Отдам папу в хорошие руки (СИ)

Дожидаемся зеленого сигнала, и машина катится дальше.
Я никак не могу выкинуть Лизу из головы. Ее бездонные глаза, когда я в последний раз стоял у ее двери, хриплый голос. И то, как она пыталась держаться, будто я ей совсем никто.
Блядь!
Сжимаю руль до побелевших костяшек.
Мне нужно отгородиться от того, что творится внутри. Но вместо этого я еду, и в голове крутится одно и то же:
  
«Она заболела. Она там одна».
И, черт возьми, мне хочется крутануть руль и помчаться к ней. Но, стиснув зубы, я продолжаю ехать к дому Лены.
Варя сидит задумчивая. Это ее редкое состояние, когда в ее светлой головке явно происходит мыслительный процесс.
Знаю, о чем думает, точнее о ком. О Лизе. Как и я. Юшковы одновременно думают о Елизавете Гаргоновне.
Даже «Гаргоновна» не отворачивает меня от Лизы.
В груди неприятно сжимается, чуйка на взводе. Что-то не так. Слишком быстро все как-то изменилось.
Внезапно появившаяся в моей квартире Лена. Я тогда не стал вдаваться в подробности, выслушал ее рассказ, но теперь понимаю, надо было включить внутреннего следака и тщательно расспросить обо всем. Спокойно и без обвинений. Хотя не знаю, получится ли спокойно.
Телефон на панели оживает, на экране высвечивается номер брата.
— Димон, ты где? — голос Сереги, как всегда, бодрый, будто он уже с утра бахнул кофе с адреналином.
— Сейчас Варю отвезу к Лене и подъеду, — отвечаю я, переключаясь на громкую связь.
— Давай, а то я уже стою у тебя во дворе, — смеется он.
— Хорошо, — отключаюсь и снова ловлю взглядом дорогу.
— Папуя, а Лена сказала, что детеныс коловы – теленок.
— Правильно Лена сказала.
— А детеныси уточки – утята.
— Угу, — машинально буркаю я, а сам продолжаю в голове выстраивать события того проклятого вечера.
— А как зовут детеныса змеи?
— Змееныши, наверное, — пожимаю плечами.
— А как зовут детеныса паучков?
Я зависаю в своих мыслях, но Варя выдает:
— А-а-а-а… ПАУТЯТА!
Я начинаю смеяться, дочка довольно улыбается.
И у меня в голове уже крутится другая задача, закончить сегодня клеить обои. Осталась комната Вари. Обои с рисунком: зайцы, звезды и какие-то непонятные зеленые домики.
Я предлагал что-то поспокойнее, но Варя уперлась.
«Папуя, я хотю, стобы у меня зили зайцы! И стобы мне не было скушно».
Ну, а как тут спорить?! Если дочка хочет зайцев, значит, будут зайцы. И домики. И звезды.
Пусть в ее радужном мире все будет так, как она хочет. Без грусти, без предательств, без тех взрослых историй, в которых потом долго ковыряешься, пытаясь понять, где свернул не туда.
Я снова бросаю взгляд на дочку, Варя ловит мой взгляд и улыбается.
— Папуя, а Лиза када выздоловеет?
— Скоро, — отвечаю без раздумий, хотя сам не знаю, скоро ли моя дочь сможет ее увидеть.
Мысли скачут от одной к другой. В голове я пишу невидимую формулу, чтобы все понять. Но ничего не сходится.
Я ненавязчиво спрашиваю, глядя на дорогу:
— Варя, а почему в воскресенье Лиза привезла тебя домой так рано?
— Мы хотели сделать тебе сюлплиз, — спокойно отвечает дочь.
Я сжимаю руль сильнее. Сюрприз, значит. Для меня. Тогда что пошло не так?
— А потом? — глотаю нарастающее раздражение. — Когда вы приехали домой, почему Лиза уехала?
— Лена меня заблала и заклыла двель, — Варя пожимает плечами, как будто рассказывает про обычный день. — И сказала, что у Лизы дела.
Пазл складывается. Кто-то из них держит меня за дурака, а я уже наелся этого вранья лет на десять вперед.
Хватает одного женского «ничего не случилось», чтобы внутри все сжалось в узел.
— Варя, — выдыхаю я, — а Лиза говорила, что плохо себя чувствует?
— Неть. Она так вкусно пахла.
Малышка улыбается в окно, как будто вспоминает что-то хорошее.
А я горько усмехаюсь.
Да уж, попал ты, Юшков.
Все как всегда: вроде взрослый мужик, опытный, а погряз в женских интригах по самые помидоры.
Только теперь на кону не просто твои чувства, а еще и ребенок, который уже не грудничок и слишком быстро привыкает к людям.
Варя тихо напевает, а я поворачиваю к знакомому двору.
На душе неприятный осадок, будто кто-то подменил детали в моей жизни, и теперь все вроде бы на месте, но что-то точно не то.
Надо еще раз поговорить с Леной.
  
