Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
- Дело для вождя! – Инся распушила усы. – Айшер – вождь, вот он и поехал в Эннар. А Хараш, мол, ещё молод, ему бы в Нейе управиться. Вот Хараш и разобиделся. А нанны, когда обидятся, хуже сердитых торисков!
Гедимин покачал головой, вспоминая мелкие обмолвки Айшера. «А они, похоже, с тех пор не помирились. М-да. Надо учесть такую особенность…»
Что-то мелкое хрустнуло на зубах – судя по форме осколков, рыбий позвонок. Сармат с недоумением взглянул на лепёшку – кость выпала из неё, другой еды у него в руках сейчас не было.
- У вас и хлеб из рыбы?
- Рыба, тростник, орехи… - Инся шевельнула ухом. – Иногда жёлуди. Минзу нам тяжело растить. А крупные звери у нас не живут, даже птица пугается. Была бы дичь в степи – мы бы охотились. А жить с нами мало кто может… Странник, это ведь ты вернул рыбу в реки. А летучие мыши – твоих рук дело?
Гедимин покачал головой.
- Не знаю, откуда они. Где-то в Туманных горах есть портал – но надо искать. Может, уже закрылся…
- Портал? – Инся навострила уши. – Был один, но на севере, посреди болот Льиифна… Ты ведь и туда заходишь, Странник? Но в Льиифне летучих мышей мы не видели – да и зачем им едкий туман?
«Льитн?» - Гедимин кое-как собрал звуки чужой речи в произносимое сочетание. Оно всё равно получилось сложным – но чего было и ждать, если название давали кимеи…
- Ты про кислотные заводи? – зашевелился он. – Да, летучих мышей там нет. Но какая-то живность завелась. И на неё уже охотятся. Не знаешь, что там за народ – жёлтые фели… похожие на кошек, как вы? Ваш язык они, кажется, знают. Но говорить на нём не хотят.
Инся уставилась в земляной пол, опустив усы.
- Нарвенги. Они и с нами говорить… не очень хотели. Но вот нападать было незачем. Мы не трогали ни их дома, ни их добычу. Мы пока не тревожим их. На тебя они не напали?
- Когда услышали вашу речь, передумали, - Гедимин вспомнил давнюю встречу с кимеей в Старом Городе… да, если нарвенги напали на кого-то из них, нырять в кислоту от одного звука кимейской речи – самое разумное. – Но и общаться со мной не стали. Ты что-нибудь знаешь о них?
Инся повела ухом.
- Их прогнали. С хороших земель – в болота, а потом и там стали теснить. Вот они и ушли в Орин. Болота Льиифна растут и будут расти – там нарвенгам спокойно. Тут пока никто не может жить там, где они. Только Куэнны – но зачем им Льиифн…
- Да, у Куэннов своя колония… - Гедимин по привычке покосился на восток. Где-то там медленно разрасталась заражённая полоса, протянувшаяся с севера на юг. И дроны из неё не возвращались.
- Стой! – сармат встряхнул головой. – Если вы можете пройти в кислотный Лит и в Старые Города… вы не были в Гиблых Землях? Там, где живут Куэнны?
- Были, - слегка удивилась Инся. – Странно было бы там не побывать! Ведь и ты, Странник, хотел… О, прости. Это зря было сказано.
Гедимин нетерпеливо отмахнулся.
- Кто-то из ваших был… прямо в их городе? И вы делали там записи?
«А ведь кимейские свитки – не электроника, от облучения не горят,» - мелькнуло в голове. «И ЭСТ-кванты не сбивают кимей с толку. И Куэнны на них не нападали, не то Инся опять смутилась бы. Значит…»
- Я была в Илькуэйе, - кимея спокойно выдержала его взгляд. – Оттуда я и вернулась позавчера. Просили часто не ходить, но по весне нас пустят. Одной меня там мало, нужен хороший зарисовщик – а я рисую плохо. Вот бы уговорить Мкена! Лучшего зарисовщика у нас нет…
Трудно было усидеть на циновках. От волнения Гедимин не заметил, как всадил в них пальцы – опомнился, когда сплетённые листья затрещали, разрываясь. Сармат отдёрнул руку.
- Илькуэйя? Это их город? Покажи мне свиток, - попросил он. – Наверное, никто больше не был у Куэннов. В Орине – так точно.
- Свиток? – Инся шевельнула ухом. – У переписчиков… Ты подожди, Странник. Если они его ещё не разбирают, я тебе принесу!
