Руины из роз

Брат закатил глаза и на мгновение прекратил месить тесто.
– Дафна.
Я почувствовала, как, несмотря на усталость, улыбка растягивает мои губы.
– Каждый хочет любить.
– Да, это… – Брат покачал головой и вернулся к работе. Через мгновение он выложил все начистоту. – Она знает, что в прошлом месяце мне исполнилось двадцать пять лет.
Моя ухмылка стала шире.
– Лучший брачный возраст, да. Продолжай.
  
– Она хочет меня о чем-то спросить.
– Да ладно… – Я радостно подалась вперед. – Неужели она собирается сделать тебе предложение?!
– Женщины не делают предложение, Финли. Хотя я думаю, что она хочет попросить меня сделать его ей. Она не скрывала своих… желаний.
Я почувствовала, как мое лицо буквально лопается от ухмылки. Хэннон отличался от большинства парней в нашей жалкой деревушке. Он не гонялся за юбками и не посещал пабы после наступления темноты, чтобы развлекаться в постели с суккубами. Ему нравилось познакомиться с девушкой поближе, прежде чем перейти на следующий уровень отношений. Благодаря этому, а также крепкому телосложению и привлекательной внешности, Хэннон, казалось бы, мог перейти на следующую ступень (переспать), лишь немного постаравшись. Просто не особо старался.
И это сводило девушек с ума.
– Женщины и не ходят на охоту. И не носят плохо сидящие по фигуре мужские штаны. И все же я…
– Ты другая.
– Ты так думаешь только потому, что я твоя сестра. Парни не готовят и не присматривают за больными и детьми, и все же ты преуспеваешь в этом лучше, чем большинство женщин. Возможно, она – твоя истинная пара.
– Ага, скажешь тоже. – Хэннон фыркнул. – Истинных пар не существует.
– Ты понял, что я имею в виду. – Я вкрадчиво проговорила это, как будто обращалась к тупице. – Возможно, она оказалась бы твоей истинной парой, если бы проклятие не подавило наши звериные сущности, и мы могли бы жить как настоящие оборотни.
Брат на мгновение замолчал.
– Я не думаю, что истинные пары вообще когда-либо существовали. Я, как и ты, читал разные теории, и ни одна из них не подтверждает, что такое реально.
– Во-первых, наша библиотека мала и ограничена, а до проклятия люди не стремились узнать о своих чертах оборотня из книг. Они получали информацию об этом от своих сверстников. Так что, само собой, у нас не так уж много литературы об особенностях оборотней. Я знаю, потому что однажды пожаловалась на это и получила такой ответ. Во-вторых, те книги, которые есть, – это истории о знати, королях, королевах и важных особах. Они женятся ради денег и власти. Им плевать на любовь. У простых людей вроде нас больше шансов найти свою истинную пару.
На самом деле я в это не верила, но мне нравилось играть в адвоката дьявола. Я точно знала, что мой брат мечтает встретить свою истинную пару. Что он уважит выбор своего внутреннего зверя (если тот когда-нибудь получит свободу от проклятия) и составит пару, как задумала природа.
Сама же я не верила ни во что, предопределенное судьбой. Я была не из тех, кто позволяет кому-либо помыкать собой, будь это даже мой собственный внутренний зверь. И мне было наплевать на любовь и истинные пары. С тех пор, как два года назад мне вырвали сердце и растоптали чувства. Мой бывший бросил меня, а затем быстро женился на зубастой девчонке, посвятившей себя рукоделию и заботе о нем.
Почему же он бросил меня? Ему нужен был кто-то, готовый и способный управлять домом. Он хотел «подходящую» жену.
Очевидно, по его мнению и по мнению большинства жителей деревни, подходящая жена охотилась не лучше своего мужа или вообще не охотилась. Она не дубила шкуры, не метала ножи и не носила брюки. Она также не заботилась о деревенских жителях, страдающих от вызванной проклятием болезни, больше, чем о менее насущных потребностях своего мужа. Иначе она бы считала (по-видимому, неправильно) его взрослым человеком, который не нуждается в няньке, вытирающей ему сопли и уверяющей, что он хозяин вселенной. Как глупо с ее стороны.
