Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
В сезон дождей Скеллин разливался широко – с высокого «дальнего берега» Гедимин видел только тростниковые заросли в пойме, само озеро блестело вдалеке. В нём темнели плотики с навесами. «Швартовы» и «трапы» этих «кораблей» терялись в тростниках, но дойти к ним было можно. Гедимин направил на воду луч сканера и увидел на экране и поплавки сетей, и короба-садки для моллюсков, - кимеи времени даром не теряли, и озеро было освоено не хуже, чем лес. Тростники в пойме и вовсе расчертили на квадраты, отмеченные колышками из белого кружевного дерева. На палочках пестрели косички из толстых цветных нитей – чёрные, жёлтые, красные. Гедимин про себя отметил, что красители тут стойкие, и тратить их не жалко – а вот ткань в цене, иначе привязали бы ленты.
Тростник-«асх», кажется, и был здесь главным «культурным растением» - больше ничего похожего на поле Гедимин не увидел, сколько ни шёл вдоль берега. Зато от «папируса» брали всё, от корней до листьев, оставляя только часть «на развод». На квадратах, обозначенных чёрными нитями, «урожай» как раз был собран; редкие пучки обрезанных листьев торчали из тёмной почвы. Сармат навёл на них сканер и удивлённо хмыкнул – корневища, оставленные в земле, были довольно крупными. Гедимин «просветил» соседние, заросшие, участки, сравнил размеры и снова хмыкнул. «На развод оставили самые большие! Странное дело. «Макаки» точно их бы выдрали первыми. Всё-таки селекция? Но это же обычное… хм, поле. Не экспериментальное при каком-нибудь… не знаю, как это у них называется, но явно не институт…»
Красный городок под тростниковыми крышами стоял на холме, - ни стены, ни ограждения, ни планировки, ни ровных углов, только округлые саманные домики, вымазанные снаружи красной глиной, где-то расползались в разные стороны по холму, где-то врастали друг в друга. Выше белесых крыш поднимались башни без окон. Вместо потолка натянули частую сетку из волоса Ифи, и она то и дело вздувалась пузырями и снова провисала – внутри сновали «летучие рыбы», фамсы. «А вон там – башня «медуз»,» - Гедимин направил сканирующий луч поверх крыш и «нащупал» внутри высокой постройки мелкие кожистые «купола». Канзисы ещё не выросли до «окончательного» размера, но внутри башни уже подготовили «ветки» для развешивания икры. Ниже сновали подросшие микрины, у них были свои «гнёзда» из коротких обрезков тростника, свисающие вдоль стен. А на заглублённом первом этаже, куда солнце заглядывало только в полдень, под слоем воды шевелились полипы. Гедимин видел полки-«кормушки», - то, что микрины или канзисы хватали и роняли, падало в «озеро» внизу, на корм водяной стадии. «Экосистема!» - сармат криво ухмыльнулся. «На зиму, наверное, закрывают крышкой. Вон там направляющие для неё. Полипы, наверное, выживают. А вот летающее – вряд ли.»
Сейчас ещё не ушла летняя жара, и споровики сновали бодро – и внутри башен, и над озером. На улочках Фн’аска было пустынно. Под навесом сушилась рыба и нарезанные корни, прикрытые от мух частой сеткой из волоса Ифи. Под другим стопками лежали под гнётом обсыхающие листы «папируса»-аски – длинные, с ещё не обрезанными, но довольно ровными краями.
Тростниковая циновка в дверях дома качнулась – кто-то всё-таки услышал шаги чужака.
- Гедимин, Древний Стрранник!
Сармат ошалело мигнул. Он уже привык натыкаться на Инсю в самых пустынных местностях, - но в целом кимейском посёлке выйти на неё, как по навигатору…
Кимея меж тем смерила его задумчивым взглядом и чуть прижала уши.
- Трудно же будет тебе войти в дом…
Из-за циновки выглянули ещё четверо, все по летней жаре легко одетые, без привычных коробов со свитками.
- Ровных дорог тебе, странник! Грозы не будет ни сегодня, ни завтра, - положим циновки под навесом. Ты голоден с дороги?
…Тут была «папирусная фабрика» - видимо, поэтому её стены украсили поясками орнамента, выдавленного в глине. Навесов вокруг было много – где-то отмокали связки тростника, где-то сохли готовые листы, а где-то по летней жаре было пусто – работы и оборудование для них перенесли в прохладу, под крышу. Там Гедимину и натаскали стопку циновок и застелили «козьими» шкурами. Под навес сармат забрался внаклонку – и это сооружение было рассчитано на кимейский рост. Даже сидя, Гедимин почти упирался головой в балку.
