Это спецназ, детка (СИ)

—Вообще ни от чего не умрет, буду бдить и охранять как самое главное сокровище.
Девчонки разговорились быстро. Щебечут о том о сем, Маша уже не пытается руку свою вырвать из моих пальцев, что так и перебираю тонкое запястье с особым трепетом. Вставляет как от наркоты. Обожаю.
И пока они болтают, я то на Машу, то на шкафчик, который не мешало бы подкрутить. Да и ножи эти тупые выбесили. Надо ей приятно сделать и все это счастье починить. Желательно как можно быстрее, а столик и вовсе заменить. В общем, надо срочно все исправить. Времени считай что нет.
  
—Макс? Ты слышишь?
—А? ЧТО? — вытягиваю себя за шкирку из мыслей и всматриваюсь в пупсика, а она вопросительно бровь изгибает и повторяет вопрос, но я его не слышу, потому что на губах залипаю.
—Повтори, — прошу еще раз и наклоняюсь ниже.
—Девочки спрашивают, чего ты в клубе голый танцевал.
—Во-первых, не голый, а в самом соку и без маечки, во-вторых, это я еще не танцевал. Вы еще не видели, как я умею зажигать, потом покажу и то, если вы будете хорошими девочками. А если по чесноку, то я проспорил парням из команды, и пришлось выполнять свою часть сделки.
—И на что же поспорил?
—Ой, девочки, это не для детских ушей, но, как видите, я человек слова. Пацан сказал, пацан сделал, — прижимаю ладошки Маши к губам и целую, замирая на пульсирующей венке.
Пульс шарахает бешеный. Моя девочка…
—Ладно, мы не будем вам мешать, засиделись. Спасибо за стол, за компанию, нам пора, да, Кира? — Саша встает из-за стола и пытается грязную посуду собрать, а я не даю.
—Отставить! Сам помою, руки не портим, на улице колотун!
—Ооо командирские замашки, — Кира встает и смеется, но мне возвращает добрый взгляд.
Мне кажется, подружки в моей команде. Маша идет их провожать, а я позволяю, ну пусть пошушукаются. Пока мою посуду и понимаю, что и кран тут подтекает. У нормального мужика только у бабы в трусах должно подтекать.
Работы непочатый край. Протираю чашки и чешу репу. Так, надо на днях все привести в божеский вид.
—Зачем ты устроил цирк? — летит мне в спину словесный удар, сражающий наповал.
Поворачиваюсь и что я вижу? Надутый воробей сидит на жердочке и сейчас от злости разве что обосрется.
—Какой цирк? Ты моя девушка. Я пришел к тебе со сладеньким, чтобы отхватить сладенького. Ну ладно тебе, я ж не знал, что ты тут с подругами. Явно бы был сдержаннее сначала, — подхожу к ней развязно походкой и обнимаю. Маша не сопротивляется. Пиу-пиу-пиу. Обхватываю за бедра и к себе жму, носом зарываясь в волосы.
—Максим. Я говорила тебе, что если ты настроен серьезно, то я хочу видеть серьезное отношение. А ты устраиваешь шоу. Это может и весело. Но от этого быстро устанешь, и ты, и я, — отстраняется и посматривает на меня без тени юмора, и я как-то быстро сдуваюсь, потому что понял брошенную предъяву.
—Я не хотел, чтобы вы кисли. Хотел развеселить. Это не значит, что я пиздюк малохольный, которому подавай веселье нон-стоп. Работа у меня сложна, я так сублимирую, — качнувшись на пятках, произношу сурово.—И вообще у меня очень серьезные намерения.
Я правда сам не понимаю, какие. Но однозначно забрать себе хочу эту девочку.
Маша кивает, а потом отстраняется еще больше.
—Очень великодушно с твоей стороны, что ты понял мою мысль.
—Милая, мужчины вообще великодушные. Ты видела хоть одного протестующего, если девушка зайдет в мужской туалет? Нет! Они примут как свою! А попробуй зайди в женский...тебя разве что не расчленят, просто потому что нечем орудовать будет. Словом, мужики в этом плане душевные. И переходим к главному вопросу. Когда я зайду к тебе в ванную? Люди в Африке без воды, надо экономить, пупсик, — упираюсь в ее носик своей носопыркой, и Маша уже улыбается. Ну рассмешил же.
Молодец я, да?
Молодец же, ну!
—А теперь мне положен поцелуй, принцесса Несмеяна, — зажмуриваюсь и жду. Ну целуй же, целуй.
Долго жду прежде, чем она мягко касается своими губками моих, и тут крышак срывает, углубляюсь и проталкиваю язык в рот, забывая о целомудренности. Сама меня поцеловала.
  
