Сплоченные нитью (ЛП)

И чёрт побери, я хочу им быть.
Дафна права. Либо ты выкладываешься, либо бежишь домой. А я не готов бежать.
Ещё нет.
Рассказывать про Чарли кажется нелепым. Даже стыдным. А если они используют это против меня? Решат, что я слабак?
Но я должен попробовать. Либо глотаю гордость, либо останусь изгоем до конца сезона. Или, хуже, вылетю из Премьер-лиги.
— Вы все видели те статьи в марте, но это не всё… — начинаю я, голос дрожит. Я рассказываю о жестокости Росси, заклеенных ртах, изматывающих тренировках. Кошмарах. Одиночестве. И о том, как Чарли Льюис, мой якобы друг, слил видео из душа и шептал гадости про меня и Дафну в день матча. — Поэтому, когда мы играли против них, я сорвался. Мне нужно было выиграть, чтобы доказать, что я лучше, несмотря ни на что.
  
Груз прошлого немного ослабевает. Я смотрю на команду. На их лицах не жалость — искренняя забота.
Свен потирает руки.
— Мы не знали, что всё так серьёзно.
— Думал, вы верите, что я сам слил видео, — признаюсь я.
— Что? Мы никогда так не думали. Просто это не тема для раздевалки. Но мы идиоты, если решили, что ты сам заговоришь, пока мы молчим, — говорит Таму, качая головой. — Звучит как отмазка, когда говоришь это вслух.
— Тренер… — начинает Джун.
— Не забудь попросить спицу, если хочешь говорить, — напоминает Дафна.
— Точно, — Джун смягчается и тянется за спицей. Я передаю её ему. — Тренер знает, что случилось?
— Говорил с Матосом, но не с тренером. Только моя семья и люди в этой комнате знают, — признаюсь, забирая спицу обратно. Руки дрожат.
— Как ты вообще пережил такое?
— Только сейчас понимаю, как это на меня повлияло, — говорю я. Дафна сжимает мою ногу, но это почти не утешает. — Я не могу выбросить голос Росси из головы — он твердит, что я никудышный вратарь. Мне снятся кошмары про тот стрим.
Страшно вываливать душу, зная, что по ней могут пройтись. Тишина после этих слов давит.
— Это ужасно, — Свен хмурится, беря спицу. Мы следуем правилам Дафны, передавая её по кругу.
— Да, — наконец соглашаюсь, потому что вслух это становится реальным. — Поэтому я переодеваюсь в душевых.
— Тренер попросил Феми сделать закрытые кабинки перед твоим приходом, — говорит Свен.
Я готов расплакаться. Они всё это время пытались быть мне семьёй, а я не замечал. Был слишком поглощён собой, чтобы увидеть их протянутые руки. Осознание бьёт, как удар в живот.
— Надо обратиться в Футбольную федерацию, добиться отстранения Росси и Чарли.
Меня передёргивает. Привлекать ещё больше внимания — последнее, чего я хочу.
— Возможно, — стараюсь говорить ровно. — Но я хочу оставить это позади.
— Мы можем поговорить с тренером, — предлагает Свен.
— Это поможет твоей ситуации, — утверждает Таму, обнимая меня. Тепло подкатывает ком к горлу. Остальные присоединяются, окружая меня поддержкой. Дафна в углу, глаза блестят.
— Спасибо, — выдавливаю я, голос срывается.
Накатывает ностальгия. В Лос-Анджелесе те парни были как братья. Может, и здесь так будет.
— Я следующая, — заявляет Дафна, выхватывая спицу. Я выдыхаю с облегчением. — Переезд в Лондон был страшным, но вы сделали его теплее. Сейчас, с травлей, я так благодарна вам за поддержку. Кроме сестры, у меня никогда не было друзей, но теперь у меня целая банда братьев. Я люблю вас, ребята.
— Мы тоже тебя любым, — хором говорят Свен и Омар, толкая её в плечо.
Дафна достаёт своё вязание. Ребята присоединяются, раскладывая пряжу и спицы. Они до сих пор вяжут вместе после того аукциона Феми. Я должен был быть с ними. Дафна смотрит на меня и протягивает клубок со спицами. Я глубоко вдыхаю, готовый покорить и это.
— Кто ещё хочет поделиться? — спрашивает она, глаза сверкают.
Джун берёт спицу.
