"Северная корона". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

Пришельцы, кажется, собирались спать, так ему показалось. А даже если нет, он ожидал, что они останутся у машины, пока не услышал шаги за своей спиной. Обернувшись, он увидел, что к нему приближается Альда – самая безобидная в этой шайке.
По крайней мере, она казалась ему безобидной. После того, что сделал Рале, он уже не знал, чего от них ожидать.
– Как ты? – спросила она, присаживаясь на землю рядом с ним.
  
– Я? Чувствую себя так, будто это мой корабль вдруг разбился на этой планете!
– В смысле?
– Это мой мир, я родился здесь и вырос, но… У меня такое ощущение, будто я впервые попал сюда. Наверное, это было ошибкой… То, что мы так и не решились исследовать джунгли.
Потому что вместе с джунглями они упустили лучшее, что было в этой планете. Настоящее! Они сами себе создали ограничения, когда ограничений не было. Для них – для трех поколений! – Арахна была безжизненным куском камня, на котором таится что-то страшное, то, к чему лучше не приближаться.
Да, кое-что они узнали, но лишь потому, что вынуждены были узнать. Они дали имена некоторым животным и растениям, тем самым чуть приблизив их к себе. Однако Блейн теперь видел, насколько ничтожны были их достижения. Они не посмотрели в эту сторону, не нарисовали атлас этих растений, не изучили их свойства…
Все это он теперь пытался объяснить Альде. Он и сам не знал, зачем. Пожалуй, говоря с ней, он пытался объяснить новую правду и самому себе.
– Мы жили в ожидании, – признал он. – Помощи, спасения, чего угодно. Мы сидели и ждали, а наша жизнь проходила мимо! Возможно, для первого поколения это еще было простительно. Они не к такому готовились, они, действительно, потерпели бедствие и помнили другую жизнь. Они знали, что там, в космосе, остались другие корабли, и надеялись на их помощь. Но уже второму поколению стоило бы задуматься! Если никто не пришел сразу… придет ли вообще?
– Людям привычна вера в лучшее, – заметила Альда. – Это нормально.
– Может быть, но только до тех пор, пока вера в лучшее не мешает работать над собой. Понимаешь… Мы ждали, убеждая себя, что наше существование на Арахне ограничено. Этим мы лишили себя запасов и ресурсов, теперь мы в тупике! Что мы будем делать, если вы не поможете нам?
– Не думай об этом, лучше расскажи мне про свое детство.
Он подозревал, что Альда просто пытается его отвлечь, ведь его будущее было незавидным. А может, ей и правда было интересно, она ведь исследовательница! Ему нечего было скрывать, да и спать все равно не хотелось.
Но его рассказ получился коротким. Жизнь на Арахне была размеренной, скудной и слишком осторожной, чтобы называться полноценной. Новорожденные дети некоторое время проводили с матерями – но ровно столько, сколько требовалось для грудного вскармливания. После этого они отправлялись на воспитание в общую группу.
– Так, подожди… – нахмурилась Альда. – Как же твои родители это допустили?
– На Арахне нет родителей в том смысле, который ты придаешь этому слову. И семей тоже нет…
Он понимал, о чем она говорит, лишь потому, что первое поколение еще пыталось сохранить традиции Земли. Муж и жена, брак, дети – вот что было для них важно. Но на Арахне эта система ценностей не работала. Люди слишком часто умирали, дети оставались сиротами, и было принято решение сразу приучать их к общему воспитанию. Нет, они знали, кто их родители, и родители их навещали. Но вместе с тем новое поколение постоянно оставалось под присмотром, это уменьшало риск, что дети погибнут.
Из-за этого, пожалуй, и стали ненужными браки. Если кто-то хотел провести всю жизнь только с одним партнером – это было его право, однако никакой закон к этому не обязывал. Чаще всего партнеры появлялись на время, по настроению, и так же быстро исчезали. Благодаря этой новой традиции рождалось куда больше детей, чем при былой моногамии.
– То есть, Крита – не твоя невеста? – удивилась Альда.
– Нет, конечно, – рассмеялся он. – Крита очень помогла мне, когда исчез мой отец, она меня поддержала. Но это и не удивительно, ведь мы знакомы с детства.
