Последний в списке (ЛП)

Я пытаюсь перевести дыхание, поправляю майку, а затем скрещиваю руки на груди.
— Мне очень жаль. Я не знаю, что случилось.
— Ты. Вот что случилась, — огрызается он, его лицо выглядит почти сердитым.
— Ты думаешь, это моя вина? — восклицаю я, мое возбужденное состояние быстро гаснет. — Я уверена, что ты первый дотронулся до меня.
— Это было после того, как ты, блядь, превратила меня в призрака, — заикается он, выглядя более расстроенным, чем я когда-либо видела его.
  
Мое лицо искажается в замешательстве.
— Я не игнорировала тебя! Я писала тебе весь день.
— Не такой призрак, ты... Патрик-Суэйзила меня. — Он жестикулирует руками, словно обхватывает кого-то у гончарного круга.
Я раздраженно фыркаю.
— Ты не можешь превратить человека в глагол.
Макс снова начинает вышагивать, его дыхание сбивается в груди, когда он указывает между нами.
— Это не работает, Кассандра.
Моя грудь сжимается от зловещих слов, которые он только что произнес. Я прижимаю руку к сердцу в слабой попытке успокоить ужас, нахлынувший на меня при мысли о том, к чему все это приведет. И стараюсь не заплакать, когда спрашиваю:
— Ты хочешь, чтобы я уволилась?
Макс останавливается, вена на его лбу гневно пульсирует, когда он смотрит на меня.
— Нет! Черт... Я не могу потерять... Эверли не может потерять тебя, — бубнит он.
Я упрямо хмурю брови.
— Что ж, хорошо, потому что я не собираюсь уходить.
— Но это напряжение... невыносимо. — Он тяжело выдыхает, и его плечи опускаются. — Мы не можем снова потерять контроль, особенно когда Эверли рядом.
— Согласна. — Я сглатываю комок в горле и стараюсь не показывать своего разочарования. — Мы не можем позволить этому случиться снова.
— Или... — начинает Макс, потирая затылок, явно погруженный в раздумья. Он нервно смотрит на меня. — А что, если мы все-таки позволим этому случиться снова? Что, если позволим этому происходить столько, сколько нам нужно? Что, если мы просто... вытрахаем это?
— Вытрахаем? — повторяю я, мое либидо снова вспыхивает из ниоткуда, как у распутной шлюхи.
Макс пожимает плечами.
— Да, то есть мы просто продолжаем это делать, но, может быть, с определенными правилами, с которыми оба согласимся, чтобы в этом была какая-то структура и порядок.
Я делаю паузу, чтобы обдумать это.
— Типа, ты хочешь, чтобы я подписала контракт?
— Господи, нет! Какого хрена? — Он снова выглядит сердитым.
— Извини… Я просто подумала о Кристиане Грее, и мое воображение разыгралось.
— Ясно.
Я нервно жую губу.
— Это что, извращение, которое нам нужно обсудить? — спрашивает он, внимательно глядя на меня.
— БДСМ? О, боже, нет! — Вся кровь приливает к моим щекам, когда моя фантазия беззвучно врывается на вечеринку, чтобы сказать: «Эй, девочка».
— Тогда ладно. — Он выглядит успокоенным.
Снова наступает тишина, прежде чем я предлагаю:
— Хорошо, значит, мы собирались обсудить правила... о каких правилах идет речь?
Макс кивает, его бровь нахмурены в глубокой задумчивости.
— Никаких перепихонов, пока Эверли не спит.
— Очевидно, — отвечаю я со смехом, а затем морщусь, потому что это буквально то, что чуть не произошло.
— Никакого... секса в доме, — говорит Макс. — Думаю, что главный дом должен быть границей, поэтому мы должны каждый раз делать это у тебя.
— Хорошая мысль. — Я серьезно киваю, понимая, что мой крошечный домик только что переименовали в «дом для секса». Добавляю к этому правилу: — И никаких ночевок.
— Правда? — Макс хмурится.
— Ну, мы же не можем просто оставить Эверли спать одну в Флетчобителе всю ночь.
— Ну да, конечно. — Макс качает головой, словно не может поверить, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. — И я обязательно включу оповещение камеры наблюдения в ее комнате, когда приду, чтобы сразу же получить уведомление, если она встанет.
— В ее комнате есть камера?
