Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Гедимина передёрнуло.
- В степях сожрать некого, - проворчал сиригн. – Нанны стадо увели – и всё. Реки замёрзли рано, прополз по льду. Нанны говорили – ногти у него чёрные, переломанные. И в земле под тростниками была яма – как раз ему залечь и ждать. Ищут сейчас вдоль реки, где ещё норы.
- Надо им очертить широкий круг вдоль стен Исфаны, - задумчиво сказал эльф с обручем. – Присмотреться к оврагам и зарослям. Где-то там прикопаны черепа пропавшей скотины. Всё, что разгрызть не вышло. Челюсти у тарикона всё-таки коротки, далеко ему до гиены.
Гедимин снова поёжился. Перед глазами стояла схема элитного убежища и расчёт припасов. «Чтобы так мутировать, надо было наверх полезть раньше времени. И выжить при этом. Голод… может, ещё под землёй начали друг друга жрать. А наверху перешли на крыс и наннский скот. Кости в Исфане… Самые зубастые всё-таки выжили. А ирренций уже сделал из них… вот это вот,» - он покосился на широко раззявленную пасть и запавшие веки. Тут же пожалел, что присмотрелся, - один глаз эльфы вынули и отложили в «кювету», которую сармат раньше не замечал. Там же лежал и извлечённый клык с желобком на внутренней стороне.
- И до змеи далековато, - микана, проследив за взглядом Гедимина, взял глиняную «кювету» со стола. – Нет ещё проток внутри зубов, лишь жёлоб снаружи. И там, где они живут, немного света – ярких лучей их глаза не терпят. Потому он, видно, и зарылся в мёрзлую землю, и ждал, пока она над ним дрогнет…
В его голосе был только интерес к новому «явлению» - и Гедимину мигом вспомнились все знакомые биологи, начиная с Ассархаддона. Мысли сармата уже свернули на другой путь, ещё менее приятный, чем вид останков таркона. Встряхнув головой, Гедимин повернулся к эльфу с обручем.
- То, что получилось из этого человека… С другими тарконами тоже так будет? Это конечная стадия?
- Ты так спросил, мастер Хеммин, будто это мы, а не ты, обошли все Старые Города и норы под ними, - микана чуть сузил один глаз. – Что я скажу, не увидев ни одного живого тарикона – ни из тех, кто ещё похож на человека, ни даже из степных хищников? Всё, что у нас есть – вот эта голова. Тут уж ты скажи – сильно надо измениться тем, с кем ты говорил, чтобы стать такими?
- «Упырь» тоже мог говорить, - «препаратор», отложив «кювету», снова сунул инструменты – пару двузубых вилок – в рот таркона. – Нет ни рубцов, ни наростов, ни сращений, которые мешали бы ему это делать. Но Унафа он хотел съесть, а не побеседовать с ним. Вроде бы ты, мастер Хеммин, говорил, что тарикона охотились на вьючный скот, как на дичь? Даже и у тех, кто живёт в городах, стирается понимание различий. Присмотрись к знакомым «бледным людям» - что, кроме одежды, отличает их от «упырей»?..
…Гедимину постелили на лавке, но в отдельной выгородке. Наннам, вернувшимся из глубины башни, было не до него. Гедимин слышал, как они уговаривают Унафа лежать спокойно, пока его несут. Молодой нанн бурчал, что он и сам не мертвец, чтоб его таскать. Что бы с ним ни делали микана, это явно помогло – даже по голосу было заметно, что силы к Унафу возвращаются.