ГЛАВА 29.
 
Дима 
Квартира Лены встречает нас запахом духов и свежесваренного кофе. Варя разувается и сразу бежит в комнату, она тут чувствует себя, как дома.
Лена стоит возле комода, волосы собраны небрежно, но макияж безупречен. На ней короткие шорты и тонкая майка, которая больше подходит для вечернего свидания, чем для сидения с ребенком.
— Привет, Дим, — улыбается она. — Ты как всегда, вовремя.
— Привет.
— Может, кофе? — она медленно подходит ближе, прислоняется плечом к косяку. — Или ты спешишь?
— Лена, мне нужно с тобой поговорить.
Я стреляю взглядом в комнату, Варя выкладывает игрушки из рюкзачка. И потом только направляюсь в кухню.
Девушка следует за мной. Я разворачиваюсь, а она уже стоит рядом, хлопает своими ресницами, улыбается.
— Звучит серьезно. Мы наконец-то поговорим о нас?
— О нас? — я хмурюсь. — Лена, нет никаких «нас». И никогда не было.
— Ну, Дим, — она кладет ладонь мне на грудь, — а как же все те взгляды и шутки, твои задержки после работы и поздние возвращения домой?
— Взгляды и шутки – не повод для фантазий, — спокойно говорю я и убираю ее руку со свой груди. — А задержки и поздние возвращения – это всего лишь моя работа. Хватит придумывать, Лена.
Она прикусывает губу, словно обдумывает, как вести себя дальше: обидеться или сделать вид, что все под контролем.
— Дим, ну я же вижу, как ты на меня смотришь…
— Как я смотрю? — спрашиваю ровно.
— По-особенному.
— Ты ошибаешься.
— Или ты просто боишься признаться? — шипит она.
— Послушай меня внимательно, — тихо говорю я, чтобы Варя не услышала нашего разговора. — Я благодарен, что ты помогаешь мне с Варей. Но хватит придумывать. И еще. Не смей закрывать дверь перед Лизой.
Лена растерянно моргает, приоткрывает рот и булькает:
— Что?
— В воскресенье ты взяла Варю и закрыла дверь перед Лизой. Такого больше не будет.
Она замирает.
— Я просто подумала…
— Не надо думать за меня, — спокойно, но твердо произношу я. — Ты не моя женщина и не мать моей дочери.
Ее глаза расширяются, губы дрожат, но я не отступаю.
— Если хочешь помогать, помогай, но без игр и без сплетен. И без попыток вмешиваться в то, чего ты не понимаешь.
Лена отводит взгляд, нервно покусывает губы.
— Не понимаю о чем ты говоришь.
Я хватаю ее за руку и отвожу к окну, злобно смотрю на ее лживое кукольное лицо.
— Я не верю в ту хрень, которую ты мне наплела, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Так что в твоих же интересах сейчас во всем мне признаться.
Лена смотрит на меня, как на истукана.
— Я сказала тебе правду, — недовольно произносит она. — Или ты не можешь смириться с тем, что Лизе ни ты, ни твоя дочь нахрен не сдались? И что ты вообще нашел в этой серой мыши? Да, Юшков, раньше у тебя был вкус получше.
— Верни ключи от моей квартиры, — тихо говорю я и прожигаю ее строгим взглядом.
— Почему? — блеет она.
— Я не хочу, чтобы ты имела доступ к моей квартире. Все просто.
— Может, теперь и с Варей будет сидеть Лиза?
— Может и будет, — решительно отвечаю я.
Она недовольно фыркает и уходит из кухни. Я потираю шею рукой и прислушиваюсь. В прихожей раздается звук молнии, металлический стук. И вот в меня уже летит связка ключей. Я сразу же их ловлю и прячу в карман.
  
— Да подавись!
Я уверенно направляюсь в комнату.
— Варя, собирай свои игрушки обратно в рюкзачок.
— Посему? — малышка хлопает своими удивленными глазками.