— Спорт повлиял на мои отношения с едой, — признаётся он. — Подсчёт калорий, взвешивание порций, поддержание формы в сезон — это сложно. Иногда у меня только протеиновый коктейль на ужин, потому что готовить — слишком утомительно.
Омар кивает.
— Понимаю, друг. Кажется, что сколько ни старайся — всё равно мало.
Джун колеблется.
— Иногда я больше думаю о том, как выгляжу, чем об игре.
Свен смягчается.
— Я раньше каждый день взвешивался.
Дафна слушает с сочувствием.
— На вас давят нереалистичными стандартами. Важно помнить, что вы — больше, чем ваши тела. Вы потрясающие спортсмены и ещё лучшие люди.
Джун облегчённо вздыхает.
— Спасибо.
Омар улыбается, хлопая его по спине.
— Надо быть друг у друга.
— Я люблю готовить, — неожиданно вырывается у меня. Все удивлённо смотрят. — Может… будем иногда ужинать вместе?
Таму поднимает глаза от вязания.
— Вот такого участия нам не хватало.
Джун краснеет.
— Я был бы рад.
Омар продолжает, пока я борюсь с пряжей.
— Я привык встречаться с парнями, которые мне не подходят, — признаётся он, нервно теребя незаконченное изделие. — Боюсь, что они увидят настоящего меня и поймут — во мне ничего нет. Вся моя личность — это футбол.
Дафна садится рядом.
— Омар, в тебе столько всего большего, — успокаивает она.
Свен и Таму кивают.
— Ты всегда умеешь слушать. Ты весёлый, добрый и преданный. И ты всегда угадываешь, кто победит в технических испытаниях на «Великом британском шоу выпечки». Не принижай себя.
Ибрагим подхватывает:
— Не только отношения. Дружба вне команды — тоже проблема. Люди не понимают, почему мы не можем тусоваться или почему так вымотаны.
— Но мы понимаем, — улыбается Таму. Омар выглядит спокойнее.
Я думаю, как нам повезло с Дафной. Она никогда не винила нас за бесконечные тренировки.
Ибрагим добавляет, что врач подтвердил у него частичную потерю слуха из-за тренировок без защиты, и это может влиять на баланс на поле. Свен рассказывает, что семья давит на него из-за женитьбы и детей, не понимая его преданности карьере.
Но мы понимаем.
Оказывается, мы все носим больше, чем груз игры. Что, если так чувствует вся команда? Вся лига? Может, открытость — наша сила? Поддержка друг друга, как Дафна поддерживала меня? Станем ли мы лучше играть? Может, даже повысим шансы на победу?
Теперь, когда груз снят, я готов начать заново. Сначала поговорю с тренером. Потом извинюсь перед Иваном за неблагодарность. Ещё хочу связаться со старой командой из Лос-Анджелеса, пригласить их на матч. Даже если буду на скамейке — будет здорово увидеть их и познакомить с новыми ребятами.
— Спасибо за это, Кэмерон, — говорит Таму. — Так ты идёшь с нами на Новый год завтра?
Я смотрю на Дафну, которая ухмыляется, как Чеширский кот.
— Только если без караоке.
— Опять отдельная комната, — Свен наклоняет голову. — Можем даже твой трек поставить.
— Какой трек? — спрашивает Дафна.
Я сурово смотрю на ребят, и они хором запевают:
— Пробуди меня внутри...
  
Глава 34
 
Кэмерон
Я загружаю последнюю тарелку в посудомоечную машину и бросаю взгляд на Дафну. Она свернулась калачиком на диване, увлечённо смотрит «Девочек Гилмор» и вяжет новое одеяло. На журнальном столике рядом с зажжённой свечой стоит пустая пиала с мягким мороженым, которое я для неё приготовил. Я ждал этого момента весь день.
После того как я извинился и открылся тренеру и Ивану на прошлой неделе, они отнеслись с пониманием. Но я всё ещё на скамейке запасных. Тренер сказал, что мне нужно доказать, что я изменился. Я согласился. С тех пор выкладываюсь на тренировках по полной. Дерьмовое чувство — сидеть в стороне и смотреть, как твоя команда побеждает без тебя. Иван в последних двух матчах был просто неудержим — он может доиграть весь сезон без замен.