Сплоченные нитью (ЛП)

— Смотришь «Остров Любви»? Я пытался догнать выпуски, но времени нет, — говорит Омар, потирая затылок.
Свен опускается с другой стороны.
— Привет, соседка, — произносит он с густым норвежским акцентом. — Эта Джорджия Вудс…как её, Ибрагим? — оглядывается.
— Красотка, Свен. Джорджия Вудс — красотка.
— Она моя абсолютная фаворитка. Она точно победит, — говорю я.
Омар усмехается.
  
— А мне больше нравится тот парень, которого она увела у Кэт.
Они смотрят «Остров Любви»?!
Это крутейшее совпадение в мире.
— Ты голодная? — спрашивает Свен. — Заказываем пару пицц на команду. Ты с нами?
Передо мной момент «Года Да», поданный на блюдечке.
— С радостью, — смеюсь я.
Гостиная быстро наполняется запахом потных парней. Я вежливо прикрываю нос свитером, пытаясь заглушить «мужской дух».
Омар и Свен хохочут.
— Эй! — кричит Омар команде. — У нас тут девушка! Если вы ещё в форме — срочно в душ, ясно?!
Игроки стонут, но расходятся по квартирам.
К счастью, Свен, Омар и оставшиеся парочка не воняют. Вселенная, прими мою запоздалую благодарность за то, что я выросла в доме с минимальным уровнем тестостерона. 
Ко второму куску пиццы остаются только Омар, Джун, Ибрагим, Свен и Таму, и мы все орем на экран, где начинается церемония выборов пар. У меня никогда не было компании друзей. Была сестра и пара виртуальных приятелей по Скандинавии, где процветает сообщество вязальщиц. Но проводить время с этими ребятами приятно.
Таму вскидывает руку, громко предсказывая, что Мэл Келли скоро вылетит.
Хотя он всего на три года младше меня, он держится с важностью человека на десять лет старше — если только не спорит про «Остров Любви» с Омаром Мохамедом, который, как я узнаю, в недоотношениях с парнем из другой престижной лиги.
Джун Тэ-У, переехавший из Кореи, пожалуй, самый стильный парень из всех, кого я встречала. Мы минут пятнадцать обсуждаем брендовые коллабы, хотя его контракт с Nike вряд ли сравним с сотрудничеством с маленькими магазинами пряжи, которые рекламирую я. Ибрагим Камара вырос неподалёку. Его отец — легендарный сомалийский игрок, а мать из Ист-Энда. У него поразительная неспособность контролировать громкость, и он орёт так азартно, что это даже мило.
Оказывается, многие игроки живут с семьями. Я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег, но изо всех сил пытаюсь дышать.
Что удивительно, никто не упоминает Кэмерона. Видимо, его колючесть — это базовая настройка.
— Говорю тебе, её вышвырнут сегодня! — орёт Таму.
— Не могут же они её выгнать! — перекрикиваю я, тыча пальцем в экран. — Без неё не будет антагониста!
— Но у Дэнни лучше химия с Ниной, чем с Мэл, — настаивает Таму.
Я хихикаю, глядя на его серьёзное лицо.
— Да ну!
— Посмотри, как он ближе к ней сидит. Взгляд, их стёб…
— Ладно, посмотрим.
— Ты бы сама поучаствовала в таком шоу? — спрашивает Свен, и в его глазах вспыхивает любопытство.
— Мы бы голосовали за тебя, — кивает Омар. — Особенно если бы ты в паре с симпатичным парнем.
— Точно нет, — качаю головой я. — Думаю, такое внимание публики — не для меня. Я до сих пор не могу осознать, что у меня есть онлайн-сообщество. — Делаю паузу, потом добавляю с мечтательной улыбкой: — Но если честно, я бы с радостью придумывала наряды для шоу. Как те, что Джорджия делает и носит.
Она моя любимица в этом сезоне, и не только потому, что она королева вязания крючком. Она кажется такой искренней.
— Ну, хоть кто-то из нас адекватный, — усмехается Омар.
— Он всё время влюбляется в этих полупрофессиональных футболистов, которые идут на шоу, — говорит Джун, и его высокие скулы приподнимаются в улыбке.
Все игроки «Линдхерста», конечно, трагически красивы.
Я решаю подкинуть свою бомбу.
— Признаюсь вам честно, — драматично делаю паузу, убедившись, что все слушают. — Я ничего не понимаю в соккере.
Комната взрывается смехом, и я присоединяюсь, чувствуя себя легче, чем за долгое время.
Свен подскакивает, чуть не сбивая меня.
