Внезапная смерть (ЛП)

Кевин заставляет нас посмотреть на то влияние, которое это ужасное событие окажет на дело Шиллинга. Я думал попросить судью Харрисона о двухдневном перерыве, чтобы привести мысли в порядок и наверстать работу, которую делал Адам.
Кевин считает, что перерыв — плохая идея, что огласка убийства Адама может иметь непреднамеренный и ироничный эффект, помогая защите Кенни. Несмотря на предупреждение судьи Харрисона присяжным не знакомиться с освещением этого дела в СМИ, нет никакой реалистичной возможности, что они не слышали о случившемся. Неизбежный вывод заключается в том, что в этом деле замешаны убийцы, которые не сидят рядом со мной за столом защиты. Возможно, мы сможем убедить присяжных, что разумно предположить, что те же люди убили и Троя Престона.
  
Я думаю, Кевин, вероятно, прав, хотя его аргумент, вероятно, спорен, поскольку судья Харрисон вряд ли предоставит перерыв в любом случае. Поэтому я решаю продолжить, хотя нет ничего, чего бы я хотел меньше.
Я прошу Сэма ввести нас в курс работы Адама, насколько это возможно, но он мало что может предложить. Адам давал ему конкретные задания, и их поручения не пересекались. Мы даже не знаем, как Адам составил список людей, которых проверял. Когда Пит вернёт записи Адама, работа Сэма станет проще.
Сэм много работал, и его отчёт о собственном прогрессе вызывает большое беспокойство. Ему удалось установить, что Кенни находился в пределах трёх часов езды от трёх смертей, не считая несчастного случая на охоте Мэтта Лейна. Это немаловажное открытие: речь идёт о четырёх городах в очень разных частях страны. Чтобы усугубить ситуацию, Сэм не исключил присутствия Кенни в местах других смертей; он просто не закончил сложный процесс проверки.
Я одновременно приближаюсь и боюсь момента, когда мне придётся противостоять Кенни с тем, что мы узнали. Его реакция, его объяснение определят, как я буду действовать, и, что более важно, скорее всего, определят всё его будущее.
Лори поднимает вопрос о моей защите. Кинтана находится в тюрьме, но Пит сказал нам неофициально, что есть мало конкретных улик, связывающих его со смертью Адама. Он, несомненно, нанял кого-то для убийства, сохраняя свои руки чистыми. Существует реальная возможность, что его выпустят, и такая же сильная вероятность, что он снова попытается до меня добраться.
Лори предлагает, чтобы Маркус полностью сосредоточился на моей защите и нанял некоторых из своих более энергичных коллег, чтобы помочь в этом деле. Маркус мычит в знак согласия, но ясно, что он считает необходимыми более агрессивные действия. Он прав: если бы мы позволили ему разобраться с Кинтаной, когда он предлагал это в первый раз, Адам был бы сегодня жив.
Все уходят, и я начинаю просматривать свои записи по делу, надеясь эмоционально настроиться на возобновление процесса завтра. Это будет нелегко, и через полчаса я уже включаю телевизор и ищу утешения в футболе по воскресеньям.
Утром судья Харрисон снова приглашает меня и Дилана к себе в кабинет, чтобы обсудить события вне зала суда. Он и Дилан выражают свои соболезнования, и Дилан несколько сожалеет о своих предыдущих комментариях, когда он намекнул, что моё разоблачение угрозы было в основном попыткой повлиять на присяжных.
Харрисон без просьбы предлагает мне однодневный перерыв, от которого я отказываюсь. Дилан просит Харрисона опросить присяжных, чтобы узнать, действительно ли они добросовестно избегали освещения в прессе. Это неожиданный запрос, и он заставляет меня осознать, насколько сильно Дилан обеспокоен тем, что происходит за пределами зала суда. Если бы присяжные признались, что видели освещение, единственным реальным средством был бы судебный пересмотр дела, и я потрясён, понимая, что Дилан, по-видимому, рассматривает такую возможность.
Харрисон отказывается опрашивать присяжных; он не из тех судей, которые сдадутся в этом процессе. Он соглашается ещё раз предупредить присяжных более строгим тоном, чтобы они не знакомились с репортажами прессы.
