррис почти не задавала вопросов, но вся закаменела, застыло лицо, и не вырывала ледяных рук, пока он держал их в своих, стараясь согреть. Это не вечер, а издевательство. Удар за ударом, те самые, которые именно этой женщине так сложно держать.
Как несправедливо-то! У Элге с рождения было больше любви, включая и её, виррисову. Ценная магия. Дар травницы, за которым леаворцы сами к ней шли: никогда Элге не бегала по заказчикам, не искала, не зазывала. И такая знаменитая фамилия. А что досталось ей, Виррис? Ленты, иголки и кружева? Или…всё-таки есть что-то ещё?
Арви не встречал их, должно быть, отправился отдыхать, и это замечательно: события этого длинного, полного открытий вечера нужно переварить в одиночестве, за закрытой дверью, там, где можно снять маску и побыть собой… кем бы она теперь ни была. Муж уверенно шагал рядом, до самых дверей спальни, и сам же открыл перед ней дверь.
— Не держите зла на Элге, Вир. Она очень вас любит и бережёт. Она тоже не выбирала, кем родиться.
— У неё, оказывается, такой разнообразный выбор, — с горечью усмехнулась пламенноволосая девушка. — Не нужно Форрилей, в этом я с ней согласна. Но в остальном..! А она предпочла где-то прятаться, вместо того, чтобы принять…
— Виррис, мы не знаем, как воспринял бы Бастиан Лигарт эту новость. Вдруг всё не так радужно, и новая родственница ему не нужна?
Вир длинно выдохнула. Молча сняла наброшенную на плечи куртку мужа, протянула ему.
— Спасибо, Бьордхард. За то, что поделились.
— Не очень-то я этому рад, — проворчал он.
— Даже в фиктивном браке я не желала бы никаких секретов, — возразила госпожа Зоратт упрямо.
Прозрачные, с тёмной, почти чёрной обводкой глаза поймали её взгляд, нырнули в самую глубину, пытаясь достичь души.
— Никаких секретов от вас больше не осталось. А у вас?..
Виррис держала голову прямо, и прямо смотрела в непримечательное, сероватое от усталости мужнино лицо. Разбитые надежды и боль она затолкала так глубоко, что и сама не найдёт. Едва заметно качнула головой. Подавила вздох облегчения, когда он прикрыл веки.
— Бьорд, а кто всё-таки дал вам имя? Зоратты?
— Сибран, — мимолётно улыбнулся муж. — Доброй ночи, Вир…рис.
…
Она не спала долго-долго, снова прокручивала в памяти все открытия минувшего вечера. Пила терпкий травяной чай, завернувшись в одеяло, надеясь, что хмель и душица подарят желанное успокоение. Слёз не было, но расправила чёрные вороньи крылья боль, запрятанная в дальний уголок сердца, вылезла и, не спрашивая, обняла её всю, утопила, прижала незримой ладонью горло. Элге — наследница герцогов Сайттенских, а она, Виррис — никто. Немного теплее и спокойнее оттого, что временному её мужу всё это неважно, и он прав в том, что не всякое громкое знатное имя указывает на чистоту и благородство души. Вот только виконт Вейсдгар стал невозможно недосягаемым, а ей нечего и мечтать о том, чтобы подняться на его высоту.