Нечаянное счастье для попаданки, или Бабушка снова девушка

В этот момент он слегка накренился, но тут же выровнялся.
– Какой-то пол у вас тут неровный, – пробурчал он.
– Немедленно снимайте штаны! – воскликнула я и зашарила взглядом по телу мужчины, нет ли у него еще ран.
Навскидку это было непонятно. Темные волосы всклокочены, воротничок рубашки чуть надорван, штанина распорота и напиталась кровью.
– Девушка, ваши намеки неуместны, – явно держась на ногах из последних сил, произнес он.
– Да кто же тут намекает?! Я вам прямым текстом говорю: снимайте штаны! – Я с тревогой оценила объем натекшей из него крови. Выходило не меньше литра. Еще немного и откачивать уже будет некого. – Ой, да и бог с вами! – Я подхватила его под руку и потянула вниз, на пол.
Хорошо, что трактирщик наконец-то отмер и помог мне это сделать, иначе бы мужчина просто рухнул, а я бы его не удержала.
– Нужно наложить жгут. Немедленно!
– Сейчас-сейчас, – засуетился трактирщик, вытаскивая из брюк довольно тонкий кожаный ремень.
– Вы страшная девушка, – усмехнулся брюнет. Его взгляд уже плыл от потери крови. – Со всех мужчин норовите стянуть штаны, а сами даже шляпку не сняли.
– Какая есть, – напряженно ответила я, протягивая под его ногой ремень.
Это не нога, а ствол баобаба какой-то! И где таких лосей выкармливают? Причем это все мышцы, а не жир!
Вместе с трактирщиком мы затянули импровизированный жгут. Кровь остановилась, но что у него там за рана, пока было непонятно.
– Люси, неси ножницы, – устало обратилась я к стоявшей рядом девушке, которая прикрыла рот рукой и хлопала глазами.
– А-а… з-зачем?
– Неси, дура! – закричал на нее трактирщик.
– Я надеюсь, за лекарем послали? – с беспокойством спросила я у него.
Первую помощь мы, конечно, оказали, но я не медик и что делать дальше – понимаю смутно. Знаю одно: в таких ситуациях нужно делать все, что в твоих силах, и даже больше.
– Послали, а как же не послать? Должен уже быть, если только его не вызвали за город.
Мы с трактирщиком, не сговариваясь, посмотрели на дверь, но никто из нее не появился.
– А что с папой? Он умер? – раздалось над нашими головами, и я увидела сидевшего на столе Жорика.
Он с таким ужасом смотрел на кровь на полу и прикрывшего глаза отца, что я встала и обняла ребенка.
– Нет, папа жив, просто отдыхает.
– Но там же… кровь, – поднял мальчик на меня большие глаза.
– Твой отец ранен, но он у тебя очень сильный и справится. Скоро придет лекарь и вылечит его.
Мужчина приоткрыл осоловелые глаза. Было видно, что в сознание он находится усилием воли.
– Жорж, все хорошо. Сейчас я немного отдохну, и поедем домой.
– Вот ножницы, – рядом оказалась Люси и протянула мне такой огромный экземпляр, что даже стало интересно, что такое им режут.
– А поменьше ничего не было?
– Дура, ты зачем ножницы для стрижки овец приволокла?! – трактирщик сел прямо на пол около раненого и почесал макушку. – Я вообще думал, что они давно потерялись.
– Чтобы разрезать штанину, подойдут и они, – махнула я рукой и попыталась отойти от мальчика, но он неожиданно сильно ухватился за меня, не пуская. – Не переживай, все будет хорошо.
Я погладила его по голове, отметив, что у меня руки перепачканы в крови и она уже успела засохнуть. Платью тоже досталось. И в чем мне теперь ходить, если оно у меня единственное? Не считать же те, из которых Элис уже выросла. Но буду думать об этом позже.
Жорик меня все же отпустил. Ему было страшно, но отцу он хотел помочь сильнее. Я уже хотела попросить Люси увести его куда-нибудь, но по виду мальчишки поняла, что он скорее устроит истерику, но с места не сдвинется. Уж точно не с какой-то незнакомой служанкой.
Я разрезала штанину и убрала из раны ткань. К горлу подкатила тошнота. Порез был рваным и некрасивым, и в нем застряла какая-то металлическая штуковина. Видимо, пока мужчина шел с ребенком, она продолжала его травмировать и уже здесь повредила бедренную артерию. Очень опасная рана. Я такую видела однажды. Человеку не успели помочь, и он истек кровью буквально за пару минут. Я тогда возвращалась из школы, а над ним суетились санитары.