Он смотрит на меня как на идиотку.
— По всему дому стоят камеры, Кассандра.
— Где?
Макс указывает на круглую штуковину в углу.
— Я думала, это пожарная сигнализация!
Он качает головой.
— О, боже, так ты, типа... видел все, что мы с Эверли делаем целыми днями?
Макс пожимает плечами, и я вижу, как уголок его рта подрагивает от улыбки.
— Какого черта! — восклицаю я, чувствуя, как в животе бурлит мощная смесь ярости и унижения. — Мне не помешало бы знать об этом. Боже... так ты видел...
— Танцевальные вечеринки? Да, я их видел. — Он сверлит меня взглядом, и на его губах появляется самодовольная улыбка.
— И...
— Когда ты поскользнулась на полу в купальнике, когда забежала внутрь, чтобы взять напитки для себя и Эверли? Да, видел. — Теперь его улыбка становится шире, обнажая идеальные белые зубы, и он делает шаг ко мне.
Провожу рукой по волосам, совершенно потрясенная тем, что он следил за мной целый месяц. Не ковырялась ли я в носу? Ужас!
— Иисус, Мария и Иосиф!
— Я смотрю не все... только те ролики, где движение зафиксировано более чем на шестьдесят секунд. И как только я начал доверять тебе, то в основном перестал смотреть. — Его улыбка сменяется досадой, поскольку ему не удается подавить тревогу, проносящуюся по моему телу.
— О, спасибо за это. — Я стону от ужаса перед тем, что он мог увидеть. — Это какое-то извращение с преследованием няни по камерам. Честно говоря, я не знаю, здоров ли ты психически, Макс. — Давайте признаем, что мы оба в полном дерьме, потому что, как бы я ни ужасалась, думая о том, что он мог увидеть... я также странно возбуждаюсь от этих сталкерских флюидов. Но только немного...
Он усмехается и качает головой.
— Кассандра, я богат и у меня большой дом. Неужели ты думала, что у меня не будет камер наблюдения?
Он прав.
Я качаю головой и возвращаюсь к текущей задаче.
— Итак, значит, только поздние ночные свидания, никаких перепихонов в Флетчобителе, никаких ночевок и... что еще? Мы ничего не упустили?
Челюстные мышцы Макса снова подрагивают, указывая на то, что мы очень многое упустили. Он опирается на стол и скрещивает руки на груди.
— Если мы это сделаем, то будем только мы, верно? Ты же не собираешься пойти погладить брови какому-нибудь другому чуваку в баре на этих выходных?
У меня отпадает челюсть.
— Это было всего один раз! Я просто хотел посмотреть, какие они на ощупь!
В его глазах пляшет веселье. Сексуальное веселье. Самое сексуальное из всех удовольствий.
— Ты не ответила на вопрос, — настаивает он, его глаза завораживают меня.
Я облизываю губы и стараюсь не улыбнуться ему в ответ.
— К счастью, у тебя очень красивые брови, так что думаю, мои потребности в ласке бровей будут полностью удовлетворены.
— Еще как будут, — почти рычит Макс, давая мне почувствовать энергию альфа-самца, поскольку он, очевидно, изо всех сил старается остаться на своей стороне комнаты.
Мой желудок сжимается от желания, когда я осознаю, что это происходит на самом деле. Я собираюсь снова переспать с этим высоким, сексуальным мужчиной. И мои фантазии наяву приумножатся!
Я понимаю, что это что-то вроде ситуации «няни с привилегиями», которая может обернуться полной катастрофой, но, учитывая, что я здесь не надолго, думаю, у нас все получится. Мы достаточно взрослые, чтобы справиться с этим.
Поджимаю губы и серьезно смотрю на Макса.
— Последнее правило: что бы ни случилось между нами, это не повлияет на то, что я буду няней Эверли. Она мне слишком нравится, чтобы позволить драме между нами вытеснить меня из ее жизни. Если все пойдет не так, тебе придется уволить меня, потому что я не собираюсь бросать ее.
  
Лицо Макса становится задумчивым, когда он смотрит на меня.
— Я не буду тебя увольнять, Кози.
От его прозвища по моему телу пробегает дрожь, и я заставляю себя оторопело кивнуть.
— Тогда ладно.
— Ладно, — сексуально добавляет Макс.