Гедимин отдал кимее пустую посуду и вдохнул поглубже, набираясь терпения. Руки убрал подальше и от циновок, и от столбов (из кружевного дерева – как, наверное, всё, что не из тростника или глины). «Переписчики? Значит, тут не просто склад путевых заметок разных кимей, - они ещё составляют какие-то своды? Целый народ, ведущий подробные хроники планеты… В их городке же всё для этого. Самые большие здания – эта бумажная фабрика и «дом переписчиков», куда пошла Инся. А остальное – для обеспечения этого… производства. Немного еды, немного посуды… Одежду они, кажется, не сами шьют. Выменивают на папирус? Или на семена араукарии? Писчие перья – работа эльфов. Кузницы тут нет. А столбы обтёсаны, и явно не камнем. Значит, простой инструмент тоже кто-то привёз. Нанны? С наннами кимеи дружат, даже жили в их городе…»
- Ну и как мне думать, когда свитки тащат из-под рук? – раздался снаружи недовольный голос.
- Мкен, подумай пока без свитка, - отозвалась Инся, заходя под навес. – Можешь нарисовать Странника Гедимина – он к нам пришёл.
Кимея в широких полотняных штанах и длинной зелёной рубахе смерила Гедимина взглядом, вскинула уши и отстегнула от пояса свиток.
- Древний Странник? Впервые во Фн’аске, а никто не знает?!
- Я знаю, Мкен, - успокоила его Инся, тронув лапой свиток у пояса. – И всё записала. Вот и поработай, пока Гедимин посмотрит записанное весной!
Инся зря сетовала на нехватку «рисовательных» умений. Едва развернув свиток, Гедимин вздрогнул от узнавания. Перед ним был знакомый многорукий силуэт, закованный в броню. Голова, конечности, сегменты панциря, на общей картинке обозначенные парой штрихов, были прорисованы и отдельно, в «окошках», оплетённых текстом. Гедимин наконец рассмотрел без ряби лучевых помех восьмипалую кисть в крупных ребристых чешуйках, подточенные загнутые когти, зубцы на клешнях, «выгравированные» природой знаки на несимметричных щитках брони, короткую игольчатую «шерсть» на голове и огромные, выступающие за нижнюю челюсть клыки. Существо было четвероглазым, будто родилось на Равнине – или ещё где-то, где надо смотреть во все стороны сразу, иначе не выживешь. Текст вился вокруг, занимая всё свободное место, отступов не было и на абзацах, хотя в «домашнем письме» кимеи их соблюдали, - только специальные знаки «дорожного письма» отмечали новый фрагмент записей. В «дорожном письме» важно было сберечь время и место – но вот легко прочесть его мог разве что сам написавший. Гедимин ждал, пока глаза привыкнут к сплетениям значков, и рассматривал беглые зарисовки – выведенные без отрыва пера контуры деревьев причудливой формы, шарообразных, полусферических, кольцевых и звёздчатых строений, врастающих друг в друга «шипами» коммуникаций… Нечто в центре застройки было обведено множеством зубчатых колец, подписанных как «свет» и «жар» - «цветной», «яркий», «жгучий», «говорящий», «смертельный»…
- Там альн… реак… энергостанция? Источник силы Куэннов? – сармат поднял взгляд на кимей и увидел краем глаза свиток в руке Мкена. «Зарисовщик» как раз вычерчивал пластины гедиминовой брони – легко и быстро, не отрывая перо от бумаги. Сам сармат уже был вырисован – сидящий на циновке, со свитком, склонивший голову, сосредоточенный и изумлённый.
- Альн-кит, - подтвердила кимея, чётко разбив слово на части. – «Струящийся жар». Великая сила, солнце на земле… Ты ведь знаешь эту мощь, Древний. Не ты ли держал её в руках?
Гедимин, вздрогнув, перевёл взгляд на свиток. Буквы наконец сложились в слова и фразы. В кимейских записях не было ни порядка, ни видимой логики, - собиралась любая информация, а как свести её в систему – видимо, решали переписчики.
«В их саду много деревьев, не отбрасывающих тени. Они горячие и светятся. Трав мало. Мало и зверей. Букашки красивы, но скрытны. Водяные жуки обильны и не боязливы. Здесь их имя «куэйта’а»…» - текст обвивал узнаваемые изображения нескольких «трилобитов». Один из видов Гедимин точно уже встречал – и в мерцающей равнинной реке Эллур, и в водоёмах Орина. «Куэйта,» - повторил сармат про себя. «Вот откуда они вылезли. Тогда всё понятно, - после мира Куэннов им нипочём любая радиация…»