Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Были рабочие, одетые лучше, - в куртках, в рукавицах, с защитными масками. У них инструмент как раз был – у кого кувалда, у кого монтировка, у кого даже механический резак. Гедимин нашёл и бригадиров – им достались, кроме обычной одежды, широкие пояса из бизоньей кожи и шапки с меховой опушкой, и у них на лицах были нарисованы спирали – всё той же смесью жира и сажи. Краска полагалась не всем – рабочие с кувалдами «обходились» одной полосой на щеке.
По «двору» прогромыхал флиппер с прицепом, полным листьев. Ангары для транспорта примыкали к убежищу, и там сейчас стояла пара «двухколёсок» - остальные разъезжали по городу и округе. Приехали на «флипе» трое – двое рабочих и «воин»-водитель в кожаной куртке. Он так и сидел за штурвалом, пока прицеп разгружали, - весь в бляхах из цветного фрила, с крысиными резцами на шлеме и «самострелом» у пояса. «А оружие-то серийное,» - Гедимин покосился на ближайших охранников и кивнул собственным мыслям. «Клепают сами, по одному чертежу. Внизу, в убежище. Из добытого в развалинах – но сами. И детали для «флипов», и одежду, и… и пищу тоже. Вся промышленность – внизу. А вот турели… Хм. Есть явный «самопал». А есть довоенные. Откуда у гражданского убежища столько турелей?»
Кто-то тихо вздохнул над ухом. Гедимин вспоминал, видел ли он следы перестрелок не с крысами и хоть какие-нибудь намёки на присутствие тарконов в Массете… или не тарконов, а людей не из «Халага»?.. От неожиданности он вздрогнул, и прозрачные стены снова уплотнились. Теперь каждый смотрел своими глазами.
- Убежище… - Микаель снова вздохнул. – Да, вначале их было два. Но, Гедимин… даже до превращения в таркона нужно дожить. А вы сами знаете, как тогда подходили к планированию. Когда «Халаг» нашёл закрытый люк, внутри были только кости. И много полезного для нового города. Теперь он растёт. Наверное, вы видели следы шин к северу от озера Оллья…
Гедимин вспомнил «Гвулу». «Может, они с «Халагом» уже столкнулись,» - он отогнал видения следов такой стычки на юге. «И, кажется, «Халаг» сильнее. Хорошо, что никто нормальный здесь не живёт!»
- Микаель, - сармат думал было подключиться к зрению «квантового», но перед глазами и после первой попытки всё плыло, а голова кружилась. – Эти халагцы, - у них есть земледелие? А живность разводят? Наверху растений я не видел, но собака вроде пробегала. Внизу есть оранжереи?
Вольт издал невесёлый смешок.
- Нет, Гедимин. Подземные оранжереи – это «Скай». Стараниями биологов из древнего мира. Тут пытались что-то сажать наверху. Кажется, кукурузу. Но в Старом Городе она расти не будет. Нужна чистая земля. Собаки? Да, есть. Мелкая порода. На шкурки и мясо для местных правителей. Остальным не хватает. А, вы видели наверху… Это «нюхач», первая линия обороны от крыс.
- Ну, хоть что-то, - пробормотал Гедимин, думая о кожаных куртках и украшениях из рогов. «Эти халагцы хотя бы запасливые. И провели наверх коммуникации. Правда, не смогли без «мартышечьей» дури…» - он вспомнил объявление и поморщился. Кажется, на лицах некоторых рабочих были синяки и ссадины – и не от случайно отлетевших обломков…
- До кастового деления Ликаны тут всё-таки не дошло, - заметил Вольт – сармат думал слишком громко. – Лучших бойцов и плодовитых женщин отбирают по всем этажам. Правители поощряют полезных людей, перепадает и их семьям. Но… м-да. Самому интересно, могут ли наши потомки друг друга не есть. И при этом не превращаться ни во что странное. Может, к востоку от Олльи…
Гедимин пожал плечами.
33.01.281 от Применения. Западная пустошь, к северо-западу от озера Оллья
Реки, текущие из-под северных ледников, уже в верховьях обмелели, но собранные по холмам родники ещё как-то питали их. Дальше к югу, на равнине, вода заканчивалась – потоки обрывались «слепыми» озерами в расширениях бывших русел. Ещё южнее о них напоминали только валуны в засохшей тине да стены тростника на месте пропавших рек. И редкие деревья, остатки приречных лесов, - с тех пор, как в Западных Пустошах появились стада копытных, степь вернула себе владения. Сильно поредевшие рощи ещё тянулись вдоль рек, но сквозь них уже ни к чему было прорубаться. И подлесок, и молодые деревца выедались почти дочиста, и когда старые деревья падали, на замену десятку вставало, если повезёт, всего одно. Рощи теперь просматривались насквозь – и издалека были видны метки, вырезанные на стволах и начерченные на любом заметном валуне. Люди «Халага» не жалели рук и краски, помечая, докуда доехали их колымаги.
