Внезапная смерть (ЛП)

Терри Поллард стоит на крыльце их скромного дома, когда я подъезжаю. Её присутствие — единственное, что отличает этот дом от других на улице, а если уж говорить об отличительных чертах, то это хорошая черта. Терри очень привлекательна в уютной, домашней манере. Я, кажется, стал чаще замечать привлекательных женщин; я тренируюсь к пост-лориевской холостяцкой жизни?
Терри также одета в форму медсестры.
  
— Вы медсестра? — спрашиваю я, проверяя, работают ли мои дедуктивные способности.
— Да. Частично. Большую часть времени я провожу с Бобби.
Улыбка Терри подходит ей, как и всё остальное, и она приглашает меня в гостиную.
— Хотите что-нибудь выпить? У нас есть кофе, чай, газировка, апельсиновый сок, грейпфрутовый сок и лимонад.
— Я возьму большой обезжиренный капучино.
Когда Крамер сказал это Элейниному психотерапевту в «Сайнфелде», это было смешно, но Терри не реагирует. Я соглашаюсь на кофе, и она уходит за ним, оставляя меня разглядывать комнату.
Это определённо комната футболиста, и, поскольку Терри не похожа на линейного защиты, я предполагаю, что здесь Бобби сидит и переживает былые славу и величие. Футбольные фотографии везде изображают молодого человека в школьной форме, так что Бобби, возможно, никогда не играл в студенческий футбол. Это удивительно, потому что он выглядит очень крупным, очень сильным молодым человеком, и, судя по этой комнате, сомнительно, чтобы его преданность спорту угасла.
Есть много фотографий Бобби с Кенни Шиллингом, многие в футбольной форме. На всех, кроме одной, на них форма «Пассейик Хай»; на единственной исключительной на их футболках спереди написано «Inside Football». Фотографии также показывают, что Бобби — афроамериканец, тогда как Терри белая. Я быстро просчитываю в уме и решаю, что они достаточно молоды, чтобы не столкнуться со слишком большим общественным сопротивлением их союзу, хотя уверен, что оно всё ещё существует.
Терри возвращается с кофе и видит, что я смотрю на фотографии.
— Бобби был великим игроком, — говорит она, а затем застенчиво улыбается. — Не то чтобы я обязательно знала, как выглядит великий футболист, если бы увидела, но все говорят, что он был замечательный. Тот факт, что он никогда не играл в НФЛ вместе с Кенни, — это то, что он до сих пор не пережил, хотя никогда не признается.
В этот момент открывается дверь и входит Бобби. Он приносит с собой разгадку тайны, почему он бросил футбол, почему никогда не играл в НФЛ. Бобби, мощные руки толкают его крупное тело, сидит в инвалидном кресле. Я понятия не имею, что приковало его к нему или когда это случилось, но вид его — мгновенно печальная история разрушенных мечтаний. А также объяснение, почему Терри не работает медсестрой полный день: Бобби, должно быть, нужна помощь, чтобы передвигаться.
— Мистер Карпентер? — спрашивает он, хотя, полагаю, Терри уже ответила ему на этот вопрос.
— Энди, — говорю я и жду, пока он протянет руку, прежде чем подойти и пожать её. Его хватка мощная, бицепсы огромные, и мой мозг осознаёт, что этот прикованный к креслу калека мог бы скрутить меня в бараний рог.
— Уолтер Симмонс из «Джайентс» дал мне ваше имя. Он сказал, что вы, возможно, захотите поговорить со мной о Кенни.
— Кенни — мой лучший друг. Я помогу чем смогу.
— Полагаю, вы не считаете его виновным.
— Ни хрена подобного.
Терри, кажется, слегка морщится от его выражений и извиняется, чтобы мы могли поговорить. Как только она уходит, Бобби начинает страстную защиту Кенни, которого он расценивает как своего рода мужскую, футбольную мать Терезу.
— Он — причина, почему у меня есть работа, — говорит Бобби. — Он сказал «Джайентс», что если они не наймут меня, он станет свободным агентом и перейдёт в команду, которая наймёт. Он не отступил, и они согласились.
Сомневаюсь, что история была именно такой, как описывает Бобби, но он, вероятно, верит, что так и было.
— Как давно вы его знаете?