«Нашли-таки противоядие,» - Гедимин довольно ухмыльнулся. «Скину данные Крониону, пусть и он поищет. Эльфы делиться не хотят – секретность, чтоб её… Хорошо, дали отсканировать ту башку! А вот порезать уже не дали…»
Сармат покосился на ширму, за которой не так давно лежала голова таркона. Её унесли наверх – изучать подальше от любопытных глаз. Но просканировать напоследок разрешили – и Гедимин надеялся, что Кронион распознает токсин. «Меня не прокусит даже очень дикий таркон. А вот филки вечно ходят в тряпочках. Обычные звери сарматов боятся, но бывшая «макака»… Они, наоборот, должны злее кидаться. Пройду я всё-таки по Исфане, проверю подвалы. «Макаки» любят сбиваться в стаи, - может, накрою упыриное гнездо…»
10.10.249 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
Чтоб не терять времени, Гедимин пошёл в Нейю напрямик, вдоль русел Аскири и Арцаккара. Теперь некому было приказывать ему замедлиться или ускориться. На станции «Рута», узнав о ядовитости тарконов, только хмыкнули и «поделились» ещё одним животным токсином – хесские рептилии, похожие на дикобразов, выделяли его из кожных желёз и натирали им иглы. Смертельным он не был, но жёгся сильно и долго. Как сказал Кронион – «типичный механизм для отпугивания хищников». У тарконов «механизм» был совершенно другой…
В начале месяца оттепель с буранами резко сменилась сухим морозом. Солнце, отражаясь от наста, слепило глаза так, что сармат прикрывал их тёмным щитком. Чёрный лёд на реке снова сомкнулся, и баржи Азаганы были вытащены на берег, под навес. Гедимин в эльфийском городке не задержался – только удивился основательности каменных башен, пасеке и утеплённым посадкам пряных трав и многожальника. Да, «биологическая цивилизация» времени даром не теряла…
По морозу, стараясь проваливаться в наст хотя бы не на каждом шагу, Гедимин добрался до городского холма Нейи. В этот раз он подошёл со стороны святилища. Каменные столбы над насыпью были заметны издалека. Их раскрасили яркими узорами, повязали толстые нитяные косы с погремушками из тростника, - на ветру всё это наверняка шуршало и гремело, как «ворота ветра» на Равнине.
Гедимин хотел тут и подняться на холм. Встречать его было некому – по морозу, похоже, все сидели по домам, только столб горячего воздуха дрожал над каждой трубой. Он уже свернул на заснеженную и обледеневшую тропу, когда услышал с реки громкий треск и крики – то ли радостные, то ли злые.
- Поддевай!
Нанны вырубили изо льда что-то длинное, тёмное, и теперь баграми выдернули на берег, доломав остатки тростника. Тростнику у Нейи вообще досталось – вдоль всей реки, по обеим сторонам, прибрежные заросли истоптали и изрубили.
- Точно он! Видишь, нога торчит?
- Тащи в баню, пусть оттает – потом сожжём!
- Куда?! Я вам дам – баню поганить этой дохлятиной! Ещё яд с него протечёт…
Гедимин ускорил шаг. Нанны в широкой меховой одежде встали вокруг находки стеной – сармат только и смог, что заглянуть кому-то под локоть. Внутри ледяной глыбы виднелось худое белесое тело без клочка одежды. Короткие пальцы человечьей ступни торчали изо льда – вмёрз мертвец вверх животом. Голову, наоборот, что-то развернуло лицом вниз, будто шею скрутили резким рывком. На плече остались глубокие рваные раны, ещё четыре полосы вспоротой кожи тянулись по лысой макушке, - у того, кто расправился с тарконом, были острые когти.
- К эльфам надо везти, - мрачно сказал нанн с самой пышной бородой. Гедимин не сразу признал Хараша Камнеруба в громоздкой зимней одежде.
- И нечего его оттаивать. Так, в ледышке, и потащим. Пусть они уже у себя его разделывают и яд сцеживают.
- А если по дороге проснётся? – безбородый нанн постучал по льду багром. – С такими тварями всего можно ждать!
- Придётся в ящик засунуть, - задумался Хараш. – И шкурами обшить. Сразу не вырвется. Вы, трое, смотрите за ним, дёрнется – рубите! А мы за ящиком.
- Ещё дерево и шкуры переводить на эту погань… - пробормотал кто-то из наннов, скривился, будто хотел сплюнуть, но только с силой провёл по губам рукавицей.
- По льду не колотите! Целым нашли – целым и довезём, - дал последние указания Хараш и жестом позвал за собой нескольких наннов. Трое, убрав за спину багры, взялись за топоры и встали над ледяной глыбой. По тропе из города, подлётывая, чтобы не поскользнуться, уже спускался десяток наннов, и ещё столько же смотрели с холма.
- Упыря нашли! Хэй, там Странник Хедмин!
Хараш, двинувшийся навстречу толпе, вздрогнул и обернулся.
- Хедмин! Ты ходишь тише эльфа! Наши летают – и то шуму больше… Видел? – теперь он едва удержался, чтобы не сплюнуть на льдину. – Упырь всплыл. Мы его спугнули по оттепели – вон там, под тростниками, была его нора. Думали, удрал. Ан нет, от речного народа не удерёшь! Видел, как ему шею скрутили? И даже не куснул никто – раки, и те побрезговали!