Башня

– Поэтому я и предлагаю сменить район.
– Жаль. Мне здесь нравится… У тебя есть конкретные предложения?
– В Карелии полно сказочно красивых мест. Неподалеку отсюда, например, находятся горы Петсиваара.
– Горы?
– Горы – это, пожалуй, громко. Но это довольно большой скальный массив. Фантастически красиво, а населенных пунктов мало.
– А олени там водятся?
– Будут тебе олени.
  
– Тогда я согласен.
* * *
Прошло два месяца с того дня, как Иван оказался на острове. За это время он похудел на пять килограммов, но кое-что, что невозможно взвесить, приобрел… Группа тоже понесла потери – на занятиях по горной подготовке во время подъема сорвался и погиб Саня Турок – скромный и застенчивый парень-сибиряк. Фактически группа потеряла и Плохиша – все чаще в поведении бывшего морпеха стали замечать странности, и Седой принял решение убрать его из группы. В последнее время Плохиша использовали только для несения караульной службы на острове. Плохиш обижался.
Ивана сильно напрягало отсутствие связи с Лизой. И однажды он решился на разговор с Седым. Седой выслушал Ивана и укорил: что же ты, Иван Сергеич, раньше-то мне ничего не мог сказать? – и на следующий день послал Братишку в Петербург. Братишка съездил, встретился с Лизой и передал ей записку от Ивана… Обратно привез сделанную телефоном запись. На записи Лиза выглядела похудевшей, но счастливой. Слегка смущаясь, она сказала в камеру: Ваня, я тебя люблю. Жду всегда. Возвращайся скорее…
От себя Братишка добавил:
– Повезло тебе, Робинзон. Такая, понимаешь, женщина, что…
Он покачал головой, отдал Ивану телефон и отошел, так и не объяснив, какая «такая». А Ивану этого и не требовалось. В тот вечер он раз двадцать прокрутил запись и бродил по острову слегка обалдевший…
* * *
В середине июня Полковник снова нагрянул на остров. Как всегда – внезапно. Выглядел очень усталым. Спросил Ворона:
– Как ваши «нерпы», Алексей Василич, – готовы попробовать себя в деле?
Ворон понял, что вопрос задан не просто так.
– Группа в хорошей кондиции, – ответил Ворон. – Да вот я не готов. – И пояснил: – Неудачно прыгнул вчера, потянул мышцы.
Полковник прищурился, произнес:
– А без вашего участия они что – ничего не могут?
– Почему же не могут? Могут. Конечно, Кремль штурмом не возьмут – не по зубам, но реальную задачу выполнят. Боевые тройки работают вполне на уровне, слаженно. Сейчас отрабатываем взаимодействие.
– Тогда слушайте вводную: послезавтра из Выборга в Москву этапом отправят четверых наших товарищей. Есть возможность отбить. Конвой – пять-шесть человек… Справятся?
– Должны.
– Кто будет командовать группой?
– Робинзон.
– Хорошо. Пригласите товарища Робинзона сюда. Потолкуем.
* * *
Поздним вечером Седой поднял группу. Ничего не объясняя, приказал погрузиться в лодки. С оружием. Около полуночи вышли из бухты, на острове остались только Ворон и Плохиш. Плохиш проводил уходящие лодки тоскливым взглядом. Шли минут сорок. Высадились на каком-то острове. Минуты три двигались вглубь острова, поднимались все выше и выше. Подъем окончился на плоской верхушке горы. Посредине были сложены поленья. Седой подошел, чиркнул спичкой и запалил бересту. «Нерпы» окружили костер. Все молчали – понимали, что происходит что-то особенное. Через минуту пламя охватило поленья. Шел период белых ночей, в полночь было светло почти так же, как днем, и только пламя костра создавало намек на ночь. Седой прошел по кругу, внимательно посмотрел в лицо каждому. Потом сказал:
– Почти два месяца мы работали. Все вместе. И сейчас все вместе мы совершим древний обряд. Я планировал сделать это по завершении учебы. Но жизнь вносит коррективы. – Седой умолк, потом негромко произнес: – Завтра вам предстоит принять боевое крещение. Кто не готов – может отказаться…
Было очень тихо, только пламя гудело. Седой встал в круг бойцов, начал говорить:
