Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
- Договоримся, - Гедимин взял на заметку, что и у наннов, похоже, с Агва поначалу было не всё гладко. Но воду из реки они брали, и колья из воды не торчали, - видимо, как-то поладили.
Сармат двинулся вниз по течению Артаккаша. Река была не такой быстрой, как северная, зато шире и глубже. Обрывистый левый берег не поддался, и она разлилась к югу. Лёд покрыл её целиком, наннам пришлось его рубить. Гедимин, чтобы не мутить воду в их полынье, отошёл на десяток метров. С обрыва за ним наблюдали – и нанн-провожатый, и, похоже, все, кто оставался в посёлке. Сармат еле слышно хмыкнул. «Да, с водяным народом и сейчас всё непросто. Ладно, мыться-то надо…»
Лёд проломился легко. Гедимин вытянул из проруби крупные осколки и шагнул в чёрную воду. У обрывистого берега было по колено, чуть дальше – уже по плечи.
- Тихо, это Гедимин, - проворчал сармат, чувствуя, как сквозь герметичную броню «льётся» жидкий лёд. – Не такой уж я грязный. Не грязнее земли. А в скафандре на выходе фильтры.
На голову плеснула невидимая вода, но уже не такая ледяная – так, прохладная. Гедимин потёр броню, смывая дорожную пыль, и открыл клапаны. В свете подводного фонаря проступили плиты песчаника, мелкие водоросли, колонии маленьких ракушек. Крупных белых силуэтов было не видно, но вода двигалась так, будто Агва – двухметровый гуманоид, не какая-нибудь рыбёшка - кружил поблизости. На миг сармат задумался, не просочится ли мицелиал в клапаны – целиком или по частям – но ему в лицо прилетели невидимые брызги, и движение воды притихло – Агва отодвинулся. Не хотел быть затянутым в клапаны или обиделся на предположение, сармат не понял.
Вода нагрелась быстро. Гедимин призадумался, растворять ли мыло, но решил, что без него не мытьё – а загрязнённую жидкость он сольёт на берегу, через фильтры, а если что и останется – отфильтрует земля. Едва раствор зашипел, в наушниках кто-то фыркнул и будто потёр лапой нос.
- А не лезь в чужой скафандр, - проворчал Гедимин. – Сказал же – на берегу солью. До сих пор трава не вяла. И водоросли ваши выживут.
- Вот чем тебе нехороша была парилка… - уже вслух сказал Агва, так и не показываясь на глаза. Гедимин, погружённый в горячую мыльную воду, блаженно щурился. Наверху постепенно намерзал новый слой льда – на обратном пути придётся проламывать…
- Был бы у наннов тут лист Тунги, чтобы греть воду – ещё ладно бы, - вздохнул он. – Но им с дровами возиться, с бочками возиться…
По льду кто-то постучал. Тонкая плёнка треснула. Вода колыхнулась – Агва отплыл от проруби. Гедимин высунулся из пролома.
- Что там?
- А! – нанн облегчённо вздохнул. С обрыва следили другие – весь посёлок и ещё кто-то из лесорубов.
- Давно ты пропал. Нырнул и не выныриваешь. Думаем – мало ли…
- А, всё равно собирался на берег, - Гедимин вместе со всей водой внутри скафандра двинулся, проламывая лёд, к мелководью. Нанн, зависший над рекой, полетел наверх. Сармат отошёл подальше и от реки, и от него, открыл клапан слива. Мыльной пены на воде не было – фильтры всё-таки работали…
Когда он споласкивался холодной, даже не подогретой водой, Агва уже не приплывал. Нанны по-прежнему свисали с берега и на вышедшего Гедимина смотрели странно, переглядываясь и потирая бороды. В шатре уже ждала кружка медовухи и миска желудёвой похлёбки, уваренной до вязкости Би-плазмы. «Листьев и ягод» действительно не пожалели – сармат то и дело чувствовал привкус лавра.
- Хорошо, что ты пришёл, - сказала наннка с пиритовой брошкой. – Добрый знак для города! Здесь хорошее место – и лес, и река. Где живёт водяной народ – скоро будет много рыбы. А земля в самый раз для минзы. И пасеку можно поставить. Ты приходи, как вернёшься с юга! Посмотришь, как мы тут построимся.
Гедимин кивнул.
- Как назовёте город? Эн-Артаккаш?
Наннка внезапно смутилась.
