Последний в списке (ЛП)

Голос Пейсли прерывает мои мысли.
— Он загнал меня в угол в моей кабинке и набросился на из-за всего, что произошло.
— Что-то случилось со слиянием? — спрашиваю я, гадая, не поставили ли действия Макса по отношению к Дженсону сделку под угрозу.
— Нет... он набросился на меня из-за тебя.
У меня по коже бегут мурашки.
— Из-за меня?
— Он упомянул о твоем... инсульте, — отвечает Пейсли. Ее голос дрожит в конце, когда она выпаливает: — Кэсси, я понятия не имела, что у тебя был гребаный инсульт. Боже мой, мне было так плохо, когда Макс сказал мне об этом. Дженсон сказал всем в офисе, что у тебя был приступ тревоги, и это мы спровоцировали его, и должны оставить тебя в покое.
  
Мои глаза наполняются слезами.
— Ты шутишь?
— Нет! Он угрожал нам увольнением, если узнает, что кто-то из нас связывался с тобой. Я чувствовала себя чудовищем из-за того, как Дженсон оберегал тебя. Я понятия не имела, что он лжет.
— Пейсли, этого не может быть.
— Это так, Кэс. Господи... если бы я знала, что ты хочешь, чтобы мы связались с тобой, я бы в мгновение ока оказалась в той больнице. Я не могу перестать представлять, как они выносят тебя на носилках. Это должно быть было совершенно ужасно для тебя.
— Так и было, — хриплю я, мой голос захлебывается от эмоций, когда я вспоминаю, как одиноко чувствовала себя в той машине скорой помощи, когда пришла в себя. — И мне было так больно, когда никто из вас не проведал меня.
— Боже, Кэсси, мне так жаль. — Теперь она плачет, громко сопя в трубку. — После твоего ухода в офисе стало еще безумнее, потому что Дженсон, конечно же, так и не заменил тебя. Просто заставил всех нас выполнять твою работу... и, черт возьми, у тебя была куча обязанностей. Неудивительно, что у тебя был срыв. Кэсси, ты была так молода, а выполняла работу пяти штатных сотрудников. Это ужасно.
Сжимаю губы, чувствуя, как слезы наполняют глаза.
— Я поняла это слишком поздно.
Она тяжело вздыхает.
— Я должна была быть тебе лучшим другом. И коллегой. Должна была защищать тебя. И должна была позвонить. Я заходила к тебе на квартиру через пару месяцев после твоего ухода, но ты не открыла дверь. Я не виню тебя.
— Я переехал обратно домой в Боулдер.
— Да, я так и поняла. И никто из нас не смог найти тебя в социальных сетях.
— Я заблокировала вас всех, потому что считала вас бессердечными засранцами, — честно признаюсь я.
— Если честно, многие из нас такими и являются. — Она сухо смеется. — У меня сердце замерло, когда я увидела тебя на том благотворительном вечере. Кэсси, ты никогда не была так прекрасна. Клянусь Богом, ты была самой красивой женщиной в той комнате.
— Спасибо? — Я произношу это как вопрос, потому что странно говорить об этом посреди такого разговора.
— И мне неприятно это признавать, но я завидовала тебе, что ты ушла. И когда увидела тебя за тем столиком, то подумала... вау, у нее явно наладилась жизнь. А потом твой мужчина рассказал о твоем инсульте, и я поняла, какой идиоткой была.
— Он не мой мужчина, — пренебрежительно отвечаю я.
— Он набросился на меня, как твой мужчина, — хмыкает Пейсли. — Он защищал тебя, как король защищает свою королеву, Кэс. Я была в равной степени напугана и возбуждена.
Я хмурюсь в замешательстве.
— Что именно он от тебя хотел?
— Он просто хотел узнать, почему никто из нас не вышел на связь после того, как ты заболела, дал мне твой номер телефона и сказал, чтобы я все исправила. У меня ушло несколько дней на то, чтобы собраться с духом... особенно после той словесной взбучки, которую он мне устроил, но я ему благодарна за это. Этот звонок давно назрел.
У меня голова идет кругом от всей этой информации, нахлынувшей на меня. Я хочу разобраться в мотивах Макса, но, учитывая, что это первая коллега с моей прежней работы с кем я разговариваю, то вынуждена спросить:
— Почему ты все еще там, Пейсли?
Она глубоко вздыхает в трубку.