Один знак был намалёван на «меченом камне» Гедимина, прямо поверх предупреждающих символов. Сармат, морщась, выжег жировую основу и смахнул пепел. Отчего-то «мартышечьи» метки раздражали его сильнее, чем затянувший символы мох, пятна лишайника или птичий помёт.
Тростник в русле реки был срезан, крупные валуны присыпали землёй, и на ней виднелись отпечатки протекторов. Тут проехали несколько раз, и порожняком, и с грузом. По содранному слою опавшей листвы и выбоинам на коре Гедимин нашёл, откуда груз везли, - тут люди «Халага» застали гигантского сурка над добычей – вилорогом. Против ожидания, обе туши уволокли целиком, остались клочья шерсти да впитавшаяся кровь.
Дальше на восток Гедимин снова видел метки на камнях и деревьях и следы охот. Листья и траву отсюда, издалека, уже не тащили, но подстреленных килмов, вилорогов, даже мелкую дичь забирали, оставляя только потроха. Такие охотничьи выезды, похоже, были регулярными, - в траве вдоль «дорог» бродили выжидающие гиены. Одна хромала – снаряд «самострела» пробил бедро, повредив кость. Этот зверь, заметив Гедимина, отошёл в заросли первым – но недалеко, как и остальные. Хентос бросали достаточно объедков, чтобы «добыча» стоила риска.
Ближе к озеру Оллья равнина шла под уклон. Сюда уже добирались дожди, родников было больше – и одна из северных рек, наполовину пересохшая, ещё добегала до озера. Сквозь поредевшую рощу Гедимин вышел к броду. Поодаль с треском сшибались рогами мелкие копытные. С воды, из тростника, был слышен плеск и крики птиц. Сармат провёл сканирующим лучом по земле и сощурился, найдя следы протекторов и «пули», пробившие кору. «Раны» уже затянуло смолой. «Стреляли в том году. А вот ездили недавно. Только… почему-то быстро развернулись. И очень спешили,» - Гедимин огляделся по сторонам в поисках того, что могло чужаков спугнуть.
Рядом с бродом, у большого дерева, сармат нашёл следы стоянки – с кострищем, не обложенным камнями, слоем подгорелой листвы и чёрными корнями вокруг. «И эти едва до пожара не досиделись,» - Гедимин, угрюмо щурясь, сканировал угли. В костёр покидали объедки – птичьи кости. А ещё кострище было насквозь мокрым, вода до сих пор стояла в ямке под ним – как будто хентос, испугавшись пожара, залили из шланга и затлевшую листву вокруг, и сам костёр. «Из реки качали? Была с собой помпа? Ведром столько не натаскаешь…»
На пологом берегу валялся ворох недавно срезанного тростника. На нём виднелись глубокие, слегка перекошенные вмятины – кто-то разгонялся с разворота, удирая от реки. Гедимин сделал ещё шаг, машинально поправляя разворошенный «настил», - и мигнул. На плоском камне у воды лежал свежий человечий череп, целый, даже с нижней челюстью, но «вылизанный» дочиста. Вокруг горкой громоздились остальные кости. Не хватало – как машинально отметил сармат – самых мелких фаланг, да ещё треснули рёбра, и на берцовой кости отпечатались чьи-то острые зубы…
«На кого они нарвались?» - Гедимин, оставив в покое скелет, смотрел на изрытое мелководье и раскатившиеся камни. На одном виднелся свежий скол – след пули.
«Стреляли сверху,» - сармат посмотрел на дальний плоский берег. Там тростник поднимался стеной – брод с той стороны никто не расчищал. Луч сканера «нащупал» на дне две пули (обе летели с этого берега, сверху вниз, но попали только в камни) и рассыпанные по дну фриловые бляшки. Среди них завалялся пяток бусин из крысиных зубов.
Экран закрыло белой рябью. С мелководья, где и крысе негде было нырнуть, высунулась крупная мохнатая морда с водорослями на ушах. Гедимин выключил прибор, и Агва с клыкастой ухмылкой вылез по пояс и облокотился на камни. Где ещё половина его туловища, сармат не знал – то ли проходит сквозь валуны и дно, то ли расплывается среди молекул воды. «Мицелиалы…» - сармат нервно ухмыльнулся и покосился на обглоданные кости. «Теперь ясно, что тут случилось.»