Внезапная смерть (ЛП)

Сержант Стэн Коллинз ждёт меня, когда я прибываю в участок. Он не разговаривал с Питом напрямую, но знает, зачем я здесь, и предлагает подъехать к месту утопления.
Через десять минут мы уже у окраины Асбери-Парка, и океан кажется более бурным, чем когда я въезжал. Коллинз говорит, что это обычное дело и связано с образованием скал.
Он указывает место, где Дэррил Андерсон погиб в сентябрьский день шесть лет назад.
  
— Было предупреждение об урагане или штормовое предупреждение, — говорит он. — Я никогда не могу запомнить, что есть что.
— Думаю, предупреждение серьёзнее, — говорю я.
Он кивает.
— Неважно. Группа местных подростков не слишком волновалась и решила, что будет очень круто кататься на волнах во время шторма.
— Андерсон был одним из подростков? — спрашиваю я.
— Нет. Думаю, ему было двадцать или двадцать один. Его брат был одним из детей в воде. Андерсон узнал об этом от матери, которая расстроилась и попросила его убедиться, что с мальчиком всё в порядке.
Коллинз качает головой при воспоминании и продолжает:
— Обратное течение было невероятным, и Андерсон начал кричать детям, чтобы они выходили из воды. Он был большим, страшным парнем, футболистом, так что они послушались. Кроме одного парня, четырнадцатилетнего, который не мог выбраться. Течение утягивало его.
— Значит, Андерсон поплыл за ним?
Он кивает.
— Ага. Добрался до него, схватил, но не смог вернуться обратно. Их тела так и не нашли.
— Есть ли какая-нибудь возможность, — спрашиваю я, — вообще какая-нибудь, что он был убит?
Его головокружение твёрдо.
— Никакой. Было двадцать свидетелей, включая меня, хотя я появился в самом конце. Все, кто видел, сказали одно и то же. Это было предотвратимо… этим детям не следовало быть в воде… но нет абсолютно никакой возможности, что это было убийство.
Это печальная история, но у неё есть и второстепенный эффект — она меня подбадривает. У Кенни, очевидно, не было никакого отношения к этой смерти, и если я смогу выяснить, что то же самое верно и для большинства других, тогда совпадение действительно окажется маловероятным.
Когда я возвращаюсь домой, очевидно расстроенная Лори выходит встретить меня к машине. Я не сказал ей, куда поехал, и она запаниковала, думая, что Кинтана до меня добрался и сбросил моё тело в реку Пассейик.
— Извини, что расстроил тебя, — вру я, потому что я в восторге, что она расстроена. — Мне пришлось уехать срочно.
— У тебя был мобильный телефон, Энди. Ты мог мне позвонить.
Она права, я мог ей позвонить, и я не уверен, почему не сделал этого. На меня это не похоже. Я не думал об этом сознательно, но, возможно, моё подсознание пыталось заставить её волноваться? Или я тонко отделяюсь от неё, чтобы подготовиться и уменьшить опустошение, когда и если она уедет?
— Я должен был.
Она оставляет это и рассказывает мне о том, что я узнал. Она облегчённо вздыхает, как и я, но указывает, что это не доказательство того, что Кенни не был причастен к другим смертям. Она предлагает, что пришло время поговорить с Кенни об этом, и я планирую сделать это завтра до суда.
Мы с Лори планировали пойти в «Чарли» на ужин сегодня вечером, но она не хочет выходить из дома. Она хочет быстро приготовить ужин и лечь в постель. Когда это конечная цель, не бывает достаточно быстрого ужина. Но я проглатываю какой-то бутерброд, и мы с Лори в постели к девяти вечера.
Наша любовная игра сегодня вечером более интенсивна, чем обычно, и Лори на сто процентов несёт за это ответственность. Я думаю, она была действительно потрясена и обеспокоена мной сегодня, и это так проявляется. Конечно, в следующий раз, когда я успешно прочитаю мысли женщины, будет первый раз, так что я перестаю пытаться понять и просто плыву по течению.
Это оказывается одним из лучших течений, с которыми я когда-либо плыл.
* * * * *