— С десятого класса. Тогда я переехал в Пассейик, и мы встретились на футбольном поле. Я был правым гардом. Он бежал прямо за моей задницей больше тысячи ярдов в том году и по две тысячи в каждом из следующих двух. До сих пор держит рекорд Нью-Джерси. Кенни и меня тогда назвали школьными всеамериканцами.
Бобби и Терри были в баре в ночь убийства Престона, и Бобби с неохотой признаёт, что видел, как Престон и Кенни ушли вместе. Он полностью отвергает любую возможность того, что Кенни — убийца.
— И я сказал это полиции, — говорит он. — Не думаю, что они захотели меня слушать.
Разговор возвращается к собственной футбольной карьере Бобби, в основном потому, что он сам его туда направляет. Думаю, практически каждый его разговор сворачивает туда же. Он рассказывает, как собирался поступать в Университет Огайо по полной футбольной стипендии. Всему этому пришёл конец, когда он получил травму в автомобильной аварии.
— Это случилось в Испании, — говорит он. — Я взял несколько недель, чтобы путешествовать по Европе. Я ехал по одной из этих извилистых дорог, и моя машина сорвалась с обрыва. С тех пор я не вставал с этого кресла. Если бы это случилось здесь, с американскими врачами… кто знает, было бы всё иначе, понимаешь?
Я не знаю, что сказать, поэтому не говорю ничего. Всё, чего когда-либо хотел Бобби, исчезло, когда его машина съехала на несколько дюймов с обочины дороги. Я почти физически ощущаю разочарование в воздухе, давящее на него.
Я облегчённо вздыхаю, когда дверь открывается и входит Терри, всё ещё в своей форме медсестры. С ней маленький мальчик, которого она представляет как Джейсона, их семилетнего сына. Джейсон выглядит высоким для своего возраста и не имеет отцовской массы линейного нападения. Он либо будет принимающим, когда вырастет, либо, если пойдёт в мать, медбратом.
— Я ухожу на работу, Бобби, — говорит Терри. — Не давай Джейсону ложиться слишком поздно.
Он улыбается.
— Что ты имеешь в виду? Я думал, мы пойдём выпить сегодня вечером. — Он слегка хлопает Джейсона по рёбрам. — Правда, большой парень?
Джейсон хлопает его в ответ и подражает его «Правда, большой парень». Похоже, между отцом и сыном лёгкие отношения.
Терри прощается со мной и уходит. Как только она выходит из дома, Бобби говорит:
— Она работает как сумасшедшая и заботится обо мне и Джейсоне. Она невероятная.
— Вы можете водить машину? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Ага. Делают ручное управление для машин. Но всё равно намного легче, когда она со мной. Команда разрешает ей ездить на выездные игры.
Джейсон просит Бобби почитать ему книжку, и я пользуюсь перерывом, чтобы попрощаться.
Я еду домой, не более просвещённый в фактах дела, но мой клиент нравится мне немного больше. Он хорошо позаботился об этом друге, и на каком-то уровне мне труднее поверить, что он убил другого.
* * * * *
ЛОРИ ГОТОВИТ МОЁ ЛЮБИМОЕ БЛЮДО на ужин — пасту с чем попало. Она, кажется, добавляет в соус всё, что валяется под рукой, и каким-то образом получается потрясающе. Самое лучшее — она никогда не говорит мне ингредиенты, потому что если бы я знал, насколько они полезны, я бы, наверное, их не ел.
У нас есть договорённость никогда не обсуждать дела дома, но пока мы ведём какое-нибудь дело, мы нарушаем эту договорённость практически каждый вечер. Сегодня не исключение, и во время ужина она рассказывает мне о своих первых попытках расследовать жизнь Троя Престона.
В основном работая со своими собственными контактами, картина, которую она получает о Престоне, не очень положительная. Поговаривают, что он провалил тест на наркотики НФЛ в прошлом сезоне. Политика НФЛ — перевести провалившего тест игрока на испытательный срок и предписать консультации. Нарушение остаётся секретным до второго нарушения, после чего следует четырёхнедельная дисквалификация. Посмертный анализ крови Престона, проведённый прокуратурой, показал, что он провалил бы ещё один тест, если бы его назначили в ближайшее время. Теперь ему не о чем беспокоиться.