— Ну... мы собирались устроить забастовку против Дженсона сразу после слияния с «Флетчер Индастриз»... способ по-настоящему надрать обе корпорации, потому что мы устали от того, что нас недооценивают, в то время как эти руководители гребут все деньги. Но теперь все изменилось.
— Что изменилось?
— Ну, теперь, когда Дженсон ушел, мы надеемся, что ситуация улучшится
— Подожди, что? Дженсон ушел?
— Да... твой мужчина обратился к совету директоров на этой неделе и сказал, что он пойдет на сделку только в том случае, если слияние превратится в поглощение. «Комплексная недвижимость» в прошлом. Все переходит под управление «Флетчер Индастриз», и Макс будет иметь полное право нанимать и увольнять сотрудников. В ближайшие несколько недель мы все должны заново пройти собеседование на работу.
Кровь стучит в ушах от этой новой информации.
— Ого. Совет директоров согласился на все это?
— Да, особенно после того как они узнали о нашей запланированной забастовке. Они также работают над тем, чтобы выкупить долю Дженсона в компании, так что он действительно уйдет навсегда. Я нервничаю по поводу повторного собеседования, но также надеюсь, что это поможет очистить офис от дженсоновских протеже. Эти засранцы должны уйти.
Я понимающе киваю.
— Я ни о чем не знала... Макс ни словом не обмолвился. — Почему он не сказал ни слова? Даже сообщение не прислал. Хоть что-то.
Это должно означать, что я ему больше не нужна. Потому что все испортила. Потому что оттолкнула его, а у него есть дела поважнее, чем разбираться с капризной няней, которая слишком боялась признаться ему в любви.
— О, и надеюсь, ты не против того, что весь офис фантазирует о твоем мужчине, потому что он... хорош.
— Расскажи мне об этом, — отвечаю я, и у меня перехватывает горло, когда представляю Макса перед советом директоров, излагающего новые принципы. Держу пари, он был совершенно сексуальным крутым генеральным директором. И тот факт, что он был моим, а я отказалась от него — это реальность, которая будет преследовать меня вечно.
— Послушай, я пойму, если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, — продолжает Пейсли. — Но я бы очень хотела как-нибудь встретиться за чашечкой кофе и все выяснить. И лично извиниться за то, что не была для тебя лучшей подругой. Мы все были в трудном положении, но это не значит, что не могли протянуть руку помощи.
Я глубоко вдыхаю через нос, удивляясь тому, как быстро изменилось мое отношение к прежней работе благодаря простому телефонному звонку. Вспоминая время работы в «Комплексной недвижимости», мне часто казалось, что я нахожусь в жестоких отношениях. Насилие, которому я позволяла происходить снова и снова, пока мое тело не сдалось.
И самое худшее в моем инсульте было то, что я не смогла по-настоящему принять решение об уходе. А это значит, что так и не смогла покончить с прошлой травмой.
Но этот телефонный звонок многое изменил.
— Я бы с удовольствием встретилась за чашечкой кофе.
— Замечательно. Напишите мне свое расписание на следующей неделе, и мы все устроим.
— Обязательно, — отвечаю я, и сердце замирает в груди от одной мысли о том, что можно восстановить некоторые отношения, которыми я когда-то дорожила. — Я очень рада, что ты позвонила, Пейсли.
Она делает паузу на другом конце провода, прежде чем сказать:
— Я никогда не перестану сожалеть о том, что не сделала этого раньше, Кэс.
Мы заканчиваем разговор, и впервые с тех пор, как покинула корпоративный мир, я не чувствую тревоги и ужаса, охватывающих меня при одной только мысли о моей прежней работе. Более того, у меня появилась надежда на перемены. И причиной этой вновь обретенной надежды является некий Задди.
  
Может быть, для нас с Максом еще не слишком поздно? Может быть, мне нужно отложить книгу по самопомощи и взять страницу из романов Мерседес Ли Лавлеттер, чтобы попытаться спасти свое счастливое будущее?
  
ГЛАВА 50
 
Эверли