Внезапная смерть (ЛП)

— Да ладно, — говорю я. — Я покажу тебе, какая Тара милая с утками.
К моему огромному изумлению, Карен не желает видеть, насколько Тара мила с утками. Она отказывается, а затем мчится прочь по зелёной штуке к своей машине, чтобы подготовить свою статью.
* * * * *
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК БУДИТ МЕНЯ В ШЕСТЬ УТРА, и Лори отвечает на него.
  
— Алло, — говорит она, затем слушает мгновение и передаёт трубку мне. — Это Винс. Он хочет поговорить с «мудаком из источника, близкого к защите».
Я беру трубку. Я боялся этого разговора и надеялся отложить его хотя бы до времени попозже, чем шесть утра.
— Алло, Винс, старина, — говорю я. — Как дела?
— Ты, сукин сын.
Винс, очевидно, уже прочитал статью Карен Спайви.
— Извини, Винс. Если бы я отдал историю тебе, все бы знали, что я её подстроил.
— Как ты думаешь, кого они подозревают сейчас? Королеву Гребаную Англии?
Мне действительно неловко из-за этого, но я переживу.
— Ты получишь следующую. Обещаю.
— Лучше бы. И чтобы показать, что у меня нет обид, можешь получить мою следующую. Она о твоём клиенте, и она тебе не понравится.
— Что это?
Щелчок.
То, что Винс повесил трубку, не новость, но сказанное оставляет меня немного обеспокоенным. Он отличный журналист с первоклассным штатом репортёров и вполне способен раскопать что-то на Кенни. Если он сказал, что мне не понравится, можно с уверенностью предположить, что не понравится.
Также можно с уверенностью предположить, что перезвон ему не поможет вытянуть из него секрет, поэтому я переворачиваюсь на другой бок и сплю ещё час. Когда я просыпаюсь, я выхожу во двор за газетой — действие, которое Тара никогда не считала достойным для золотистых ретриверов.
Карен хорошо подала историю; она, безусловно, возымеет желаемый эффект — поколеблет общественное восприятие дела. Кинтану это вряд ли обрадует; Карен провела дополнительное расследование, которое делает его связь с Престоном ещё более тесной.
Я сижу некоторое время, размышляя о том, какими должны быть мои следующие шаги, когда Лори заходит и напоминает мне, что у меня завтрак с Сэмом Уиллисом в восемь.
Сэм — мой бухгалтер, должность, которая значительно выросла в важности, когда я получил своё состояние. Он также мой друг и мой конкурент в том, что мы называем «песенногворение». Цель — органично вплетать слова из песен в наш разговор, и я, вероятно, слишком высокого мнения о себе, называя Сэма своим конкурентом. Он мастер в этом и давно меня опередил.
Я позволил Сэму выбрать ресторан для завтрака, и он выбрал место под названием «Домашняя кухня Синтии», о котором вывески гласят, что оно известно «Всемирно известными блинами Синтии». Я был в Европе всего два раза, но никто не подходил ко мне и не говорил: «А, американец. Это там Синтия печёт свои знаменитые блины?» Но Сэм здесь завсегдатай и всегда выбирает место, и блины у них действительно отличные.
Поскольку нечестно оставлять Адама в офисе слушать всё время только Эдну, и поскольку он должен наблюдать за мной, я пригласил его на завтрак с Сэмом. Он ждёт меня на парковке, когда я приезжаю, как всегда, что-то записывая в свой блокнот.
— Доброе утро, — говорю я. — Без проблем нашли место?
Он улыбается.
— Шутите? Оно всемирно известно.
Я указываю на блокнот.
— Вы делаете о нём заметки?
Он кивает.
— Отличная локация для сцены.
Мы заходим в ресторан, который в основном представляет собой дыру, хотя и многолюдную дыру. В этом месте нет ни одного свободного столика. Сэм сидит в кабинке у окна и ждёт нас. Он машет, затем зовёт официантку:
— Они здесь, Люси.
— Сейчас будет кофе, Сэм, — отвечает она, затем подходит к столику и наливает кофе нам всем ещё до того, как мы садимся. Обезжиренный не является опцией у Синтии.
Я представляю Адама Сэму, когда мы садимся. Я замечаю, что мой стул покрыт крошками, и сметаю их, прежде чем сесть.