Я ПРОСЫПАЮСЬ С ЭТИМ УЖАСНЫМ ЧУВСТВОМ ВОСПОМИНАНИЯ об Адаме. Я знаю, что эти чувства останутся со мной надолго, потому что они до сих пор со мной из-за Барри Лейтера, помощника Сэма, который умер почти два года назад. Мне придётся начать выделять специальное время для разных своих чувств вины, чтобы не путаться.
Я приезжаю в суд на час раньше для запланированной встречи с Кенни об информации, которую раскопал Адам. Я беру с собой Кевина — не для того, чтобы он участвовал, а чтобы получить независимое мнение о реакции Кенни на мои вопросы.
Кенни, кажется, удивлён и немного обеспокоен, когда его приводят на встречу, — непривычность ситуации заставляет его думать, что что-то случилось.
Я перехожу прямо к делу, зачитывая ему имена восьми молодых людей, которые умерли. Закончив, я спрашиваю:
— Эти имена вам о чём-то говорят?
Кенни думает мгновение, затем говорит:
— Ну, Мэтт Лейн — тот парень, который погиб на охоте, мы о нём говорили. А Тони Джордж играл в Пенсильвании, на позиции лайнбекера. Не знаю, где он сейчас. И Майк Рафферти, кажется, играл где-то на Западе; я встретил его очень давно. Кажется, я слышал, что с ним что-то случилось. Все эти парни — футболисты?
— Были, — говорю я. — Теперь они все мертвы.
Если удивление на лице Кенни — игра, то чёртовски хорошая.
— Ч-что значит, они все мертвы? Что с ними случилось?
— Разное… вы ничего об этом не знаете?
До Кенни начинает доходить, что мы можем связывать это с ним. Он встаёт.
— Эй, подождите! Вы хотите сказать, что это я их убил? Вы там с ума посходили?
Он кричит так громко, что я боюсь, как бы охранники за дверью не услышали и не ворвались.
— Нет, Кенни, я не это говорю. Но можешь быть уверен, что это будет говорить обвинение, если они узнают.
— Узнают что? Кроме Мэтта, я даже не знаю, где эти парни живут. Как я мог их убить?
— Ладно, — говорю я. — Ты сказал мне всё, что нужно.
Он далёк от спокойствия.
— Господи Иисусе, — говорит он. — Я думал, ты на моей стороне.
Мы говорим ещё немного, затем мы с Кевином уходим, чтобы завершить последние приготовления к сегодняшним свидетелям. Кенни всё ещё выглядит расстроенным, но ему придётся с этим справиться.
Когда мы оказываемся вне пределов слышимости Кенни, я спрашиваю Кевина, что он думает.
— Он, очевидно, расстроился, — говорит Кевин. — Но это может быть как из-за невиновности, так и из-за вины. Я бы поставил на невиновность; он действительно выглядел озадаченным, прежде чем ты сказал ему, о чём идёт речь.
Это и моё чувство, но, как и Кевин, я хорошо понимаю, что могу ошибаться.
Когда судья Харрисон уже готов войти в зал, я собираюсь выключить мобильный телефон. Я делаю это каждый день, чтобы избежать унижения, когда он конфискует его, если он зазвонит во время заседания. Я вижу, что на телефоне есть текстовое сообщение от Сэма с просьбой перезвонить, помеченное как «важное». Вероятно, в комнате ожидания, где я встречался с Кенни, не было связи.
Меня беспокоит, что Сэм мог обнаружить, но сейчас у меня нет времени звонить. Мне также нужно переключить внимание на первого свидетеля Дилана — капитана Дессенса. Как ведущего следователя и арестовавшего офицера, Дилан будет использовать его для подведения итогов своего дела.
По правде говоря, Дессенсу нечего добавить к фактам дела. Присяжные уже слышали о вещественных доказательствах, о действиях Кенни в день ареста у него дома и об обнаружении тела Престона в шкафу. Это основные факты, и всё, что делает Дессенс, — повторяет и приукрашивает их. Как будто Дессенс произносит за Дилана заключительную речь.
Дилан скрупулёзен в вопросах и не передаёт мне свидетеля почти до полудня. Харрисон решает сделать перерыв на обед, прежде чем я перекрестно допрошу Дессенса, и как только я добираюсь до места, где могу говорить приватно, я звоню Сэму.
  
— Что у тебя, Сэм? — спрашиваю я.
— Ничего хорошего. Я установил, что Шиллинг находился в пределах ста двадцати километров от шести из восьми смертей в момент их совершения. По одному я его оправдал, над восьмым ещё работаю.