Отдам папу в хорошие руки (СИ)

— Оу, извини, я утомил тебя?
— Немного. Чай или кофе?
— Чай.
Федя хмурится, но я уже слишком уставшая, чтобы сглаживать углы.
— Прости. Просто день такой тяжелый, и я уже устала. И температура. И…
И Дима.
И Варя.
И автобус, который упал с моста.
И то, что все внутри у меня спуталось в один бесформенный ком.
— Я понимаю, — тихо произносит Федя, пока я наливаю нам чай.
  
— Ты и себе делаешь чай? — спрашивает он.
— Угу.
— Но тебе лучше пить теплый чай. Можно с медом…
И он снова начинает. Я тихо бьюсь лбом об дверцу кухонного шкафа.
— Федь, пожалуйста.
И слава богу в кухне воцаряется тишина. Я почти готова расплакаться от облегчения.
Ставлю перед ним чашку с чаем. Федя делает вдох, словно собирается вежливо спросить: «Ну раз уж мы сидим, может, поговорим о твоем рационе?».
Я поднимаю палец:
— Только попробуй начать новую лекцию, и я выгоню тебя.
Он смотрит на меня немного обиженно. Мы застываем в этой нелепой кухонной паузе:
Я – со свой любимой кружкой в руках с ГОРЯЧИМ чаем.
Он – чисто выбритый, серьезный и до тошноты нудный.
И именно в этот момент из комнаты раздается:
— Мамуя?!
Варя проснулась.
И я мысленно благодарю судьбу за этого маленького ангела, потому что ее голос – это спасательный круг, который выдергивает меня из лекции «как надо правильно жить».
— Я здесь, Варюш! — кричу я.
Я слышу четкие шлепанья босых ножек по полу. Федя почему-то напрягается, сидит за столом, выпрямившись, будто на приеме у президента.
В проеме появляется растрепанная и сонная Варя, ее взгляд мгновенно падает на Федю.
Она замирает, моргает, и очень-очень долго смотрит на него.
Вот она – чистая и кристальная ревность в миниатюре.
— А ты кто? — сурово спрашивает малышка и даже ставит руки на бока.
  
ГЛАВА 32.
 