— Хорошее чистое место, куда ты нас привёл.
Сэм пожимает плечами и запускает свою первую ракету:
— Иногда тебе хочется пойти туда, где все знают твоё имя.
Адам оживляется.
— Эй, это же песня. Cheers, верно?
Я забыл предупредить Адама о песенногворении.
Сэм говорит мне:
— У этого парня острый ум, как бритва.
— Он крутой сценарист, — говорю я. — Так что будь осторожен, а то он заставит какого-нибудь Пи-Ви Германа играть тебя в кино.
Я начинаю рассказывать Сэму, что хочу, — чтобы он использовал свой невероятный компьютерный опыт, чтобы взломать жизнь покойного Троя Престона. Посадите Сэма перед компьютером, и он сможет узнать что угодно о ком угодно, и сейчас меня интересуют финансовые операции, которые могут связать Престона с наркоденьгами. Я предоставляю Сэму личную информацию о Престоне из полицейских отчётов, а также информацию, которую смогли предоставить «Джайентс».
Сэм бегло просматривает материал, затем бросает настороженный взгляд на Адама, который всё ещё делает заметки. Вид исследований, которыми занимается Сэм, не всегда строго легален, и его невысказанный вопрос ко мне: можно ли доверять Адаму. Я киваю, что всё в порядке, поэтому Сэм обещает немедленно заняться этим.
Официантка Люси подходит и проводит несколько минут, шутя с Сэмом, который говорит Адаму, что Люси может «осветить мир своей улыбкой. Она может превратить ничего не значащий день и внезапно сделать его стоящим». Адам узнаёт в этом отсылку к «Шоу Мэри Тайлер Мур», что удивляет меня, поскольку он недостаточно взрослый, чтобы видеть его в оригинале, кроме повторов.
Сэм задаёт Адаму кучу вопросов о кинобизнесе, в том числе о том, как Адам вообще в него попал. Он вырос в бедной сельской местности в Канзасе, и его первые и самые дорогие воспоминания уходят корнями в его любовь к кино. Пять лет назад он жил в Сент-Луисе, работал в рекламном агентстве и проводил свободные часы, сочиняя нечто под названием «сценарий по собственной инициативе». Это сценарий, который никто не заказывает заранее и поэтому может быть продан как готовый продукт тому, кто больше заплатит. Его продали за «пять цифр в середине диапазона», как выразился Адам, и хотя до выхода из сточной трубы ему было так же далеко, это привело к тому, что он получил больше работы.
— Но мне пришлось переехать в Лос-Анджелес, чтобы я мог сидеть на собраниях, выглядеть креативно и притворяться, что знаю, о чём говорю.
Я вижу возможность, поэтому говорю Сэму:
— Они сказали, что Калифорния — это место, где ему нужно быть, поэтому он загрузил грузовик и переехал в Беверли-Хиллз, вот так.
Сэм кивает с неохотным уважением к моей отсылке к Хиллбилли.
— Логично… плавательный бассейн… кинозвёзды.
Я говорю Адаму, что встречусь с ним в офисе, и что мне нужно кое-что обсудить с Сэмом наедине. Адам уходит, и Сэм делает логическое предположение, что я хочу обсудить мои личные финансы, что совсем не то, что я хочу обсуждать.
— Есть ещё кое-кто, о ком я хочу, чтобы ты навёл справки.
Я говорю это нерешительно, потому что мне более чем немного стыдно за то, что я делаю.
— Его зовут Сэнди Уолш. Он живёт в Финдли, Висконсин.
Сэм записывает имя.
— Хочешь сказать мне зачем?
Раз уж я занимаюсь такой грязью, я могу хотя бы признаться, зачем.
— Он бывший парень Лори… он предложил ей работу в Финдли. Она подумывает переехать туда.
Он качает головой сочувственно; он любит Лори и знает, как опустошён я буду, если она уедет.
— Думаешь, она уедет?
— Я не знаю, — честно говорю я.
Он снова качает головой.
  
— Просто бросить тебя и вернуться в свой родной город… чёрт, должно быть, есть пятьдесят способов бросить своего любимого.
Я прохожу через эти пытки, а он всё ещё ведёт своё песенногворение Саймона и Гарфанкела. Ум за разум заходит.
— Сейчас, возможно, не лучшее время для песенногворения, — говорю я.