— В соккере?!
— Это слово здесь под запретом, Даф, — Таму накручивает на палец обесцвеченную прядь.
Я с надеждой смотрю на Омара, но он качает головой.
— Что не так?
— Мы играем в футбол, — хихикает он.
— Разве это не одно и то же?
— Примерно, — Джун пожимает плечами, и Таму швыряет в него засохшей корочкой.
Джун наклоняется ко мне, слегка толкая плечом.
— Если хочешь их разозлить, продолжай утверждать, что разницы нет.
— Но она есть? Я правда не знаю. Пыталась смотреть видео с правилами, но ничего не поняла, — признаюсь я, осторожно перекрещиваю ноги, чтобы не растерять петли.
— Нет, никакой разницы, — поддакивает Свен. — Если захочешь разобраться, приходи как-нибудь на матч.
Возможность для «Года Да» прямо здесь.
— Знаете что? После моего марафона вязания в эти выходные возьмусь за книгу, изучу правила. А потом воспользуюсь вашим предложением.
— Марафон вязания? — удивлённо поднимает брови Джун.
— Да, это когда я и другие блогеры, которые вяжут делаем вещи для благотворительности. Длится всё выходные, — объясняю я с тёплым чувством гордости. — Я искала приюты, которым понадобятся шапки и варежки к зиме. В Сан-Франциско мне было важно помогать, и я подумала, что могу делать это и здесь.
— Правда? Это так круто. — Свен сияет, его глаза загораются. — Я раньше вязал, но нужно освежить навыки.
— Ты хочешь, чтобы я тебя научила? — спрашиваю я, удивлённая его энтузиазмом.
— А почему нет? — Его глаза расширяются, а руки опускаются на мои плечи. — Вообще, это идеально. — Свен поворачивается к своим товарищам по команде. — Может, устроим что-то вроде вязального марафона, чтобы помочь Феми?
— Отличная идея, — соглашается Омар, задумчиво кивая.
— Я даже спагетти на вилку намотать не могу, а ты хочешь, чтобы я вязал? — протестует Ибрагим, и в его голосе слышится неуверенность.
— Феми? — переспрашиваю я, заинтересовавшись.
— Он главный смотритель стадиона. Ухаживает за полем на «Линдхерсте» уже почти сорок лет, — начинает Омар, и в его голосе звучит восхищение. — Несколько лет назад ему поставили протез ноги, и мы хотим скинуться на новый бионический.
— Он суперсовременный, мы столько исследований провели! — восклицает Джун, его восторг очевиден. — Он лучше на влажных поверхностях, вроде травы на поле. NHS10 его не покрывает, а он сам говорил, как сильно это ему помогло бы.
— Нынешний доставляет ему неудобства, но он слишком горд, чтобы принять от нас прямую помощь, — объясняет Омар, и в его голосе слышится беспокойство. — Мы думали, как собрать деньги так, чтобы он согласился. Благотворительный сбор — это не как милостыня, а как поддержка сообщества. Что, если свяжем шарфы для матчей и продадим их с аукциона? Будет вроде вязального марафона, но растянем на несколько дней, чтобы успеть между тренировками. Мы берём организацию на себя, но если ты научишь нас вязать, это реально поможет нашему другу.
— Конечно, — говорю я. — Я помогу. К какому сроку они нужны?
— У него юбилей работы в середине ноября, так что примерно к тому времени.
— Значит, у нас чуть больше двух месяцев. Думаю, успеем. — Я улыбаюсь при мысли о том, что у меня здесь появится своя маленькая компания, да ещё и для хорошего дела. — Буду рада вас научить. Отличная возможность потренироваться перед моим вязальным ретритом, да и пряжи у меня куча лишней.
— Может, займёмся шарфами в среду? Мы обеспечим еду.
— Меня устраивает. Можем даже начать сегодня, — предлагаю я.
— Давайте!
  
Пока ребята спорят, что заказать на следующей неделе, открывается входная дверь. Я бросаю взгляд на часы под телевизором. Ровно 8:59.
Мои глаза устремляются в холл, где появляется знакомый силуэт в чёрной одежде — он входит так, будто здесь хозяин.
Его волосы зализаны назад, а на лице — гримаса, пока капли дождя стекают по шее. Как может человек быть настолько раздражающе красивым? Моё тело напрягается. Я почти чувствую, как его пальцы скользят по моей щеке, шее, груди. Мне хочется слизать воду с его кожи.