Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
- А в Царте? – Гедимин вспомнил карту. В северных еловых лесах было ещё холоднее, чем тут, в смешанных, - сколько дней с подходящей температурой воздуха там оставалось для полётов на мегинах?
Феликс отмахнулся.
- Там мышей и не держат. Не налетаешься с каждым заморозком. Поэтому, наверное, они и ставят опыты с лосями. Не знаю, Гедимин, не знаю… Хотя – в ездовых крыланов мы тоже не сразу поверили. Да и… - он тронул трос-страховку, странно поблескивающий на свету. Гедимин присмотрелся к волокну и мигнул. Краем глаза он уже это отмечал, собирая в памяти список, но особо в него не вдумывался, - а ведь каждая верёвка, кроме совсем уж несущественных, в Раулии была сплетена из паутинных нитей. И крепление платформ к ветвям не зря показалось сармату таким странным. Они не были приколочены или привинчены, - их крепили проклеенными канатами, не протыкая кору. И этого хватало, чтобы целый квартал с массивной печью по центру держался на ветке, не сползая.
- Откуда такая паутина? – быстро спросил сармат. Феликс хмыкнул.
- Уже опознали, да? Не вышло пошутить над вами. Да и ладно, шутка была так себе. Местные пауки, Гедимин. Сейчас на зимовке, но можем к ним подняться. Видите во-он те ветки?
С «подняться» Феликс, конечно, дал маху, что и сам понял, едва посмотрел на помрачневших сиригнов у подъёмника. Те уже закончили грузить муку с яруса, где стоял Гедимин, на верхний и теперь угрюмо переглядывались.
- Да поднять-то можно, - проворчал один из них. – Только по частям. Панцирь кусками, самого – отдельно. И эту штуку за плечом – тоже отдельно. А лучше – и её по частям.
- Мы с ней весим одинаково, - буркнул Гедимин. – Не надо меня никуда поднимать. Посмотрю сканером, только своих отведите из-под луча.
Ветки, на которые указал Феликс, были тоньше «мельничного» или «жилых» ярусов и гораздо «пушистее» - их отростки ветвились, удерживая шишки и пучки хвои. Местами там что-то поблескивало – то налипший клей, то клок волокон, а где-то остались натянутые нити толстой паутины. Вдоль ветки плотно стояли полуметровые короба. На просвет в них была заметна паутинная выстилка, а в ней, как в коконе, - поджавший ноги паук. Даже в «свёрнутом» виде он был размером с кулак. Гедимин перевёл луч на соседний короб – его обитатель был ещё больше, и паутиной он заплёл всё от стенки до стенки.
- Крупные зверьки… - пробормотал сармат, вспоминая, что он вообще знает о пауках. В справочнике ликвидатора – даже там, где речь шла о ксенофауне – на размеры не упирали, опасным был яд – а его иногда и у мелкого паучка хватало на десяток человек. И вроде бы от юга к северу все хитиновые твари в размерах уменьшались… ну, не считая Зелёных Пожирателей, пирофор и прочее совсем уж странное. Пауки Раулии почти не «фонили», значит, к совсем уж странному не относились. Гедимин перевёл луч на паутину, - сканер, поднатужившись, выдал несколько разновидностей земной фауны, частично родственных этому виду. «Так, что у них было с размерами… Так и думал – мелюзга. А тут с чего их так раздуло? У них же ограничения по дыханию, а кислорода не прибавилось…»
- На чём они так отъелись? – спросил Гедимин. Феликс усмехнулся.
- Подкармливаем. Это, считайте, эксперимент – паутинное «стадо». Наведите сканер во-он на ту сосну, на нижние ветки. Видите?
Гедимин мигнул. На «дикой» сосне коробок с пауками не было, но паутинные тросики были натянуты часто. Местами их соединяли поперечные нити, но, судя по размерам ячеи, предназначалась паутина не для мух и комаров – застрять в ней могло только что-то вроде мелкой птицы или летучей мыши. Нашёл сармат и самих пауков – они попрятались в полостях под корой и мелких дуплах, утеплённых паутиной. «А дикари куда как мельче,» - отметил он про себя. «Хорошо их кормят в Раулии…»
- Значит, местная фауна? – сармат тронул паутинный трос, ещё раз убеждаясь в его прочности. Паутина и так была прочнее любого растительного волокна и даже лучших образцов металлофрила, только малая толщина обычно мешала оценить её свойства по достоинству…
- Да, - Феликс кивнул на ближайшее дупло в стволе «городской» сосны. – И у нас ещё живёт дикая популяция. Проверяет дерево на вредителей. Её мы не трогаем. А вот те, что на ветке, - это наши ткачи. Как видите, разница в размерах уже заметна. Хорошо, что они согласны на сушёное мясо и вроде как от него не страдают. Только приходится тыкать палочкой в куски в паутине – то, что не движется, пауки игнорируют. Правда, паутинщики говорят – при обходе сетей замечают и неподвижное и в конце концов съедают. Приспосабливаются… как и мы к ним.
