Мастер Трав V (СИ)

И конечно же, только одна тропинка вела через эту живую стену. Идти с корзинами будет неудобно, но я влезу. Всё намекало на то, что идти придется именно туда.
Так и случилось.
Комар нырнул в проход.
Я помедлил секунду, вглядываясь в полумрак живого тоннеля, и вошёл.
Жди меня впереди какие-то неожиданности, Грэм бы предупредил. Но я сразу сам себя одернул — да он же не знал, что его сюда не пустят, может и забыл сказать что-то важное!
  
Внутри царил полумрак. Воздух пах перегноем и грибами, он был влажный и тяжелый, и от него становилось тяжело дышать.
Под ногами чавкало и каждый шаг сопровождался мерзким хлюпаньем, словно я шёл по чьим-то внутренностям. Комар летел прямо передо мной, и не зря, потому что этот один проход начал разделяться сначала на два, а потом и вовсе на три прохода. Такой себе небольшой лабиринт.
Но самое неприятное было не это.
Стены шевелились, я видел «их» — тысячи мелких существ, копошащихся в переплетении ветвей и мха. Жуки с панцирями цвета ржавчины, многоножки, извивающиеся между корнями, белые, жирные личинки, слепо тычущиеся в разлагающуюся древесину и черви, выглядывающие из-под мха…
Я не сомневался, что каждое из этих существ было чьими-то глазами и ушами. Кто-то как и Гнус изучал и наблюдал за мной. И вроде бы это место должно служить заслоном от врагов, вот только если вспомнить рассказы Грэма, подобное уничтожалось просто — выжигалось алхимиками и одаренными огневиками, было бы желание. Впрочем, от тварей или случайных отрядов охотников оно защитит.
Мне было не по себе в таком замкнутом пространстве, наполненном таким количеством различных тварей. Но я понимал одну простую вещь: если бы меня хотели убить — убили бы ещё на подходе. Гнус справился бы с этим за секунды, достаточно было бы приказать своим кровососам…
Но меня спокойно пропустили.
Я продолжал идти, стараясь не смотреть по сторонам. Не обращать внимание на шевеление стен, влажные шорохи, ощущение сотен взглядов, сфокусированных на моей спине.
Комар летел впереди, изредка оборачиваясь, если комары вообще могут оборачиваться, словно проверяя, не отстал ли я.
Коридор тянулся и тянулся. Мне уже казалось, что прошла вечность, хотя на деле, наверное, не больше пяти минут.
А потом впереди забрезжил свет.
Выход.
Я ускорил шаг, стараясь не выглядеть так, будто убегаю. Последние метры, последний поворот — и я выбрался на ту сторону.
— Наконец-то, — выдохнул я, когда покинул этот «Гниющий Коридор» — так я мысленно окрестил это место.
Свежий воздух ударил в лицо, и это было по-настоящему приятно. Конечно, он был относительно свежий — по сравнению с этим Гниющим Коридором даже болотная вонь казалась ароматом роз.
Я сделал несколько глубоких вдохов, приходя в себя. Теперь понятно было зачем нужен комар — даже этот длинный коридор пройти не заблудившись я бы не смог. Как только очутился снаружи, стал чувствовать себя увереннее и спокойнее.
И тут мой взгляд наткнулся на неожиданно знакомую фигуру.
Рыхлый.
Он стоял неподалеку от выхода из коридора и вокруг его ног, как обычно, копошились разномастные черви: толстые, тонкие, бледно-розовые и грязно-серые.
— Страшно было? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Нет, скорее… непривычно и неприятно. — честно ответил я.
Рыхлый хмыкнул.
Я огляделся. Мы стояли на небольшом островке твердой земли, только сейчас я понял, что придавало мне уверенности — именно твердая почва под ногами.
Впереди, вдали, виднелись очертания строений — то ли хижин, то ли землянок. Отсюда так и не скажешь. Нужно подойти поближе.
— Ожидал увидеть Морну, — сказал я честно.
— Морна просила встретить, — ответил Рыхлый. — Но сама ушла на время.
Куда ушла — он не уточнил, а я не стал спрашивать. Всё равно не ответит.
— Грэма, как я понимаю, не пустили, — заметил он.
— Да, Гнус сказал, что охотникам тут не рады.