- Стигнар говорит – пусть будет вторая Эн-Тэкра, первая-то теперь Эфлор. А мы думаем – вторая, третья… У Тэкры ещё много будет городов. А наш пусть называется «Элия».
Часть 14. 17.06.249-05.07.249. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана - юг Высокого Леса, убежище «Скай»
17.06.249 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана
- «Ларат», приём! – Гедимин, прислонившись к метасеквойе, смотрел на тусклые значки в восточной части карты. Она так и осталась обрывочной – правее разлома и ниже «Темска» чернело неизученное пространство. Мимо «Темска» и «Эшкилона» убегали на восток широкие, мощные реки. Может быть, где-то правее и ниже они сливались со странной незамерзающей рекой Северного полуострова – она восточнее станции «Элуа» тоже заворачивала куда-то книзу. Материк определённо не заканчивался в паре десятков километров от Срединного разлома…
Значок на северо-востоке медленно, неохотно разгорался.
- «Пустошь» на связи…
- Вижу, что «Пустошь», - раздражённо ответил филк-оператор; иногда Гедимин думал, что пора бы спросить его имя – чаще всего сармат слышал в наушниках как раз этот голос. – Знаю даже, зачем. Но я-то чем помогу? Есть данные – кидай. Если биология – сразу на «Руту», у них лучшие биологи.
- Знаю, - вздохнул Гедимин. – И что, совсем ни звука?
- Глухо, - отозвался филк. – Каждый день по два раза сигналим. Ничего нового, теск.
- А восток что говорит? – Гедимин задавал этот вопрос минимум шесть раз – по разу в месяц с тех пор, как прошли все сроки, а «Эданна» так на связь и не вышла. – Проверили местность вдоль разлома? Нашли хоть что-нибудь?
- Понятия не имею, - буркнул филк. – Слушай, что ты ко мне прицепился? Мы-то не «Эданна». С начала года изо всех станций с нами на связи остался десяток. Ну, поговори сам с «Эджином» или «Скорпионом», сигнал я перекину.
Гедимин на секунду задумался. Восточные станции стояли кучно – одна левее Срединного разлома, две правее. Вокруг них на карте светлело пятно, перерезанное тремя реками. Одна проложила русло прямо в разломе, ещё две впадали в неё, прибегая откуда-то с северо-востока. Разведчики трёх станций за все годы продвинулись вдоль них километров на двадцать, ещё на столько же – на запад. Последнее, что знал Гедимин об этой местности, - что у злаков к востоку от разлома прогрессирует гигантизм, а вдоль Срединной реки разрастается смешанный лес, поражённый гигантизмом до последней травинки. Рекордные деревья в светлом пятне на карте в том году доросли до восьмидесяти метров. У Крониона удалось добыть фотографии восточных трав, и Гедимину при их виде вспомнились рассуждения наннов о гигантской минзе – вот что-то такое там, за разломом, и росло, но в западную степь почему-то не проникало…
- Дай сигнал «Скорпиону», - попросил сармат.
- Если пошлют, я не в ответе, - пробурчал филк. На карте загорелся новый значок.
- «Скорпион», приём! «Пустошь» на связи!
- Чего? – отозвались на той стороне. – Ты с какой стан…
В наушниках зашуршало. Голос изменился.
- А-а, тот сармат, который бродит по западу! Ну, приём. Чего от нас-то надо? Проси помощи у своих, западных. Нам до тебя не добраться.
- Центр на связь не выходил? – спросил Гедимин. На заднем плане кто-то фыркнул.
- Нет, уже который месяц, - ответил связист. – Мы сперва сигналили, потом бросили.
- И куда могла пропасть огромная станция? – Гедимин угрюмо сощурился. – Вы разведку вдоль разлома проводили? Ничего странного не видели?
- Слушай, нам с этим разломом только странности искать, - проворчал связист; на заднем плане кто-то тяжело вздохнул. – Нас трясёт каждый день, того гляди, раздавит. «Эджин» вообще на дне сидит – грёбаная река сменила русло. А мы двинуться не можем. Кто нас от разлома оттащит?!
- «Эданна» собиралась – осталось её найти, - буркнул Гедимин. – И что, вообще ничего не было? Ни лучевых всплесков, ничего на сейсмо…
- На «сейсмо» у нас сейчас материк трескается, - сердито перебил его другой сармат. – И фонит, как ядерный полигон. А восток весь в эа-вирусе – туда или со станцией, или никак. А на западе ещё хуже. Если твой Исгельт на самоходной станции не нашёл нормального пути – кто ему помощник?!