Дилан вызывает на допрос Стивена Клемента. Клемент — сосед Престона, которого нашла Лори, и он владеет информацией, которая работает как на обвинение, так и на защиту. Дилан поступает умно, вызывая его, потому что возможность допросить его первой позволит ему обрамить показания, как положительные, так и отрицательные.
Клемент под руководством Дилана излагает ситуацию простыми, прямыми словами. В ту ночь он выгуливал собаку, когда подъехала машина и вышел Престон. Водителя он никогда не видел, но описывает машину с номерным знаком GIANTS25. Он также знает, что водитель был мужчиной, потому что слышал, как Престон и водитель спорили.
— Могли ли вы разобрать, о чём они спорили? — спрашивает Дилан.
Клемент качает головой.
— Я действительно не мог их слышать… я был на другой стороне улицы, а машина работала. Возможно, речь шла о женщине; водитель, возможно, сказал: «Оставь её в покое». Но я так же легко могу ошибаться.
— Но вы были достаточно близко, чтобы быть уверенным, что они спорили? — спрашивает Дилан.
— Я в этом совершенно уверен.
Дилан спрашивает, что было дальше, и Клемент говорит, что машина уехала с более высокой, чем обычно, скоростью.
— Машина возвращалась? — спрашивает Дилан.
— Пока я был там, нет. Но я гулял с собакой ещё три-четыре минуты.
— Значит, машина могла вернуться после этого, и вы бы не знали?
Клемент кивает.
— Это правильно.
Информационно у меня нет причин даже допрашивать Клемента, поскольку всё, что он сказал, уже сказано. Мне просто нужно немного времени, чтобы придать более благоприятный оборот нашей стороне. Лори подробно допрашивала его, так что у меня есть кое-какая информация.
— Мистер Клемент, когда вы вышли гулять, у вас был с собой мобильный телефон? — спрашиваю я.
— Да. Я всегда ношу его с собой.
— Когда вы услышали, как эти мужчины спорят, вы позвонили в полицию, опасаясь, что вот-вот вспыхнет насилие?
— Нет.
— Вы пытались вмешаться сами? Предотвратить, чтобы кто-то пострадал?
— Нет.
— Вы быстро покинули этот район, чтобы вы и ваша собака не пострадали?
— Нет.
— Значит, это не был необычно громкий или бурный спор? Такой, где вы бы волновались, что кто-то может серьёзно пострадать? Потому что, если бы он был таким плохим, я предполагаю, вы бы предприняли одно из действий, которые я только что упомянул. Не так ли?
— Наверное… они просто кричали. Это не было чем-то серьёзным.
Сделав свою точку зрения, я спрашиваю его, с какой скоростью ехала машина, когда уезжала, поскольку Клемент назвал скорость выше обычной.
— Я бы сказал, около шестидесяти километров в час, — говорит Клемент. — Это жилой район, так что довольно быстро.
Я вывешиваю карту района и прошу Клемента объяснить, что он пошёл домой в том же направлении, в котором уехала машина. Это добавляет несколько минут к тому времени, в течение которого он мог бы заметить машину, если бы она вернулась. Это маленькая деталь, но она работает против образа разъярённого Кенни, который мчится обратно после ссоры и убивает Престона.
Суд заканчивается в полдень, чтобы дать двум присяжным время заняться личными делами, вероятно, визитами к врачу. Я могу использовать это время и звоню Питу Стэнтону с просьбой об одолжении. Он знает, что сильно мне должен за ту нелепую вечеринку по случаю дня рождения, поэтому охотно соглашается.
Одно из имён в списке загадочных смертей было утоплением в океане в Асбери-Парке, курортном городке на берегу моря примерно в часе езды к югу от Патерсона. Я знаю, что у Пита есть много связей с местной полицией, и по моей просьбе он звонит одному из них, чтобы договориться, чтобы я мог поговорить с офицером, наиболее знакомым со смертью того молодого человека.
  
По пути туда я почти не попадаю в пробки, поскольку сейчас будний день и не час пик. Прибытие в Асбери-Парк вызывает лёгкий шок; я провёл здесь много юношеских выходных, и город не очень хорошо сохранился. Здания обветшали гораздо быстрее, чем мои воспоминания.