– Этому обряду тысячи лет, его совершали наши предки… Посмотрите на огонь. На его завораживающее движение. На его насыщенный цвет… Попытайтесь проникнуть взглядом в глубь пламени, в сердце его, в душу его… Огонь – это символ жизни, символ борьбы, символ очищения. Недаром огонь такого же цвета, как и кровь. И так же горяч… Издревле огонь почитался нашими пращурами. Наши предки приносили жертвы огню… Огонь – вечен. Смотрите на пламя, наслаждайтесь им, его цветом, его бесконечными переменами… Тысячи лет человек смотрит на пламя. Так же, как смотрим на него мы сейчас. И наши глаза – это глаза сотен поколений наших предков – северных охотников, землепашцев и воинов. Все они стоят за нашей спиной. Они – наши отцы и деды – всегда стоят там.
Трещало пламя, искры взлетали в бледное небо, дрожал раскаленный воздух. Вокруг огня стояли девять мужчин с оружием. На многие километры вокруг лежала вода – древнее славянское озеро-море Нево. Спокойно и уверенно звучал голос Седого:
– А за спинами наших дедов стоят прадеды… А за их спинами – предыдущее поколение. И нет им конца. Все они стоят у нас за спиной. Всегда. От нашего рождения и до смерти. Если мы прислушаемся, то сможем услышать их голоса, ощутить их дыхание. Веками, тысячелетиями защищали они нашу землю. И доверили ее нам. Ради этого стоит жить. А если ты знаешь, ради чего стоит жить, то знаешь, ради чего стоит умереть… Вместе с Родиной наши предки передали нам частицу своей скорби и знания. И часть силы своей передали они нам… Это великая сила. Это самая великая сила на земле… Смотрите на огонь – огонь вечный, закаляющий и укрепляющий. Вы видите в пламени лица своих предков – мужественные и строгие. Лица воинов. Лица героев. Стойких в бою, бесстрашных и беспощадных… А теперь закройте глаза и положите руки на плечи друг другу. Замкните круг. Таким образом вы объединяете свою силу с силой предков. Их волю со своей волей. Их судьбу со своею судьбою. Вы делаетесь все сильней и сильней, вы уже сделались сильны невероятно, потому что в вас перетекла сила всех поколений наших предков. Нет такой меры, которой можно было бы измерить эту фантастическую мощь. А вместе с силой вы принимаете ответственность. За нашу землю и друг за друга… Смотрите на огонь! Заряжайтесь его энергией. Смотрите, как поднимаются в небо искры. Они парят на столбе горячего воздуха. Этот столб – порождение пламени и продолжение его. Он поднимается к небесам.
Искры поднимались вверх, растворялись в синеве и превращались в бледные на бледном небе звезды. Иван смотрел на столб горячего воздуха и тоже поднимался вверх… вверх… вверх…
* * *
Иван, Братишка и Грач сидели внутри фургончика «тойота-хайэйс». Когда полтора часа назад его поставили на позицию, он был в тени. Но за полтора часа солнце передвинулось, фургон оказался на солнцепеке. Всего за четверть часа темно-синяя коробка фургона нагрелась так, что внутри стало нечем дышать. Если в тени был тридцать один градус, то в фургоне все сорок. «Нерпы» сидели мокрые и не имели права хотя бы чуть-чуть приоткрыть дверцу… Время тянулось медленно. Они ждали, когда заверещит рация и Доктор скажет: едет! – но рация молчала. Иван поглядывал в щель. Видел сонную товарную станцию – пакгаузы, пути с пустыми вагонами, свору бродячих собак и бредущую вдоль путей пьяную бабку…
– Костя, – позвал Братишка.
– Чего? – отозвался Грач.
– Ты как насчет пивка холодненького?
Грач покосился на Братишку и сказал: тьфу!.. Братишка покачал головой:
– Зря отказываешься, брат. Право слово, зря… Вот представь себе: достаем из холодильника бутылку пива. Она, блин, запотевшая, тяжелая… Холодная! И вот мы берем эту бутылку и срываем с нее крышку. Бутылка говорит: оп! Губами своими говорит она: оп! И – начинают подниматься из темной глубины ее пузырьки…
  
– Братишка! – позвал Иван.
Братишка даже головы не повернул, ответил:
– Не мешай, командир, не перебивай… Никто, командир, не обещал, что будет легко… из таинственной глубины ее начинают подниматься пузырьки. И – пена. Плотная, благородная пена…