Я вздохнул. Одна проблема — как теперь лечить Грэма, если его не пускают в деревню? Лира и её живососы были критически важны для продолжения лечения. Правда, скорее всего я усложняю. Ничего не мешает вывести Лиру к месту, где охраняет Гнус и дать ей возможность лечить Грэма, а потом проводить обратно.
— Да… так и есть. Гляжу он дал тебе Кусаку в проводники.
— А? Ты про этого? — мой палец указал на черного комара.
— Да, он. Любимый его комар. — подтвердил Рыхлый. — Ладно, пошли.
Рыхлый и двинулся по тропе, а комар Гнуса по прежнему жужжал где-то рядом, правда, уже не вел меня, доверил это Рыхлому.
Я пошёл следом, осторожно ступая по скользким камням и корням.
— Есть правила, — начал Рыхлый, не оборачиваясь. — Которые тебе следует знать, если не хочешь нажить себе проблем.
— Слушаю.
— Первое. Если вдруг начнешь с кем-то разговаривать, не спрашивай, откуда кто пришёл — у всех тут своя история, и не всегда она… приятная. Большинство не любят о ней вспоминать.
Я кивнул.
— Второе. Не предлагай «помощь» без просьбы — это воспринимается как жалость, а жалость — это оскорбление. Третье. Не трогай чужих питомцев, будь то насекомые, черви или что-нибудь ещё. У каждого гнилодарца своя связь со своими существами и вмешательство в эту связь… неприятно. Не все из нас… терпеливы, некоторые могут отреагировать весьма агрессивно.
— Понял.
Рыхлый остановился и повернулся ко мне.
— И ещё, — он понизил голос. — Если увидишь… измененные тела, то не пялься. Просто взгляни и отведи взгляд, будто ничего особенного не увидел.
— Понял?
— Да.
Вроде бы Рыхлый говорил банальные и понятные вещи, но очевидно, раз он предупреждает, значит были случаи.
— Некоторые, как я, нормально на это реагируют, — продолжил Рыхлый. — А некоторые буквально бесятся, ощущают себя… другими. Не всем по нраву тут находиться.
Я кивнул, обдумывая его слова. «Измененные тела» — это, видимо, те гнилодарцы, чьи Дары сильнее всего исказили их внешность. Как Морна с её когтями и клыками, только… хуже?
— А тебе по нраву, — неожиданно спросил я. — тут находиться?
Рыхлый остановился и повернулся ко мне.
— Да, — сказал он просто. — Я, в отличие от других, принял свою природу и не вижу в ней ничего плохого. Черви — часть меня, а я — часть них. Так устроен мой Дар и это нормально. И то, что другие видят в нем что-то противное, не моя проблема, а их.
Я молча кивнул. Что тут скажешь — я тоже считал, что он прав.
— Некоторые, кто торгует с другими одаренными, и видит жизнь не тут, а в посёлках… они хотят быть там, быть нормальными. — сказал он, перешагивая через топкое место. — и в этом их проблема. Они и так «нормальные», просто другие этого не понимают.
Я чувствовал в его словах легкую горечь от того, в этой ситуации никаких изменений ожидать невозможно. Пожалуй, Рыхлый был самым нормальным из всех, кого я встречал вообще. Это сложно объяснить, но чувствовалось в нем что-то другое. Словно этот человек принял собственную судьбу и просто живет эту жизнь ничего не ожидая, а просто делая всё возможное.
— Кстати, как мой подарок? — спросил он.
— Корнечервь?
— Он самый.
— Пока что не удрал никуда, — ответил я, следуя за Рыхлым, — Значит его устроил наш сад.
— Это хорошо. Значит, прижился.
Мы продолжили путь. Тропа петляла между кочками и лужами, иногда ныряя под корни деревьев, иногда поднимаясь на небольшие возвышенности. Деревьев собственно не было, остались только огромные пни, торчащие то тут то там.
— Скажи, почему ты относишься ко мне… вот так. Я же понимаю, что другие, скорее всего, будут смотреть на меня иначе. Возможно даже ненавидеть.
  
— Я — не другие. — ответил Рыхлый, а потом все же объяснил, — Твой Дар ведь не совсем обычный, я это чувствую.
Я ничего не ответил.
— Такие как я, старые гнилодарцы, чувствуют подобное. Ты пахнешь иначе. Земля под тобой откликается по-другому. Мои питомцы реагируют на тебя не так, как на других, а любой гнилодарец часто слушает «мнение» именно своих питомцев. Потому что они скажут больше, чем любой разговор с человеком.