– Это не удивительно, потому что она тебя любит.
– И вот опять ты думаешь по-земному, – покачал головой Блейн. – У нас такого нет. Любовь… На Арахне нет места для любви!
Альда многозначительно улыбнулась, будто знала тайну, скрытую от него, но спорить не стала. Она лишь попросила:
– Продолжай, пожалуйста.
Свою мать Блейн почти не помнил – в памяти остались только вспышки, фрагменты тех редких встреч, что у них были. Она умерла рано, так что ему общее воспитание как раз помогло. А вот отец заходил к нему часто и, когда Блейн стал чуть старше, позволил поселиться рядом с собой.
Но для советников это не было таким уж большим подвигом. Они нуждались в наследниках, чтобы передать семейные знания и власть. В ту пору Блейн был близок с отцом, он и подумать не мог, что все закончится вот так.
Его мир был камнем, металлом и страхом. Ему день за днем внушали, что жить можно только возле корабля, а всего остального надлежит бояться. Лучше и вовсе не расслабляться, даже дома, дольше проживешь! Поэтому он, выбираясь в джунгли, не присматривался к ярким цветам и не искал новые возможности, он хотел как можно быстрее вернуться в свою уютную темную нору.
Сейчас было странно рассказывать о том, что он будто жил с закрытыми глазами.
– Но твой отец умел мыслить свободно, – указала Альда. – Удивительно, что он не научил тебя этому.
– Не только я совершал ошибки, он – тоже. Он был увлечен своими исследованиями, а мне было плевать на них. Пожалуй, он все ждал, когда я образумлюсь! Как видишь, не дождался.
А потом Фостер оказался здесь, он проходил по этой земле и смотрел на эти растения. Он был один, когда обнаружил гору костей! Блейн многое отдал бы, чтобы узнать, о чем он тогда думал. Было ли ему страшно? Да, это точно, тут кому угодно было бы страшно, кроме этих пришельцев, которые сами страшнее чудовищ. И все же Фостер не поддался страху, какая-то неведомая сила гнала его дальше, не позволяя умереть на месте и покончить со своими страданиями.
Он даже не мог дышать… Блейн думал, что тоже не сможет. Отправляясь в экспедицию, он запасся масками, спасающими его от болотной отравы, зависшей в воздухе. Вот только Альда забрала эти маски в первый же день.
– Ты способен адаптироваться, – пояснила она. – Ты и остальные. Но нужно делать это постепенно.
– То есть?
– Те микроорганизмы, которые мы обнаружили в вас… Они помогают быстрой адаптации. Ты всю жизнь жил возле реки, там один тип воздуха. В джунглях он меняется, но постепенно. Мы будем запускать его в машину по чуть-чуть, чтобы ты привык.
– Но как же вы? В вас-то нет паразитов!
– Нам это и не нужно, – загадочно улыбнулась Альда.
Ее план, безумный и разрушительный на первый взгляд, сработал. Поначалу у Блейна кружилась голова, его тошнило, мысли путались – совсем как раньше, когда он оказывался в глубине джунглей. Но постепенно он привыкал, и это убирало еще одно препятствие с пути исследования планеты.
Почему должны были появиться чужаки, чтобы показать им, как много они могут?
Ответа на этот вопрос он не знал.
А пришельцы, в свою очередь, действительно не поддавались влиянию Арахны. Блейн уже не сомневался, что они не люди. Он просто пока не разобрался, кто они такие.
– Честно говоря, я даже не знаю, на что я надеюсь.
Он решился сказать ей то, что давно уже не давало ему покоя, подтачивая его силы.
– На то, что мы найдем твоего отца и спасем колонию, разве нет? – удивилась Альда.
– Даже если мы ее спасем, это будет серая и унылая жизнь. Эти домики, эти камни, вечный страх… Вы дадите нам машины, если очень повезет. Но мы все равно будем существовать. И если раньше мы существовали с надеждой на чудесное спасение, то теперь уже я не знаю, за что держаться.
  
– Не о том думаешь. Мы ведь не просто выделим вам машины. Мы поможем, когда узнаем, чем именно ценна ваша планета. И от этого зависит, чем вы будете заниматься и каким станет ваше будущее! А теперь тебе нужно отдохнуть. Мы продолжим путь, как только рассветет.