Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

- Да, глаза тоже обмазаны, - нанн, поднявшийся на холм, провёл пальцами от висков к переносице. – Будто всю рожу хотели спрятать. Хоть тряпкой, хоть глиной, лишь бы не признали. Ну, если чужой скот резать ходишь – правда, морду лучше не показывать. А если надумал и пастухов убивать…
Нанн сжал огромный кулак. Гедимин помрачнел.
- Среди вас были убитые? – он вспомнил убежище «Хилларс» и последнюю встречу с его жителями. «Если они ещё тогда додумались из турелей стрелять по кимее… Наверху, наверное, совсем послетали с катушек. А оружие у них не перевелось, надо же…»
  
- Из скотины только, и одного пастуха ранили, - наннка приподняла на ладони вещицу, просверленную и подвешенную на шнурок – отлитую из плотного фрила пулю. Гедимин резко выдохнул.
- Поганая штука, - вздохнула наннка. – Ему кость задело. Рана едва не загнила. К эльфам возили, насилу вылечили. Ну ничего! Из них-то в развалины только один и вернулся.
- Не догнали? – спросил Гедимин, угрюмо щурясь. «Надо было догадаться, что из убежищ поползёт и наружу! Интересно, к эльфам они совались? Могли, раз ума нету. Но по эльфам много не постреляешь…»
- Отпустили, - буркнул нанн-бородач. Караван уже спускался с холма, наннка уехала вперёд, и он тоже побрёл за повозками, подозрительно оглядываясь по сторонам.
- Кто-то должен был рассказать, что к нам лучше не лезть, - пояснил нанн. – Оружие, конечно, отняли, и тряпьё с бляхами тоже. По башке его несильно приложили, когда ловили, - добрёл небось. А девятерых мы спалили. Ты, Хедмин, если хочешь, иди с нами – как раз мимо поедем. От того кострища лагерь уже виден. Нарочно так поставили, чтобы пастбища были как на ладони. 
…Ближе к «лагерю» разъезженную колею успели присыпать битым камнем, и повозки перестали вязнуть. Из-за приречного холма доносилось отрывистое блеяние и тонкое визгливое ржание – согнанные стада перекликались на пастбище. Что-то учуяли и животные из каравана и прибавили шагу. Погонщики сдерживали их, не отпуская далеко от дороги. Нанн-замыкающий поднялся в воздух, пронзительно свистнул – с холма, где стояли шатры, ему ответили. Он снова подобрал поводья ториска и сошёл с тропы.
- Вон там, в низине – видишь, где плиты лежат?
…У речной излучины среди редких можжевельников год за годом маячили остатки насосной станции. Оборудование давно рассыпалось в пыль от облучения, потом треснула по металлофриловым балкам и рухнула внутрь плоская крыша – но стены из рилкаровых плит держались крепко, только облицовка осыпалась. Когда-то, когда воды вокруг не было, Гедимин заглядывал на станцию, но скважина оказалась пустой – водоносный пласт «выдавило» в сторону. Так что на бесполезное строение сармат давно не смотрел, только мимоходом замечал, что стены ещё не упали, и трава вокруг низенькая и колючая – странная «атмосфера» Старых Городов держалась и над этой развалюхой. 
Сейчас травы не было видно из-под снега, а от стен остались «огрызки», тщательно оббитые кувалдой. Плиты валялись вокруг, едва различимые под насыпанным слоем земли. Холмик оттаял раньше, чем низина, и Гедимин видел, что почва на нём чёрно-жёлтая, с углями и остатками непрогоревшей древесины… и костей. 
- Здесь, в развалинах, у них была засидка, - пояснил нанн, поддевая палкой горелый слой. Наружу выкатилась оплавленная коробочка с дырками, загремела по упавшим плитам. В ней ещё можно было узнать корпус лёгкого респиратора. 
- Залезли внутрь и стреляли из-за стен – вроде как их не достать. Ничего, сверху камнем – ой как долетает, - нанн недобро ухмыльнулся, выкапывая в золе чёрно-жёлтый череп. К нему прикипел шлем из плотного скирлина. Кожа и волосы сгорели, высыпались, но плавкое вещество растеклось по кости и прилипло намертво. И зачем-то ещё к скирлину были приделаны с четырёх сторон крупные крысиные резцы – как зубцы эльфийской диадемы. 
«Человек,» - узнать череп было несложно. Обычные зубы, не слишком длинные, не заострённые, трёх спереди не хватало. Гедимин, отступив на шаг, включил лучевой сканер и нашёл ещё восемь черепов. Тот, первый, кажется, был убит дротиком – на голове повреждений сармат не увидел. А вот остальных забили камнями – ни одного непроломленного черепа, некоторые от силы удара даже развалились на куски, и оплавленные остатки шлемов залило в мозговую полость. Кто-то, собираясь в набег, укрепил шлем щитками из фрила. Не помогло. 
«Фрил, фрил, кабель, арматура… Куски оружия, что ли?» - на экране проступали костяки, скреплённые скирлиновым расплавом и перемешанные с кусками синтетических материалов. От деформации горящих тел некоторые инородные обломки провалились внутрь и в общую картину сложились не сразу. «Нет, не оружие. Примитивная броня,» - Гедимин подцепил палкой раздутую, покрытую пузырями «стёганку» из нескольких слоёв скирлина. Между пластами ткани были вставлены фриловые щитки. Сейчас это всё скипелось в один ком. Внутри гремели рассыпавшиеся рёбра и позвонки. Ещё какие-то кости виднелись снаружи, но уже не человеческие, - череп некрупной крысы, бизоньи зубы… 
«А вот и оружие,» - Гедимин не сразу опознал раздавленный барабан примитивной шестизарядной «кинетики». Внутри оставалась одинокая пуля. Другие «самострелы» отличить от обломков брони было ещё сложнее – их переломали в «щепки», прежде чем закинуть в костёр. Сарматское «чутьё» сбоило – Гедимин не мог понять ни размеров оружия, ни его убойной силы. Бластеров не было – ни излучающих элементов, ни аккумуляторов, пусть даже лопнувших, сармат не нашёл. 
Чуть глубже кострища, под слоем грунта, внезапно снова попалась человечья кость, за ней – ещё одна. Внизу тоже были угли, плавленый скирлин, остатки «самострелов» и примитивных панцирей, наручей и поножей. И украшения из зубов – в этот раз «в дело», кроме крыс-моджисок и степной дичи, пошёл таркон и, похоже, человек.
- Нижнее кострище… - Гедимин перевёл взгляд на нанна. Тот сдвинул брови.
- Сколько набегов, столько и кострищ. Мы грабёж терпеть не станем. Все из одной норы, Хедмин, - так же морды спрятаны, и кресты на броне.
Он начертил на оттаявшей земле косой крест с короткой нижней частью и длинной верхней – то ли схематичный перевёрнутый шалаш, то ли чашу на ножке. 
- Знаки на броне? – Гедимин перевернул оплавленную «стёганку», но с неё символ, нанесённый чем-то нестойким, стёк или испарился. 
- Да, у всех одинаковые, - подтвердил нанн. – Не знаю, к чему. Мы пытались говорить с тем, ушибленным. Только он больше визжал и плевался. А что визжал – непонятно. Может, ты разобрал бы, но – это и на ваше наречие непохоже. 
- Ничего не говорил про Ликкин или «Хилларс»? – спросил Гедимин, угрюмо щурясь. – А «фак» или «мьют» кричал?
- А! – нанн слегка ухмыльнулся. – Да, «фак» кричал много. И что-то на «мю» тоже. И… стой-ка. Идём в Илкару! Там есть те, кто его расспрашивал. Мне-то потом пересказали. «Хилла», «Хилла»… Вот надо у них спросить. Может, и такое было. Это что? Мёртвый город так называется? Или их племя?
Гедимин поморщился.
- Скорее племя. Значит, три набега…
Сармат ещё раз посмотрел на трёхслойное кострище. Пять черепов в самом низу, восемь – в середине, девять – сверху, - убежище «Хилларс» только в попытках ограбить наннов не досчиталось двадцати трёх бойцов. И – что, возможно, было ещё важнее, если с населением в Ликкине проблем не было – двадцати трёх единиц оружия. «Что у них там с мозгами? Кажется, дело не в голоде, иначе бы мёртвой дичью они не разбрасывались…»
…Широкий холм поднимался над излучиной реки, меж двух впадающих в неё ручьёв. У его подножия на оттаявшей траве паслись «козы», «пони» и десяток торисков. Широкую тропу к вершине успели замостить битым камнем. Его было много – соседние пригорки разбирали на плитняк, и повсюду валялся щебень. Стёсанную до ровной площадки вершину холма окружало основание недостроенной стены, грубо, но крепко сложенное. Гедимин отметил две квадратные выемки – будущие сторожевые вышки. «Начали с укреплений,» - сармат оглянулся на запад. С вершины холма хорошо просматривалось тёмное пятно на горизонте – разрушающиеся высотки Старого Города выстроились зубчатой стеной. «М-да, «весело» тут было осенью, раз нанны так забеспокоились…»