Сплоченные нитью (ЛП)

Мой рот открывается.
Это невероятно интимно. Его обычно непроницаемое лицо смягчено светом экрана. Он морщит нос, пытаясь сдержаться, но поздно — одна слеза скатывается и теряется в щетине. Тепло разливается у меня в груди и опускается…в совсем неподходящее место.
Неужели я возбуждаюсь от того, что этот мужчина плачет?
Жар между бёдер усиливается. Сердце бьётся так громко, что он наверняка его слышит.
  
Я провожу пальцем по следу слезы на его коже. Кэмерон выпрямляется. Он смахивает влагу с щёк.
— Чёрт возьми, — хрипло бормочет он.
Я нервно хихикаю.
— Эй, — говорю я, стараясь сохранить лёгкость. — Теперь ты можешь признать, что это почти как оргазм. Или, если кто-то спросит, плакал ли ты во время фильма, ты сможешь сказать «да».
— Да, это точно поможет мне выиграть в «Я никогда не…» у семьи. Хотя вряд ли.
— А как вообще побеждают в этой игре?
— Могу показать прямо сейчас, — говорит он, закидывая ногу на диван и кладя руку на спинку. Его мышцы напрягаются.
Внутри всё трепещет.
— Хочешь сыграть? — Я ставлю фильм на паузу.
— Да. Правила такие: за каждое «я никогда не…», которое ты делала, ты ешь одну из моих закусок.
Я с отвращением смотрю на тарелку с овощами.
— Это жестоко. — Он усмехается, бросая вызов. — Ладно. Но если мне придётся есть траву, ты съешь одного моего мармеладного мишку.
— У меня во рту не было ничего сладкого месяцами.
Внутри всё превращается в лаву.
— Боишься, что тебе понравится?
Он сжимает свои красивые, исцарапанные пальцы с распухшими суставами.
— Ты даже не представляешь.
Это чистая пытка. Каждое наше взаимодействие в последнее время сводит с ума. Когда мы договорились остаться друзьями, я думала, что справлюсь. Его холодное приветствие при встрече убедило меня, что я смогу устоять. Но чем ближе я его узнаю, тем сильнее происходит то, чего я боялась больше всего — он мне нравится. Очень.
Может, моя сестра права, и я просто безнадёжный романтик, не способная на лёгкие отношения.
Но Кэмерон Хастингс ворвался в мою жизнь так, как я и представить не могла. Все те годы без приключений кажутся древней историей, когда мы участвуем в «Годе Да» — мчимся на его машине вдоль побережья, играем в лазертаг под прикрытием или катаемся на велосипедах по Гайд-парку, закутавшись в свитера.
Всё в нём заставляет меня хотеть сказать «Да, да, да». Моё тело умоляет: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».
— Ну, начинай ты, — шепчу я.
— Я никогда не… — Он оглядывает комнату. — Делал подарок своими руками.
Я выбираю наименее противное из его угощений: дольку яблока.
— Ты просто хочешь заставить меня это съесть, да?
— Не знаю, о чём ты. — Он ухмыляется, наблюдая, как я хрумкаю яблоком, одновременно откусывая шоколадку, чтобы было похоже на яблоко в глазури.
— Я никогда не…целовалась под дождём. — Я прикусываю губу, вспоминая, как он прижимался ко мне на капоте его машины. Слишком откровенно? Да кого это волнует.
Он кладёт в рот мармеладного мишку и медленно жуёт.
— На вкус как резина.
— Покрой что угодно сахаром — и я это съем. — Его зрачки расширяются. — То есть… я люблю сладкое. Расскажи про этот поцелуй под дождём, — неуклюже поправляюсь я, надеясь, что он сменит тему.
— Мой первый поцелуй был под дождём.
— Правда?
— Мне было шестнадцать. Она играла в женской футбольной команде, — он говорит с ностальгической улыбкой. — Мы заканчивали тренировку, и вдруг пошел дождь. Все побежали прятаться, кроме нее. Она смеялась, кружилась под дождем.
Меня пронзает волна ревности, смешанной с тоской.
— И что потом?
— Я тогда вообще не знал, как разговаривать с девушками, — признается он. — Сказал ей, что она испортит бутсы. Она назвала меня умником и стукнула по руке. А потом я поцеловал её.
Значит, если я его ударю, он с большей вероятностью поцелует меня?
