Сплоченные нитью (ЛП)

Я не знаю, кто я без футбола. Ивану за сорок, а он всё ещё в строю; так может быть и со мной. Возможно, мой страх оказаться на пике карьеры больше связан с бесконечными насмешками Росси. У меня ещё куча времени впереди, если я смогу переломить этот сезон.
Я стараюсь сблизиться с командой. По моей инициативе мы с Иваном начали заниматься силовыми тренировками вместе с остальными. После тренировки иногда заходим в соседний аркадный зал и играем в Mortal Kombat II. Это здорово, потому что не нужно разговаривать — можно просто потеряться в игре, орать на экран и занять голову.
  
То же самое, когда я рядом с Дафной — покой от неотвязных мыслей о том, что я недостаточно хорош.
Пока я беру полотенце, чтобы вытереть руки, замечаю клубок запутанной пряжи на стуле возле её окна для записи. Обычно её проекты разбросаны по всей квартире, но этот вот уже больше недели лежит нетронутым.
— Что тут происходит? — спрашиваю я, указывая на пряжу.
Она бросает взгляд на клубок, потом на меня.
— О, это официально названо «Проект Тайм-аут».
— Объясни, — наклоняю голову, давая ей понять, чтобы продолжала.
Морщинка над её носом появляется, когда она подтягивается на колени.
— С этой конкретной пряжей возникла проблема. Я потратила больше времени, пытаясь её распутать, чем на само вязание. Так что теперь она в тайм-ауте, пока я не решу, стоит ли её спасать или выбросить.
— Так не пойдёт, — это идеальная возможность. Чем-то занять голову.
— Абсолютно верно, Гусь. Я этим заниматься не буду! — она плюхается обратно на диван, а я поднимаю наполовину связанный свитер и осматриваю его. Это новый узор, которого я раньше не видел.
— Может, я помогу распутать?
— Твои похороны.
— Я не против. — Сажусь рядом с ней, жёлтая пряжа в руках, а она накрывает одеялом оба наших колена. — В детстве я сам менял сетку на воротах. Иногда новые сети приходили спутанными, и я часами распутывал их, чтобы всё было идеально, прежде чем повесить. Мне нравился этот ритуал.
— Ну, если ты так это называешь, я была бы дурой, если бы отказала тебе в удовольствии распутать мою пряжу, — говорит Дафна с игривой улыбкой. Непокорная прядь волос выпадает из её растрёпанного пучка, и она сдувает её с лица. Я думал, она уже смыла макияж на ночь, но её щёки будто припудрены чем-то светящимся.
Я целую её в щёку, и она глубже усаживается в свой розовый диван. Чёртово обаяние. Я начинаю разматывать пряжу с деревянных спиц. Это успокаивает.
— Как ты себя чувствуешь после того, как билеты на твой ретрит распродались? — спрашиваю я.
— В восторге, нервничаю, в перегрузке, на седьмом небе, — признаётся она. — Мне ещё нужно утвердить все практические занятия, но, к счастью, на этой неделе я разобралась с финансами. — Она кивает себе, её спицы стучат быстрее, в такт дождю, стучащему по окнам. — Так как у меня уже были налажены связи с брендами, найти спонсоров оказалось легко. Их упомянут онлайн и в моих влогах во время ретрита, так что всё окупается. Моя любимая компания по пряже, «Knitty Gritty», прислала триста мотков всех цветов. Эрин связала меня с психологами, которые взяли плату только за своё время. Мне пришлось потратить лишь немного из своих сбережений. Практически все расходы покрыты за счёт продажи билетов и спонсорства. Но я всё равно так нервничаю.
В её голосе звучит уверенность, и это невероятно сексуально.
— О чём?
— Если честно, о приветственной речи. Я никогда раньше не выступала перед такой аудиторией. Хотя, может, меня больше пугает сессия вопросов и ответов? — Она тяжело вздыхает. — Боюсь, мой мозг просто отключится.
— Можешь потренироваться на мне, — предлагаю я, распутывая один узел, но случайно затягивая другой. Беру со стола свободную деревянную спицу и держу её, как микрофон. Меня на мгновение охватывает дискомфорт, но я отгоняю его. — Дафна Квинн, — подражаю голосу ведущего, — многие блогеры не выживают в этой конкурентной среде. Как вам удалось совершить прорыв?
Она смеётся, выпрямляя спину и кладя руку поверх моей на спице.