Без сомнений, я навсегда останусь одинокой. Хотя на самом деле это не такая уж большая потеря, учитывая, какие придурки все мужики в этой деревне. Просто последние два года мне пришлось туго из-за вынужденного воздержания. Это было не так-то легко вынести, особенно когда вокруг бродили демоны похоти.
– Я думаю, что истинные пары встречаются невероятно редко, – пробормотал Хэннон.
– Ну да. Ведь во всем волшебном мире есть лишь один человек, предназначенный для нас? И он должен быть оборотнем одного с нами типа, одинаковой силы и примерно одного возраста… Много условностей. Но это выполнимо, иначе не существовало бы самого понятия истинной пары. Кроме того, Дафна очень хорошенькая и очень старательная. А еще я знаю, как тебе нравятся ее округлые формы.
Я увидела, как щеки и уши Хэннона стали ярко-малиновыми. Его было очень легко смутить. Я поставила перед собой цель делать это хотя бы раз в день.
– Я слишком молод, чтобы жениться, – проворчал брат.
– Ага, так я и поверила. Это даже отдаленно не соответствует действительности, и ты это знаешь. Только не после наступившего проклятия. Никто из нас больше не живет долго… поэтому надо ценить каждый прожитый день. Черт возьми, если бы тот осел не бросил меня, я могла бы сейчас быть замужем и с ребенком в животе.
– Все равно, – пробормотал Хэннон.
Я подавила боль в разбитом сердце и постучала по стойке.
– Ты уже написал список покупок или мне самой придумать, что нам нужно?
– У нас недостаточно денег, чтобы ты могла что-то придумывать.
– Это правда. Я очень голодна. А я теряю разум, когда хожу за покупками голодная. Скорее уже приготовь этот хлеб.
Брат сердито посмотрел на меня, румянец на его щеках только сейчас начал спадать.
– Так вот… – Он взял с края стойки чрезмерно толстый листок бежевой, покрытой пятнами самодельной бумаги странной формы и протянул его мне.
У нас больше не было нормальной бумаги. Мы не могли привести в действие станки, чтобы делать ее. Вместо этого нам приходилось либо изготавливать бумагу вручную из древесной массы, растений и макулатуры, оставшейся со старых времен, либо обменивать что-то на нее. Также можно было изготовить пергамент, хотя это выходило дороже и предназначалось для особых ситуаций.
Наша семья получала бумагу в обмен на помощь с выращиванием эверласса или изготовлением эликсира. Она была некрасивой, но необходимой.
– Насчет Дэша… – продолжил Хэннон.
Я допила то, что было в кружке, и поставила ее рядом с раковиной. Совсем забыла о Дэше. Прошлой ночью мне удалось поспать всего пару часов, и все, что не имело отношения к эверлассу, полностью вылетело у меня из головы.
– Да, так в чем там дело? – поинтересовалась я.
Лицо Хэннона приобрело серьезное выражение.
– Один из его друзей знает, где находится поле. Думаю, ты не единственная, кто иногда туда ходит. Мальчик был на поле с Дэшем и еще одним другом. Полагаю, это был младший брат, которого взяли помогать собирать листья.
Кровь отхлынула от моего лица.
– Они что, сумасшедшие? Зачем им рисковать десятилетним мальчиком?
– Похоже, они ходили туда в полдень. Наименее опасное время. Они пожертвовали силой листьев в эликсире ради безопасности детей.
У меня с трудом укладывалось такое в голове. Как можно вообще рисковать детьми! Детьми! Кроме них, у нас больше ничего не осталось. Они были самым важным ресурсом в этой деревне. Вот почему Дэша и Сейбл баловали больше, чем, вероятно, следовало бы. Чрезмерно опекали. Тряслись над ними, чем, наверное, даже вредили им. Дети нужны были, чтобы поддерживать нашу численность, иначе нам грозила опасность вымирания.
  
– Мы должны лучше присматривать за ним, – произнесла я, в основном обращаясь к самой себе. – Он получит самую сильную порку в своей жизни. Мне все равно, сколько ему лет. Я вселю в него страх перед Великой Богиней, чтобы он никогда больше так не поступал.
– Тебе было четырнадцать…