Нечаянное счастье для попаданки, или Бабушка снова девушка

– А-а-а!
– Падает! – внезапно ворвались в мои мысли крики и удивленные возгласы с улицы.
Я отложил дневник и поспешила к окну. Увидела застывших посреди улицы прохожих. На их лицах читалось волнение и страх, и все люди указывали в небо. А там странными рывками падал, иначе не скажешь, дракон. На его спине было какое-то приспособление, похожее на кабину, но разглядеть подробнее не получалось.
А дракон то выравнивался, то почти камнем падал вниз. И происходило это все совсем близко! Я раскрыла ставни и почти по пояс вылезла из окна, напряженно следя за разворачивающимися событиями и изо всех сил надеясь, что дракону все же удастся выровняться и нормально приземлиться.
Как дракон приземлился, я все же не увидела, но одно то, что он не рухнул на остроконечные крыши домов, уже вселяло оптимизм. Гостиница стояла на окраине городка и было понятно, что он упал в поле неподалеку. Внезапно меня посетила мысль, от которой я похолодела: а что, если конструкция на его спине предназначалась для перевозки людей? Вот и в дневнике Элис упоминалось о каком-то пассажирском драконе. Я на это не обратила внимание. Драконы, дирижабли – это все пока за пределами моего адекватного восприятия, а уж пассажирские драконы – тем более. А выходило, что на драконе могли быть люди, которым нужна помощь!
Я схватила платье и попыталась разобраться, как его надеть. И только после того, как натянула его и начала лихорадочно затягивать впереди шнуровку, подумала о том, куда собралась нестись. Вообще-то там упал дракон. Огромный зверь. Не технический агрегат вроде самолета, а зверь! Да и местные наверняка лучше залетной попаданки знают, что делать в таких случаях.
Я растерянно застыла на месте, внезапно ощутив себя беспомощной и чужой в этом мире. Но я давно научилась быстро брать себя в руки и отодвинула это чувство подальше. По привычке потерла грудь слева, где часто ныло сердце. Поняла, что ничего у меня сейчас не ноет, и покачала головой.
И все же спокойно сидеть в номере было выше мои сил. Я решила нормально одеться, спуститься и узнать, что произошло и не нужна ли какая-то помощь.
Затянула шнуровку и осмотрела себя. Платье явно ученическое, и я в нем выглядела совсем юной. Переплела косу, обулась в сапожки и повертела в руках шляпку. Надевать ее или нет? Я не привыкла носить такие головные уборы, но на улице простоволосых дам и мужчин не видела. Все же приладила ее на голову, завязана бант под подбородком и, не забыв вернуть вещи в чемодан, а его под кровать, решительно вышла из номера.
Сердце при этом у меня колотилось, как сумасшедшее. По сути, я выходила не из номера, а в новую жизнь.
 
Глава 4. Раненные
 
Не успела я спуститься вниз в общий зал, как увидела суету у входа в гостиницу.
– Лекаря сюда! – услышала громкий решительный мужской голос, в котором проскакивали нотки паники, и в дверях появился высокий темноволосый мужчина. Он загородил своей фигурой весь проем и заслонил свет, и я не сумела его рассмотреть, но стоило ему пройти немного вперед, как внешность этого шкафа перестала меня волновать – у него на руках лежал ребенок лет пяти-семи, лицо которого было залито кровью.
При виде гостей хозяин посерел лицом и тихонечко сполз по стеночке. Люси и еще одна женщина вместо того, чтобы броситься им на помощь, начали креститься и застыли в ступоре, а в зале, где завтракали несколько постояльцев, стало очень тихо.
И что это значит? Они словно привидение увидели. Или так боятся крови? А может, этого человека?
К черту! Ребенку нужна помощь и немедленно!
– В зал! – скомандовала я и первая направилась к одному из свободных столов. – Кладите ребенка сюда. Люси, – обратилась я к застывшей неподалеку служанке. – Неси воду, спирт и бинты или другие чистые тряпки.
Посмотрела на мальчика, который не был без сознания, как мне показалось вначале, а смотрел на меня большими перепуганными голубыми глазами. Лицо его было в крови, как и половина его светлой шевелюры, но он был в сознании. Уже хорошо. Значит, есть вероятность, что все не так страшно, как выглядит. Раны на голове всегда сильно кровоточат и кажутся гораздо опаснее, чем есть на самом деле.
 