— Что ж, я рада, что вы спросили, мистер Фезерингтон. Это произошло не в одночасье. Потребовалось много проб и ошибок, поиск своего стиля и контакт с аудиторией. — Она задумывается, подбирая слова. — Когда я училась в школе моды, у меня был преподаватель, который посоветовал выложить в сеть один узор. За первую неделю его купили больше трёхсот раз. Тогда я впервые задумалась, что из этого может что-то выйти. Я пошла учиться, зная, что люблю моду, но не представляя, какую именно «настоящую» работу хочу. Никогда не думала, что это станет вариантом. Ближе к выпуску я начала снимать видео для развлечения — учила одногруппниц новым петлям, и эти ролики набрали популярность. Мне стали присылать бесплатные наборы пряжи, я тестировала схемы для других, и всё покатилось, как снежный ком. Стала делиться проектами и личными историями — и люди это почувствовали.
— Хотел бы я увидеть, как ты рассказываешь об этом.
— Понимаю, но ничего. — Она проводит большим пальцем по моей руке.
Я делаю глубокий вдох, наклоняясь к ней. Отдаю ей спицу-микрофон и провожу ладонью по её обнажённому бедру, усмехаясь при виде её ночной футболки. Крупными буквами на ней написано: «Волшебница в шерсти» — а под надписью овца лежит на кровати (слишком вызывающе для животного) и гордо держит ножницы. Она только что подстрижена, а на ней небрежно накидано меховое одеяло.
Я смеюсь, снова беру в руки запутанный клубок и начинаю заново.
— Помнишь свой первый спонсорский контракт?
— У тебя слишком хорошо получается голос ведущего. — Она продолжает вязать, на секунду задумавшись. — Я сидела с сестрой, когда пришло письмо. На её лице расцветает широкая улыбка. — Это был «SkillLearn», сайт с видеоуроками. Они не только заплатили мне три тысячи долларов за упоминание в прямом эфире, но и предложили записать курс по вязанию для начинающих. Он до сих пор приносит мне немного денег каждый месяц.
— Очень впечатляет, Утёнок. — Благодаря отцу я знаю, сколько упорства нужно, чтобы пройти через все взлёты и падения собственного дела.
— Спасибо. Конечно, вся эта история с травлей — полный кошмар, но в этом месяце я получила самый крупный чек за стримы на YouTube. Каждый ненавистный комментарий, по сути, приносил мне деньги… хотя я в любой момент готова променять их на душевное спокойствие. — Она заканчивает ряд и переворачивает работу.
Я морщусь, чувствуя вину.
— Ты всегда находишь что-то хорошее.
— Долгое время мне казалось, что я просто вяжу глупые узоры, но теперь чувствую, что у меня есть цель. Легко забыть, как много я знаю, ведь я занимаюсь этим почти пять лет. Переговоры с брендами и съёмки видео стали для меня второй натурой. Сначала я не воспринимала это как настоящую работу, но однажды я заработала за месяц больше, чем Джуни… а она врач. Нам повезло, понимаешь?
— Согласен. — Мне никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. Родители давали нам всё, что мы хотели, а в восемнадцать, когда я подписал контракт с ЛА, моя первая зарплата была шестизначной.
— Каждый день я просыпаюсь с такой благодарностью. Я не плачу за аренду здесь, поэтому многое отдаю. Большинству людей это нужнее, чем мне.
Она говорит это так просто, так свободно, будто не пытается произвести на меня впечатление. Будто это правда её суть. Настоящая святая.
— Ты такая добрая. — Я распутываю очередной узел; конец уже близко.
— Ты тоже. — Она слегка толкает меня ногой.
Грудь сжимается. Я не могу поверить её словам.
— Итак, Дафна Квинн, последний вопрос. Что ты думаешь о Кэмероне Хастингсе?
  
— Он мне нравится. То есть...очень нравится. — Она придвигается ближе.
— Ты мне тоже очень нравишься, — говорю я, распутывая последние петли пряжи, и откладываю её в сторону. Провожу рукой по её щиколотке. — Тебе это тоже нравится?
— Да. — Она ухмыляется.
Последние пару ночей, которые мы провели вместе, проходили именно так. Маленькая игра — кто дольше продержится, не сдавшись. С тех пор как мы вернулись из Калифорнии, моя жажда к ней стала ненасытной.