— Это так на тебя похоже, — я легонько бью его по плечу. Он смеется, но даже не пытается прикоснуться губами к моим. Что ж, теория не сработала. — Ты вообще когда-нибудь встречался со спортсменками?
— Нет, — бормочет он. — Было бы сложно. Совмещать отношения и карьеру кажется невозможным. Для этого нужен кто-то особенный, ради кого я бы находил время.
— Логично.
Мое сердце пропускает удар, как заевшая пластинка. Он всегда находит для меня время.
Хотела бы я, чтобы у меня над головой была неоновая вывеска с надписью: «Поцелуй эту девушку, Хастингс». Если у него нет времени на девушку, может, мы могли бы быть просто друзьями с привилегиями? Это точно подошло бы под мой «Год Да».
— А у тебя? Каким был твой первый поцелуй? — спрашивает он.
— Ничего такого романтичного, — вздыхаю я, морщась. — Мой первый поцелуй был на вечеринке для первокурсников. Я так нервничала, что столкнулась с парнем носами. Он рассмеялся, а мне было ужасно стыдно. Его друзья потом неделями называли это «Неуклюжим поцелуем». Это было так неловко.
Я тогда мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
Выражение лица Кэмерона становится серьезнее, его челюсть напрягается.
— Тот парень не понимал, что у него было, — говорит он. — Если бы это был я, я бы считал себя самым счастливым человеком на свете.
Я моргаю.
— Правда?
Мое сердце тает, как мед.
— Любой был бы счастлив разделить с тобой такой момент. И если кто-то еще посмеет высмеивать твои поцелуи, им придется иметь дело со мной.
Я погружаюсь в диван, готовая отказаться от своего плана. Если бы он хотел меня поцеловать, он бы уже это сделал.
— Спасибо, Кэмерон.
Он наклоняется ближе, убирает прядь волос за мое ухо, слегка касаясь моей щеки. Подождите, может, мой мерцающий хайлайтер все-таки работает!
— Я серьезно, Дафна. Ты заслуживаешь того, кто ценит тебя всю — с твоими неуклюжими поцелуями и всем остальным.
Тебя. 
Я хочу тебя. 
Я хочу, чтобы это был ты.
— Может, у меня будет второй шанс на первый поцелуй.
— Надеюсь, — воздух между нами становится густым от напряжения, словно заряженным электричеством, которое никто из нас не может разрядить. Он откашливается и неловко смеется. — Ладно, моя очередь. Никогда не… засиживался допоздна, разговаривая с кем-то.
Мой рот открывается.
— Это низко! Ты же знаешь, что мои вязальные марафоны длятся всю ночь!
— Правила есть правила, — он пожимает плечами, протягивая мне морковку и позволяя своим пальцам слегка коснуться моих. Я жую и думаю над следующим вопросом.
— Никогда не… видела северное сияние.
Никто из нас не тянется за закуской.
— Хочешь добавить это в свои приключения «Года Да» ?
— Очень! Может, после моего ретрита мы могли бы съездить. Ну, если ты сможешь вписать меня в свое расписание.
Он приближается, словно медленно плывет сквозь воду.
— Не вижу причин отказаться.
«Для этого нужен кто-то особенный, ради кого я бы находил время». Его слова звучат у меня в голове.
Я особенная.
— Да, — выдыхаю я, закидывая ноги на его колени. Наши лица так близко, что я бы согласилась даже на эскимосский поцелуй.
Его пальцы скользят по моим бедрам, его глаза изучают мое тело, пока в них не вспыхивает искра.
— Никогда не…был связанным, — говорит он низким, дразнящим голосом.
— Что? — я кашляю. Во рту пересыхает.
— Совсем связанным, — он кивает на мою футболку с надписью «Связана намертво»21.
Я отмахиваюсь.
— Это просто каламбур про вязание.
— Каламбур, да?
— Да! — смеюсь я, толкая его в плечо так, что его золотая серьга дрожит.
Становится невыносимо жарко. Его взгляд темнеет, становится интенсивнее. Кэмерон наклоняется ближе, его дыхание обжигает мою кожу.
  
— Я тебе не верю, — шепчет он, заставляя меня дрожать. — Думаю, тебе нравится сама идея быть связанной. Немножко.
А мне? Может, с правильным человеком.