- Ты, наверное, идёшь из Эннара или Нисы? – Инся присела на край «ложа» уже «при полном снаряжении» - со свитком и поршневым «пером» в руке. Гедимин кивнул.
- Эннар. Видел там ваших. И в Эн-Тэкре тоже. Они ещё не вернулись?
Инся шевельнула ухом.
- Мы не такие быстрые, как ты, Странник. Все соберутся только к зиме…
Под навес заглянула кимея с двумя остродонными горшками в плетёных сетках.
- Ты сказал, что не очень голоден. Тут немного еды, если не хватит – скажи нам. Инся, твоя доля тоже тут.
«Знают, что она быстро не уйдёт,» - Гедимин скрыл ухмылку и, стараясь не раздавить горшки, воткнул их острыми донцами в землю. В узкие горловины пролезала только ложка кимейского размера. То, что забрала Инся, можно было пить из горшка, что она и сделала.
- Пей, Странник. Ты, наверное, привык к пирам у наннов! – она облизала и распушила усы. – Да, мы все помним эти пиры. То, что у нас тут есть, куда скромнее…
- Это не последняя еда в городе? – Гедимин заглянул в горшок. В густом вареве виднелись свернувшиеся «кальмары»-микрины, мелкие косточки и одинокий лист лавра. «Рыбная похлёбка,» - решил сармат, сдвигая респиратор. Шорох тростника стал громче, запахло разваренной рыбой и чем-то смолистым.
Похлёбка была слишком густой, чтобы её пить, а вот жидкость в другом горшке – такая же, как та, которую допивала, заедая белыми лепёшками, Инся – могла бы пройти и сквозь фильтры респиратора. Тёмная, со слабым привкусом смолы, - Гедимин так и не понял, из чего её делают, но спирта в ней определённо не было.
Белые кимейские лепёшки были ещё тоньше, чем самый тонкий наннский хлеб, чуть толще выделанной кожи – их и ели, сворачивая, как свиток. Инся макала «свёрток» в маслянистую зеленовато-белую смесь. Гедимин попробовал и этот «мутаген», тайком «посвечивая» на него сканирующим лучом. Показания смотреть не стал и вообще надеялся, что никого из жителей не зацепило.
- Если хочешь, вечером мы соберёмся, поставим столы на улице у колодца, - Инся смущённо прижала уши. – Мы ведь не знали, Странник, что ты к нам заглянешь. У нас есть тростниковая брага…
«Так и думал – без алкоголя ни один вид разумных не обходится,» - Гедимин прикусил язык – ничего смешного в наблюдении не было, но отчего-то хотелось ухмыльнуться. «Если даже мы освоили перегонку Би-плазмы… Интересно, что и как сбраживают нхельви? Посуду им могут дать нанны или те же кимеи. Тут гончарное производство на уровне…»
- Я не хочу вам мешать, - сказал он. – Зашёл посмотреть на город. И спросить кое о чём. Но если ваши ещё не вернулись и не передали новости…
Инся навострила уши.
- Что считать за новость, Странник? Видел ли ты Хараша Камнеруба, брата Айшера? Теперь он правит в Нейе. А ведь он хотел уйти в Эн-Наар, строить новый город. Даже до драки дошло!
Гедимин мигнул. «Эн-Наар? «Город на новой реке»? Мать моя колба, а я решил, что в честь эльфийского князя. Ещё думал – при чём тут эльфы?..»
- До драки? – недоверчиво переспросил он. – Они же оба вроде спокойные.
Инся показала в улыбке острые зубы.
- Как и твои родичи, Странник. Хараш Айшеру чуть бороду не выдрал. Айшер тоже не стоял – скрутил его так, что кости затрещали. А лавка и вовсе сломалась. Ну, на том их и растащили, пока не сломался и стол!
- Мать моя колба… - пробормотал Гедимин. «Крепкие кости у наннов. Видел я их лавки. Если об неё кого-то приложили так, что доски треснули – странно, что приложенный ещё жив и что-то строит. Хотя… сам он камни не таскал. Может, не из-за бригадирства, а оттого, что ушибы не зажили?»
- Так чего они сцепились? – озадаченно спросил он. – Проще управиться с уже построенным городом, чем всё строить заново. А там ещё шахта, плавильня, кузницы…