Глава 19 
 
МАША
Просыпаюсь с утра пораньше и переворачиваюсь на бок, тут же замечаю просвечивающуюся новогоднюю елку. Мы вчера с Мексом украшали ее после нашего рандеву. Думаю и щеки краснеют, боже!
Я столько в жизни не целовалась. Да что там. Судя по всему, все время я делала что-то не так.
Ведь эти поцелуи больше похожи на секс языком. Вот так вот. У меня до сих пор мурашки по коже, стоит только глаза закрыть и прикоснуться к губам. Внизу живота опять тяготеет что-то ядрено-горячее, что-то, сводящее с ума.
Сдуреть. Поворачиваюсь на спину и ощущаю подобную тяжесть в груди, от одних воспоминаний налившуюся возбуждением.
Мекса я выпроводила только ближе к ночи, и то до последнего он меня зажимал у стенки с одним ботинком на ноге, вторым в руках. Куртку надевал еще дольше.
А потом подхватил на руки и целовал уже в подъезде, сжимая меня за бедра и оставляя на коже синяки. Отодвигаю одеяло в сторону и замечаю отметины. И правда остались же…А вчера не заметила.
Словом, я вчера была в шаге от того, чтобы сорваться. Но в какой-то момент Мекс меня сам стопорнул, прижался лбом к моему и задышал часто и прошипел недовольно:
—У меня серьезно, вот. Попиздовал я домой, пока мне сорвало котелок, — занес обратно в квартиру, целомудренно прижался ко лбу своими губами, обнял по-братски и вылетел прочь.
А я закрылась на все замки и побежала к окну, чтобы наблюдать за тем, как он то подойдет к машине, откроет ее, то выйдет, щелкнет брелоком и устремится к подъездной двери.
Задержав дыхание, я ждала шагов на лестнице, но нет, вот Мекс уже бежал обратно к машине, сел в нее и ждал, запустив двигатель.
А потом снова вышел, принял стойку лежа от земли, укрытой снегом, и отжался раз десять, после чего рывком поднялся и поднял голову к окну, посылая мне воздушный поцелуй. В этот раз за шторой я не пряталась, а вот досаду в груди ощутила.
Меня от него по спирали же прокручивает на раз-два, словно я вообще никогда не видела мужчин. Но таких и правда не встречала, чтобы мозг плавил только взглянув, чтобы от прикосновений я растаивала как мороженое.
С таким трудом вчера уснула, а сегодня проснулась после каких-то пять часов сна. Чувствую себя при этом как огурчик. Правда скисший.
—Кошмар! Кошмар! — прижимаюсь ладонями к горячщим щекам, как слышу звук входящего смс.
Тут же хватаю смарт и всматриваюсь в окошко диалога с Мексом.
«Мы встали неудовлетворенные. И кстати, от воздержания болят яички, очень сильно. Имей в виду. Когда настанет время, я собираюсь лечиться каждый день».
Смеюсь, набирая эту инфу в интернете. И правда не соврал мне, могут болеть, и вообще вредно для мужчин. Хмыкаю, набирая:
«Пошляк!».
«Попрошу, эстет! Правду рублю как мясо на шашлык. Жарю тоже отменно».
Я уже сообщения читаю с интонациями спецназа. Ты чем меня опоил, парень?
Откладываю телефон и иду умываться, но не успеваю выйти из комнаты, как опять слышу «дзилиньк». Конечно, меня распирает от любопытства, и я беру смарт, замирая с ним посреди комнаты.
По позвоночнику такая дрожь гуляет. Эх.
«Сегодня у нас свидание на семь часов, но я чуть раньше заскочу. Дресс-код: желательно в трусиках, но тогда на свидание мы пойдем в мою квартиру или останемся в твоей. Так что платье было бы хорошо. Только не очень короткое и обтягивающее, пожалуйста».
Сердце пропускает удар. Мы ведь были на свидании? Или то не считается? А то было знакомство с мамой, выходит. Непреднамеренное.
  
«Может мне паранджу надеть?».
«Иногда я вижу в этом предмете гардероба смысл. Когда думаю о том, что на тебя могут смотреть».
Щеки загораются красным.
«Раздумываю над сменой имени и адреса так, чтобы ты не узнал. Ревнивцы — это зло».