Гедимин внезапно заметил, что гул мельниц на нижней ветке стих, а скайоты-рабочие шустро поднимаются по стволу и расходятся по жилым кварталам. Из ветви, прямо сквозь кору, неторопливо вылез древесный сиригн, оглянулся на сармата и фыркнул в усы.
- Феликс! Ты, как водится, болтовнёй сыт. А гостя мог бы и покормить! Видишь, где солнце?
Солнце, и правда, уже поднялось над макушкой сосны и даже чуть сдвинулось к западу. Феликс виновато охнул.
- Да, верно. Заболтался. Мельницы уже отработали, время обеда. Идёмте, Гедимин. Не бойтесь, все припасы Раулии вы не съедите. Урожай этого года мы ещё и не начинали собирать!
Он махнул рукой в сторону шишек, обильно висящих на верхних ветвях – и на самой Раулии, и на «диких» деревьях. Их «чешуи» были плотно сжаты – семена ещё не дозрели.
…Красную глину, годную для посуды, привозили с востока, гончарные мастерские были прямо здесь, на дереве, - ещё один источник пожарной опасности, от которого не отделаешься. Глину пускали на посуду для готовки, всё остальное резали из дерева, в крайнем случае – из рога или кости. И ножи тут были каменные, как и у охотников, разве что лезвие немного другой формы. Гедимину выдали деревянный черпак на роговой рукоятке, а с мисками возиться не стали – сразу поставили перед ним глиняный горшок, снятый с раскалённого камня. У посуды были столики-подставки – к удивлению сармата, на четырёх, а не на трёх ногах.
- Обычная еда в Раулии, - Феликс был немного смущён. – Что любят сарматы, мы так и не узнали.
Гедимин только дёрнул плечом, поддевая из горшка расколотую мозговую кость. В густом жёлтом вареве плавали тёмные мясные волокна, комья почерневших листьев и мелкие бурые крупинки. Из растений сармат опознал усатку – пряную траву засушили и потом растолкли, насыпали много, но вкус едва ощущался. Куда заметнее были крупинки… ну, и ещё свой вкус был у мелкоперистых листьев, свернувшихся в комочки. «Три вида специй, два я не знаю,» - отметил про себя сармат. «А в основном – семена сосны, мясо и жир. Кстати, зря они варят кости. Интересно, внутренности тоже идут в дело? Не заметил, забрали печень и почки от того лося или нет. Может, съели на месте?» - сармат невольно поморщился.
- Зря вы едите кости, - заметил он. – Гиблые Земли рядом. И тут пески «фонят». Травоядные собирают в себя весь стронций пополам с ирренцием. Никакой пользы от него нет.
- Выбор невелик, - развёл руками Феликс. – Думаете, мы про стронций не понимаем? Ещё не настолько мы здесь одичали. В местных травоядных, да и в хищниках тоже, не то чтобы много мяса. Или потреблять их целиком, или сидеть впроголодь. Может, когда-нибудь, когда выведем мясную породу…
Скайотка, сидящая рядом за длинным полукруглым столом, сдержанно хмыкнула.
- Ага. И ещё молочную и ездовую. Хэй, Феликс! Наливка была вам с гостем на двоих! Ты что, всё в себя влил?
Феликс, досадливо отмахнувшись, придвинул к Гедимину три деревянных кружки. В них было что-то тёмное, слабо пенящееся. Ближайшие скайоты, как заметил сармат, пили розоватую воду – ту же жидкость разливали понемногу на несколько ёмкостей. «Вода сырая,» - Гедимин недовольно сощурился. «Пусть дерево её фильтрует – но оно и от себя добавляет. А чего оно набралось за свои годы… Видимо, алкоголь – для обеззараживания. Только слабоват он будет…»
- Пейте, Гедимин, - Феликс кивнул на свою кружку с подкрашенной водой. – Чистая наливка – для особых случаев. И вот лепёшки, с ними вкуснее.