Отдам папу в хорошие руки (СИ)

— Ого, — она округляет глаза, — что с тобой случилось? Ты где лужу нашла? Дождь был два дня назад.
— Как это где? Та самая лужа на Чехова, — бурчу я, глядя на ее сияющую физиономию. — Когда-нибудь там сделают нормальный асфальт? Чтобы вода не скапливалась у бордюра? Сколько лет…
Я тихо возмущаюсь, а потом указываю ладонью на чужую обувь.
— Ксюх, это чьи?
— Сейчас сама все увидишь, — произносит она с загадочной интонацией.
  
— Прекрасно, — вздыхаю я. — Только сначала я переоденусь. Надеюсь, мама не выкинула мои старые вещи?
Не успеваю сделать и шаг, как в прихожую влетает маленький вихрь по имени Настя. Светловолосый, звонкий и весь в розовом. Племяшка с разбега врезается мне в ноги, обнимает за колени.
— Настюшка моя! — я сразу присаживаюсь и аккуратно прижимаю малышку к себе.
От нее пахнет детским шампунем.
— Ну-ка, покажи, как ты выросла, — целую ее в макушку. — О, да ты скоро нас с мамой перегонишь.
Настя хихикает и кладет ладошки мне на щеки. Я их надуваю, маленькие ладошки шлепают меня, и весь воздух смешно вырывается из моего рта. Малышка смеется, и в этот момент из кухни появляется мама.
— Господи, Лиза! — она останавливается в дверях, глаза округляются. — Что с тобой?
— Мам, все нормально, — я цокаю и киваю в сторону комнаты. — Я сейчас переоденусь.
— Только не оставляй следов в коридоре! — тут же восклицает мама, но я уже направляюсь к нашей старой комнате.
Пока иду, не дает покоя мысль: кто это у нас в гостях? Мама сказала, что будет обычный семейный ужин. Но сердце чует неладное.
На самой верхней полке шкафа нахожу кофту. Потом достаю джинсы с потертостями, в которых я когда-то ходила на педпрактику и чувствовала себя свободным человеком, еще не обремененным ипотекой, взрослыми проблемами и родительскими ужинами по расписанию.
Смотрю в зеркало на дверце шкафа. Нормально. Можно идти в бой.
Из кухни доносится мамин смех, Ксюша что-то рассказывает, и я машинально втягиваю плечи. Пересекаю порог и сразу замираю.
За столом, как на семейном совете, сидят папа, мама, тетя Зоя и… Кажется, мужчину зовут Федор?!
— Лизочка! — мама широко улыбается и стучит ладонью по соседнему стулу. — Иди к нам! Узнаешь? Это же Федя, сын Зои!
Федя поднимает голову и вежливо улыбается. И все бы ничего, если бы не его усы…
Боже.
Усы.
Такие… гусарские. Густые под носом, аккуратно подстриженные, но с закрученными концами. Как будто он каждое утро их укладывает, глядя в зеркало и напевая: «Эх, яблочко, да на тарелочке…».
Я не могу отвести взгляд, усы живут своей жизнью. Кажется, если он моргнет, они поведут хоровод.
— Здравствуйте, — я стараюсь казаться спокойной.
Федя поднимается.
— Очень приятно познакомиться с вами лично, Елизавета, — говорит он с серьезностью человека, подающего рапорт.
Он протягивает руку, и я, конечно же, жму ее, потому что мама смотрит так, будто если я этого не сделаю, она тут же начнет читать молитву за мое женское счастье.
— Взаимно, — выдавливаю я, бросая взгляд на маму.
Она сияет. Тетя Зоя тоже улыбается, и обе явно ждут, что сейчас мы с Федей начнем смеяться, находить общие интересы и влюбляться до конца вечера.
Ага, держите карман шире.
Я сажусь, осматриваю блюда на столе, но взгляд снова цепляется за эти проклятые усы.
Кажется, я слышу, как мама мысленно шепчет: «Лиза, только не порть все своим сарказмом!».
Но, клянусь, это сложно.
Особенно, когда мужчина напротив так гордо закручивает концы своих усов, будто готов вызвать кого-то на дуэль за мою честь.
  
ГЛАВА 9.
 
Лиза 
Семейный ужин ужасен. Только то, что мама приготовила мой любимый салат оливье, спасает всю патовую ситуацию.
Мама с тетей Зоей обсуждают погоду и у кого что крутит на магнитные бури, папа то и дело недоверчиво косится на Федю. А тот в свою очередь еще немного и у меня на лбу дырку прожжет. Я иногда поднимаю на него робкий взгляд, улыбаюсь, но дольше пары секунд смотреть на мужчину не могу.
Пытаюсь наколоть горошек на вилку, как Ксюша, хитро щурясь, облокачивается на стол и спрашивает:
— Федор, а вы кем работаете?
Он кладет нож с вилкой на тарелку, выпрямляется и спокойно отвечает:
— Я барбер.
Мама кивает, делая вид, что поняла профессию Феди. А вот папа…
— Кто? — он морщит лоб. — Это кто такой?
Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Ксюша уже тихо хихикает, пиная ногой меня под столом.
Федор не теряется, отвечает серьезно и почти торжественно:
— Я стригу, брею и ухаживаю за бородами.
Папа смотрит на него подозрительно.
— Так ты парикмахер?
— Мужской мастер, — уточняет Федя с достоинством, поправляя усы (вот честно, кажется, они сейчас взлетят!). — Я работаю в собственной студии.
— А-а-а-а, — протягивает папа, но по его лицу видно, что он все еще не понял, зачем для этого дела слово иностранное придумывать.
Мы с Ксюхой переглядываемся. Она закатывает глаза и чуть прикусывает губу, чтобы не расхохотаться.
А я мысленно аплодирую Феде, он держится молодцом. Любой другой уже бы вспотел под прицелом взгляда моего отца.
Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре, мама уже с восторгом обсуждает цены на торты с тетей Зоей, папа рассуждает, что «барбершопы» - это заграница какая-то. Я киваю, доедаю свой салат и считаю секунды до побега.
И вдруг я ощущаю, как кто-то мягко касается моей ноги под столом. Я вздрагиваю и бросаю быстрый взгляд на Ксюху. Сестра спокойно жует бутерброд с красной рыбой, даже бровью не ведет.
Ладно, может, случайно задела…
Но тут Ксюха встает, тянется к пиале с оливками, а поглаживания никуда не исчезают. У меня по спине ползут мурашки. Медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Федором. Он загадочно улыбается.
Он что, серьезно?!
Я судорожно придвигаю ногу под стул, стараюсь сделать это максимально незаметно.
Папа как раз рассуждает про молодежь:
— У нас раньше мужчины сами брились дома. А сейчас – барберы! Тьфу ты…
Федор спокойно кивает папе, делает вид, что слушает. А у меня в голове только одно: если он еще раз двинется в мою сторону, я воткну вилку в его модные усы.
Но я держусь. Потому что приличные девушки не устраивают истерику за ужином. Даже если какой-то барбер решил, что у него под столом «все включено».
— Так! Пора пить чай, — бодро говорит мама. — Лиза помоги мне достать сервиз в зале.
Я с облегчением встаю.
— Я с вами, — вскакивает сестра и берет меня под руку, мы следуем за мамой в зал.
Мама открывает стеклянный шкаф, в котором стоит тот самый «особенный сервиз» из серии «для гостей, которые достойны фарфора».
Ксюша помогает подавать блюдца, мама встает ко мне вплотную и шепчет:
— Лиза, ну что? Как тебе Федя?
Я только приоткрываю рот, чтобы ответить, но мама идет в наступление.
— Хороший парень, воспитанный, с чувством юмора. Свой бизнес! Не сидит без дела.
Ксюха, конечно, не упускает шанс вставить реплику:
— Главное, аккуратный! Как защекочет тебя своими усищами, — она смешно двигает губами.
Я тихо-тихо смеюсь, чтобы не спалиться.
— Ксюх, ты ненормальная, — шепчу сестре, пока она хихикает мне в плечо.
— Ну а что? Усы с характером, не мужчина, а тараканище.
Мы обе прыскаем со смеха, а мама толкает нас ладонями, изображая строгость:
— Девочки, как не стыдно!
Я выдыхаю и вдруг сама становлюсь серьезной.
— А тебе, мама, не стыдно заниматься сводничеством?
Мама чуть округляет глаза:
— Я? Занимаюсь сводничеством? Лиза, ты что такое говоришь! Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
— Мне не нужны сейчас отношения, — отвечаю я тихо. — Да и ты видела его усы? Он ими будет заниматься, а не нашими детьми. Все будут бегать обкаканные, зато папа с усами.
  
Ксюха скрывает смех в моем плече.
— Ничего подобного, — шипит мама. — Это все после него, да?