 
– Да где же этот лекарь? – прорычала я, хмуро осматриваю мужчину.
Наконец, дверь с грохотом отворилась и, освобождая меня от ответственности за жизнь мужчины, нужный человек появился на пороге.
– Сюда! – тут же подхватился трактирщик. – Вот, это граф Риярд. Он ранен!
Надо же, целый граф. И почему его тогда так боятся? Наоборот ведь должны всячески угождать. Или в этом мире все иначе?
– Мне уже сообщили, – лекарь снял сюртук и шляпу и кинул их в руки трактирщика. – Дорогуша, а вы что здесь делаете? – удивился он, увидев меня рядом с пострадавшим.
– Помогаю в меру сил.
Он нахмурился и взглянул так, будто я собралась отнять у него его хлеб:
– Можете быть свободны, дорогуша. Насколько я знаю, вы не оканчивали медицинский университет. Дальше я сам.
– Да ради бога, – пробормотала я, собираясь встать, но меня внезапно снова ухватили за руку.
Только теперь это сделал не мальчик, а его отец.
Я встретилась взглядом с мужчиной и только тут обратила внимание, какие они у него необычные: голубые и яркие, опушенные густыми ресницами. Для брюнетов такой цвет редкость. И вообще мужчина был очень интересным. Не классический красавчик, но женская погибель точно. Эх, где мои семнадцать лет?
Хотя о чем это я? Чур меня, чур!
Н-да, в молодое тело я-то попала, а вот образ мыслей остался прежним. Надеюсь, я скоро привыкну и перестану брюзжать по-стариковски даже про себя. Иначе так и выдать себя можно.
– Уведите Жоржа отсюда. Нечего ему тут делать, – тихо попросил он.
Я кивнула, и он отпустил мою руку. Мужчина был прав. Нечего ребенку здесь оставаться. Надеюсь, мне удастся его уговорить.
Подошла к мальчику:
– Жорик, лекарь сейчас будет лечить твоего папу, и ему ненужно мешать.
– А я и не буду мешать, – уверил он меня. – Буду сидеть тихо-тихо.
– А вдруг не получится и ты помешаешь? Давай мы лучше с тобой пойдем пить сладкий чай? А потом придем к папе и принесем ему чего-нибудь вкусного.
– Вкусного?
– Конечно! Когда человек выздоравливает, ему нужно кушать много вкусного. – Я помогла мальчику спрыгнуть на пол и взяла за руку.
– А почему, когда я болею, мне не дают вкусного?
– Ну, болячки бывают разные. И вообще, что для тебя вкусное? Что ты любишь больше всего?
Так, забалтывая мальчика, я увела его из зала. Следом шел трактирщик.
– Пойдемте в кухню. Вы ведь еще не завтракали, – он показал рукой направление.
– Мне бы помыться и отдать в чистку платье, – со вздохом посмотрела я на грязные манжеты и подол.
– Это к Люси. Отдайте ей, она все сделает.
– А сколько это будет стоить?
– Пяти медяшек хватит. – Мы подошли к умывальнику, который стоял в кухне. – Вот, умывайтесь.
– Спасибо. Жорик, давай мыть руки, – позвала я мальчика, который с интересом разглядывал кухню.
Стоило нам сесть за стол, как перед нами тут же поставили омлет, булочки с капустой и компот.
Я с удовольствием приступила к еде. Признаться, проголодалась сильно. Организм явно восстанавливался после болезни и требовал подкрепиться. Потому, наверное, не сразу заметила, что мальчик ничего не ест, только ковыряется в тарелке.
– Жорик, ты чего?
– Я не голоден, – он упорно смотрел куда угодно, только не на меня.
– Эй, с твоим отцом все будет хорошо! Вон он какой у тебя большой и сильный!
Губы мальчика внезапно задрожали, и он поднял на меня полные слез глаза:
– А вдруг он умрет и навсегда исчезнет, как мама?
– Твоя мама умерла?
– Не знаю, – он отвел взгляд. – Она просто исчезла. Мне так Абигайль рассказывала.
– А кто такая Абигайль? Твоя подруга?
– Нет, вторая папина жена.
– Может, стоит ей дать знать, что с вами случилось?
Жорик посмотрел на меня совсем хмуро и буркнул: