Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

«Вот же мутировало,» - сармат смотрел на холодное тело в складках белесой кожи. На «упыре» не было ни клочка одежды. Скирлин, вынесенный из убежища в Исфане, давно рассыпался, а сам мутант не пустил в ход ни шерсть, ни шкуры, ни волос Ифи, ни даже траву – кажется, никакой дополнительный покров поверх кожи был ему просто не нужен. Пучки шерсти с обрывками истлевающей шкуры были перемешаны с тростником – возможно, разложение давало немного тепла, а запах и бактерии таркона не беспокоили. Сканирующий луч он тоже не заметил, и Гедимин направил поток квантов на мозг, настроив микросканирование. «Если у него есть эа-клетки – где они, скорее всего, сидят? Слизи не видно, он сухой, - но Серые Сарматы тоже сухие, а мутация идёт…»
  
Через полчаса таркон под землёй что-то почувствовал – сердце стало биться чаще, температура возросла. Гедимин выключил сканер. Лишний раз смотреть на мутанта не хотелось. «Эа-клеток нет. Но как из разумного существа вышло вот это вот…» - сармат брезгливо поморщился и отступил вверх по склону. Через месяц на свежую траву с юга должны были вернуться кочевые стада, - у таркона будет новая добыча, а с таким обменом веществ ему хватит до осени…
06.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети, форт Илкара 
Всю ночь моросило. К утру пологий берег реки почти уже очистился от снега, лёд потемнел и потрескался, на изрытом копытами склоне чавкала грязь. Нанны каждый год гоняли здесь стада и даже устроили через реку Аркети брод, уложив на дне куски плитняка. Над водой камни поднимались только в летнюю засуху, а в половодье они едва угадывались по снесённым с верховий кустам и веткам, застрявшим на преграде. 
«И это хорошее место для норы таркона,» - думал Гедимин, пробираясь по намокшей прошлогодней траве – подальше от раскисшего берега. «Вон там, на кочках, с разбегу запросто свернёшь ногу. Свою козу нанны утащат, но тут ведь и дикие стада переходят… Ага, вот и кости.»
Этот «упырь» - воздуховоды его пещерки были замаскированы среди кочек – от объедков избавлялся старательнее – прикапывал их в паре метров от норы. Если бы недавно тут не прошли копытные и не оставили глубоких следов в сырой земле, Гедимин бы не заметил без сканера, что из тропы торчит обломок челюсти. Выдернув её и сполоснув от грязи, сармат сдержанно хмыкнул – следы скобления острым камнем и мелкие надгрызы были тут как тут. А чуть ниже выдернутой челюсти в открывшейся ямке виднелись другие обсосанные обломки. «Упырь» спал на подстилке из сухой травы, клочьев шерсти и обрывков невыделанной шкуры. На лице луч сканера увидел полосы, выведенные красной глиной – таркон намазал пальцы, провёл по щекам, получилась почти симметричная раскраска. 
«Интересно, зачем это ему сдалось,» - Гедимин огляделся по сторонам – за глиной нужно было перебираться через реку, а тарконы очень не любили воду. «Ну да. У него в норе даже запас…» - сканер «увидел» ком сухой глины, завёрнутый в лист. «Интересно. Остатки разумности так проявляются? Люди тоже, бывало, красили себе лица…»
На другом берегу, за холмом, заскрипели нагруженные до предела повозки. Гедимин услышал тяжёлый топот тягловых торисков, взвизгивающее ржание наннских «пони» и чей-то досадливый возглас. Он опустился в траву среди кочек и перевёл взгляд на затопленную, прикрытую битым льдом переправу. Совсем недавно тут кто-то проходил – остатки льда растоптали в крошево, на «дороге» появились свежие следы копыт и даже колея от пары колёс. «Куда это нанны подались по самой воде?» - думал сармат, глядя, как из-за холма выезжают двое на торисках. Они расступились, осмотрелись и кому-то свистнули. Снова заскрипели колёса, но тут же повозки остановились. 
- Завязнем! – крикнул нанн из-за холма. Он шёл рядом с телегой, иначе Гедимин видел бы его лучше, а так – только кончик красного колпака торчал из-за травяной «стены». 
- От ночного дождя дорога лучше не стала, - вздохнул безбородый всадник с длинной рыжей косой. – Готовьтесь тащить телеги до подъёма! Мы перегоним стадо, встанем наверху, оттуда вас прикроем!
- Вы двое – вперёд, - скомандовал, выйдя из-за холма, пеший бородач. Ториска он вёл в поводу, за плечом покачивался колчан с короткими тяжёлыми дротиками. 
- А вы пока ждите… - не договорив, он взлетел вертикально вверх. Наннка обернулась и коротко крикнула, пришпорив ториска. Зверь исчез за холмом, но над ним тут же взлетела всадница, вскинув руку. Булыжник ударился о землю в десятке сантиметров от ступни Гедимина.
- Вставай! Ты кто? Кто с тобой? – двое спрашивали наперебой, вглядываясь в травяные кочки. Сармат, ошалело мигнув, выпрямился во весь рост, показал пустые руки.
- Я хожу один. Что случилось?
Бородач шумно выдохнул. Наннка смущённо хихикнула и резко снизилась. За холмом недовольно всхрапнул ториск – на его спину плюхнулся груз. 
- Странник Хедмин! – бородач встал на обочину, махнул каравану рукой – двое на торисках выехали вперёд, прикрикивая на стадо. Полусотню «коз» и «пони» погнали к переправе. Следом выползла телега. Двое торисков тащили её, четверо наннов шли по бокам, приподняв повозку над вязкой землёй. Гедимин оглянулся на свежую колею на «своём» берегу. «Вот почему она неглубокая!» - он посмотрел на «горб», торчащий из телеги и прикрытый шкурами. «Да, верно. Под таким грузом повозка просядет по самые оси. Тут бы наскоро накидать веток, что ли, раз земля так раскисла…»
- Там упырь! – крикнул Гедимин, указывая на неприметные ямки среди травы. Погонщица свистнула, направляя разогнавшихся животных в сторону от опасного места. У брода скот мешкал, но, уже войдя в воду, с визгом, вприпрыжку, мчался на другой берег. Там ждал пастух, разворачивая стадо на холм. 
- Пусть сидит, коли ты его не прибил, - отмахнулся бородач, снова поднимаясь в воздух. Мимо него уже проезжала вторая повозка, так же, как и первая, нагруженная доверху. 
- С развалин лезут упыри похуже!
Гедимин мигнул.
- Откуда? – он оглянулся на северо-запад, где осталась Исфана. Поблизости из Старых Городов был только Ликкин, и о вылезающих оттуда тарконах сармат слышал впервые. Кажется, их там вообще немного осталось после взрыва убежища «Хилларс-1»…
Нанн поднялся ещё выше, покрутил головой, облегчённо вздохнул и приземлился, наматывая на руку поводья. Первая из повозок каравана уже добралась до дальнего берега, вторая выехала на камни брода (нанны всё так же придерживали её с двух сторон), своей очереди ждали ещё две. 
- Да тут развалин немного, - криво ухмыльнулся нанн. – Но слишком близко к пастбищу. Пока дичь били, мы не лезли. Глупо били, будто вкрай заелись, - чуть не целые туши бросали. Ну да нашим пастухам и раздолье – сразу мясо, и резать не надо. Ещё смеялись – «вот бы того быка сразу жарили!». А теперь вот не до смеха. По весне стада выгонять, а эти, в масках, к осени ополоумели…
Гедимин снова мигнул. «В масках? Били дичь? Легко и помногу?» - ему вспомнились изношенные, но всё-таки рабочие кинетические «самострелы» и бластеры жителей Старых Городов, респираторы и защитные наглазники. «То ли пищеблоки сдохли, то ли хентос распробовали мясо…»
- На ваше стадо напали? Со странным оружием? – уточнил он. – А что за маски – на рот или на глаза?
Нанн пригляделся к респиратору Гедимина и похмыкал, прежде чем ответить.
- На рот. Навроде твоей… ну да, похоже. Только твоя – тяжёлая, и видно, что для дела. А их коробки с трубками – лёгкие, что сухая деревяшка. И внутри труха.
- А многим и того не досталось, - вмешалась наннка; последняя повозка поднималась на холм, нанн-замыкающий, ведя под уздцы ториска, уже переходил реку, и Гедимин выбрался с откоса и встал рядом с караваном. – Драной тряпкой рот и нос прикрыли, и будет. Как мы от пыли и сажи прикрываемся. Только вот – у нас тут не пыльно, не восток всё-таки – трава землю держит. Да и рожи вокруг глаз глиной мазать незачем. От этого никакого проку.
  
Гедимин мигнул, вспомнив полосы красной глины на коже спящего «упыря».