– Вы лекарка? – спросил мужчина.
– А разве не похожа? – ответила я, разглядывая мальчишку. У него был рассечен лоб, но насколько все серьезно, понять с ходу невозможно. Я достала из кармана юбки чистый платок с вышитой монограммой «ЭКВ» и зажала им кровоточащую рану. Обернулась, чтобы понять, несут ли мне требуемое, и увидела, что Люси так и не сдвинулась с места. – Ты еще здесь?! – Рявкнула я, и девушка наконец рванула прочь, как и другая женщина, с которой они работали в зале. – И за лекарем пошлите! – крикнула уже вдогонку.
– Кто вы? – мужчина стоял за спиной и нависал надо мной, как скала. От него исходила мощная энергетика силы, но мне сейчас было не до него.
– Элис, – ответила и улыбнулась мальчику, который с каждой секундой выглядел все более испуганным.
Видимо, реакция отца пугала его гораздо больше, чем сама рана.
– Элис?! Какая еще Элис?! – рявкнул мужчина над ухом, и мальчик вздрогнул всем телом.
– Не пугайте мальчика, – зло зыркнула я за плечо и снова улыбнулась ребенку. – Скажи, как тебя зовут?
– Жорж, – тихо ответил он.
– Какое серьезное имя, – уважительно кивнула я, трогая его за руки и ноги и пристально наблюдая за его реакцией. Нужно убедиться, что у него нет других опасных травм. Часто с перепуга и на адреналине человек не осознает, что ранен. – Скажи, что болит?
– Голова. Немного, – хлопая глазами с длинными светлыми ресницами, ответил он. – Я упал с дракона.
– Ничего себе! – восхитилась я. – Упал с дракона и только небольшую царапинку на лбу получил? Ну ты силен!
– Меня отец держал, – посмотрел он мне за плечо.
Ага, чувствую, как тот нависает сзади и сопит над ухом.
– Отец – это хорошо. Отцы – они такие: самые смелые и сильные, – улыбнулась мальчику и снова обернулась посмотреть, куда запропастилась Люси. Увидела ее с тазом воды. – Сейчас мы промоем твою боевую рану и перевяжем, чтобы она больше не кровоточила.
– Боевую? – глаза Жорика загорелись.
– Конечно! Ты же пережил настоящее воздушное сражение! – я показала Люси глазами, куда поставить таз с водой, взяла из ее рук чистые тряпочки, намочила и начала смывать с его лица кровь. Действительно, других ран у него видно не было.
– А разве мы с кем-то сражались? – удивился мальчик.
– Конечно! Вы же сражались за свою жизнь с целым небом! – продолжила я забалтывать Жорика, умывая его и удерживая у раны мальчика уже намокший от крови платок.
Убрала платок и увидела, что рана не такая уж и страшная, кровь тоже уже начала останавливаться. Хотела обработать края раны спиртом, но тут Люси открыла и протянула мне маленькую коробочку с желтоватым порошком, похожим на наш стрептоцид:
– Вот, это чтобы рана не воспалилась. Я брату часто царапины присыпаю. Оно почти не щиплет и всегда помогает. А потом можно и перевязать.
– Хорошо, присыпай, – кивнула, решив, что девушка точно знает, что делает.
Потом мы с ней вдвоем быстро перевязали голову Жорика. Мальчик тут же попытался сесть, но я его придержала.
– Полежи, ты потерял много крови, от того может кружится голова.
– Так с ним теперь все в порядке? – раздался из-за спины хриплый голос.
– Думаю, да. Но лучше дождаться лекаря, чтобы он его осмотрел. Возможно, у мальчика сотрясение мозга.
– А ты разве не лекарь? – удивленно спросил меня мальчик.
– Нет, Жорик, я не лекарь. Я просто Элис.
Тут Люси, которая все это время стояла напротив и не решалась лишний раз даже поднять глаза – так боялась стоявшего позади меня мужчины, – как-то странно повела бровью, а потом кивнула куда-то вниз. Я опустила взгляд на пол и увидела лужу крови! Буквально – лужу! Проследила взглядом, откуда она могла появиться, и увидела промокшую насквозь штанину горе-отца.