Лиза 
Я молчу и даже предположить не могу, что сейчас выдаст эта маленькая ревнивица.
Федя растерянно улыбается.
— Меня зовут Федор, я друг Лизы.
Варя смотрит на него так, будто он заявил, что собирается съесть ее мороженое.
— Длуг? — уточняет она, сдвигая брови.
Я даже не хочу вмешиваться, только сдерживаю улыбку. Сейчас Федя на себе испытает все краски детской непосредственности.
— Да, друг. А тебя как зовут? — Федя пытается установить контакт с малышкой.
— Я Вая, — она с важным видом проходит в кухню и ловко залезает на стул.
Они сидят друг напротив друга, смотрят друг на друга.
— А ты засем плипелся? — она смешно болтает ножками под столом.
Я прикрываю рот ладонью, чтобы не заржать. Лицо Феди ошарашено вытягивается, он явно не ожидал такого напора от четырехлетки.
Варя не мешкает и объясняет, как воспитательница:
— Ну, чего плипелся к нам?
Федя бросает на меня растерянный взгляд, а я лишь пожимаю плечами и прячу лицо за кружкой. Дую на чай, делаю вид, что пью.
— Я пришел проведать Лизу.
— Она моя мамуя, — Варя закатывает глаза, как взрослая тетя. — Я ее лечу!
И для закрепления статуса выдает:
— Я доктол. Настоясий.
— Очень приятно, доктор, — криво улыбается Федя.
Но тут Варя встает на стул, упирается ладошками на стол и наклоняется к Феде. А потом она щурит один глаз и спрашивает шепотом:
— А ты сто, зених моей мамуи?
У Феди чуть чай из носа не идет. А я вообще цепенею. Это что за маленький следователь? Допрос такой, что взрослому становится не по себе.
— Варя, — все же тихо произношу я, — садись на стул, сейчас будешь полдничать.
Но она поднимает голову высоко, как королева. И выносит безапелляционный вердикт:
— Ты мне не нлавися.
— Что?
— Не тлогай мою мамулю, у нее есть мой папуя.
И она с серьезным лицом садится на стул, складывает ручки и ждет свой полдник.
Федя краснеет.
— Лиза, ты же говорила, что у тебя в гостях дочь знакомого.
Я наливаю Варе чай, открываю пачку песочного печенья.
— Так и есть.
Замечаю, как логика Феди дает сбой.
— Ладно, — Варя машет рукой, как будто дарует помилование. — Мозешь посидеть туть. Но ненадолга.
Федя сидит ошарашенный. Я чувствую, как у меня щеки горят.
— Пожалуй, мне пора, — Федя хлопает ладонями по своим ногам и встает.
— Я сейчас провожу дядю Федю, а ты сиди тут и пей чай, — я чмокаю Варю в макушку, пока она пытается прожевать целый кусок печенья.
Федор обувается быстро, а потом поворачивается ко мне:
— Я могу проведать тебя еще раз? Только когда ты будешь одна.
Я не успеваю ничего ответить, как из кухни раздается смех Вари:
— Дядя Федя? Он из Плостоквасино сто ли?
Эта девчушка доведет меня до белого каления.
— Лучше позвони мне, прежде чем прийти, — улыбаюсь я и провожаю его.
Закрываю дверь, понимая, что моего номера у него нет. И это к лучшему.
Хотя есть у меня один очень разговорчивый информатор, который легко сдаст все мои явки и пароли.
Пока Варя громко хрустит печеньем, у меня есть ровно полминуты, чтобы серьезно поговорить с мамой.
Она поднимает трубку на первом же гудке. Мама будто дежурит возле телефона на случай, если где-то во вселенной потребуется срочно выдать чей-то адрес.
— Лизонька, привет. Как ты себя чувствуешь? — заботливо интересуется мама.
— Мама, нам надо серьезно поговорить.
— Ой, ну только не вздыхай так, как будто я что-то ужасное сделала, — сразу обижается она.
— Перестань сводить меня с Федей.
Я слышу, как шумно она выдыхает.
— Ты что такое говоришь? Он же хороший мужчина! Надежный, хозяйственный и без вредных привычек!
— И без усов, — бурчу я. — Теперь.
— Вот видишь! — оживляется мама. — Он ради тебя побрился!
Тоже мне, поступок века.
А мама продолжает агитацию за своего кандидата.
— Я хотела, чтобы кто-то присмотрел за тобой. Ты там одна, больная, а он мужчина серьезный и добрый. И, между прочим, симпатичный.
— Он мне не нравится, — вздыхаю я.
— С лица воды не пить, — не сдается она. — Ты ведь всегда выбираешь каких-то, — мама делает паузу, подбирая слово, — эмоционально сложных.
— Сейчас речь не об этом, — я потираю пальцами висок. — Хватит устраивать слепые свидания. Я уже взрослая, я сама разберусь.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — мама уже переходит на трагический вздох номер три.
— Я знаю, — я смягчаю тон. — Просто не надо давать мой адрес кому попало.
— Это же просто адрес, — виновато произносит мама.
— Для меня это граница. И очень важная.
— Ладно, Лиз, больше не буду.
— Спасибо.
— Но Федя правда хороший.
— Мама!
— Все-все.
Вечером мы с Варей смотрим мультики. Малышка сидит на диване, вся укутанная в плед, как гусеничка, и что-то увлеченно бормочет себе под нос, реагируя на героев.
А я не могу найти себе места.
Я хожу по квартире туда-сюда, потом останавливаюсь у окна и смотрю на темноту и жду. Глупо, знаю. Но сердце все равно тянется туда, где сейчас Дима. Он на вызове, спасает людей, рискует собой.
Захожу в мессенджер.
Пальцы сами тянутся набрать: «Ты как?».
Но я стираю текст.
У него в руках сейчас чьи-то жизни, и я не имею права отвлекать его своими сообщениями.
Даже слабость от ветрянки отступила, во мне сейчас плещется столько адреналина, что можно стены красить голыми руками.
И тут телефон вздрагивает в моей руке.
Сообщение от Димы.
«Мы еще не закончили. Брат сможет забрать Варю через час. Извини, что написал только сейчас».
Я смотрю на Варю, которая сидит, уже вытянув ножки.
Такая маленькая, такая родная, такая… моя.
Нет, я не хочу выпускать ее из рук. Она меня лечит, мне становится только лучше, когда она рядом.
Я печатаю ответ:
«Ничего страшного. Не надо забирать Варю, пусть она остается у меня. Мне не тяжело, у нас все хорошо. А ты, пожалуйста, будь осторожен».