Запретная для Севера (СИ)

— Иди в свою комнату и после пяти вечера вообще не выходи оттуда, — говорит грубо, а потом широкими шагами удаляется от бассейна.
Лишь когда дверь за ним захлопывается, я выдыхаю и замечаю, что замерзаю…
Черт, конечно, замерзаю! Я же стою на ледяном кафеле зимой босыми ногами!
Уже в своей комнате, сидя на кровати, я подбираю под себя колени и, закрыв глаза, долго думаю о его поведении, о своих чувствах, которые испытываю рядом с ним, о том, что с нами всеми дальше будет…
  
Северин
Одному богу известно, каких усилий мне стоило поставить ее на ноги, развернуться и уйти.
Черт возьми!
Разрывающие воздух удары перчаток о грушу не помогают. Эмоции не выходят, копятся внутри, норовя взорваться с секунды на секунду.
Я дошел до того момента, когда еле сдерживаю себя. Это хуёво.
Я веду себя с ней так, будто право имею. Будто она моя.
— Она, — удар, — сука, — удар, — не моя!
Скидываю на пол перчатки, хватаю бутылку воды и залпом осушаю. Сейчас я в таком состоянии, что, кажется, готов убивать. И уж точно не спать, зная, что в соседней комнате…
Че-е-ерт возьми!
Захожу в ванную, включаю ледяной душ и несколько минут стою, стараясь отключить все мысли.
Кое-как доживаю до утра, когда мозг забивается работой.
Звонки раздаются один за другим. За ними я даже не успеваю заметить, как Серафима успевает позавтракать, оставить ещё одну тарелку с омлетом и салатом мне и снова сбежать в свою комнату.
Вчера я напугал ее, но мне нужно было так сделать. Это было сознательное решение. Иначе я потеряюсь сам. И ее заставлю.
За весь день она так и не выходит из комнаты. На следующий день мне приходится выехать из особняка по делам, а когда я приезжаю, уже темнеет. Застаю девушку на кухне с испуганным выражением лица с тарелкой нарезанных фруктов в руках.
— Я уже ухожу, — тараторит, прикрывая кардиганом короткий топ.
Который, сука, я все равно успел заметить. Эта полоска оголенной кожи въелась мне в голову, и теперь я уже не могу видеть ее иначе.
— Стой, — хриплю, и она замирает на месте, уже стоя ко мне спиной. — Ты можешь спокойно поесть здесь. Я возьму кофе и уйду.
— Не нужно, мне…
— Сядь, — не выдерживаю, чуть повысив голос.
Она вздрагивает, разворачивается и послушно садится за стол.
Наливаю себе кофе, а сам нутром ощущаю, как пристально она смотрит мне в спину. Сам не знаю, зачем это делаю. Зачем заставляю ее сидеть рядом.
Мой телефон вибрирует и становится спасением для моей бунтующей с разумом фантазии. На мгновение опускаю взгляд, а потом включаю громкую связь и принимаюсь закатывать рукава, чтобы помыть руки.
— Здравствуй, Виктор, — кидаю взгляд на Серафиму, которая сидит, выпрямившись на стуле, и внимательно слушает.
— Добро, Север. Я благодарен тебе за спасение дочери, но теперь все решилось, я скину тебе координаты, куда ее нужно привезти.
— Время?
— Как можно скорее, — с неким отчаянием в голосе заканчивает ее отец.
Смотрю на Серафиму. Она снова напугана. Моё же выражение лица остаётся нечитаемым. Я стараюсь не показывать свое недовольство и раздражение, которые растут внутри.
Зачем, будучи погрязшими по самый уши в военные распри мафиозных кланов, подвергать опасности дочь, вырывая из надежного места?
Вывод напрашивается лишь один.
И он мне пиздец как не нравится.
Несмотря на это, мы быстро собираемся и садимся в машину. Серафима выглядит потерянной и расстроенной, и ее состояние усиливается, когда мы приезжаем, и ее отец с ходу говорит, чтобы она готовилась к вылету.
Я понимаю, что был прав.
Ее отец вернулся, чтобы забрать ее с собой. И явно надолго.
Ловлю ее взгляд на пути к машине ее отца и отчетливо вижу в нем… обречение и нежелание.
Если бы ты знала, девочка, как я тоже этого не хочу.
Не хочу отдавать её. Не хочу, чёрт подери!
Но и сделать ничего не могу... особенно когда Виктор громко, так, чтобы она слышала, произносит:
— Из-за возникшей опасности было принято решение ускорить вашу свадьбу с Германом и поскорее объединить кланы.
Меня словно ударом тока пробивают. На место ставят, показывая, что я не в том направлении мыслю. Это не моё, блядь, дело, куда ее везут и когда у неё свадьба!
Не моё, сука, дело!
— Поздравляю, — вырывается у меня фраза, которую и должен сказать брат жениха.
Жаль лишь одно — не от всей души.
— Благодарю, — в ответ слышится обиженный, дрожащий голос Симы.
Она злится. Пусть злится. Так и должно быть.
От меня сейчас требуется только одно — попытаться разорвать этот ебаный фарс или заставить брата научиться правильно вести себя с девушками.
Когда Серафима садится в машину, я молчаливо киваю ей, сдерживая внутренний порыв схватить её и увезти подальше. Если бы она была невестой кого угодно… только не моего брата, я бы так и поступил.
Виктор ждёт, пока Сима уезжает, а потом возвращает моё внимание на себя.
— Нападение — это работа Архарова. Этот ублюдок похитил Елену и требует, чтобы я передал ему все активы, но самое главное — место в совете.
«Совет», как выразился Виктор, это негласное собрание влиятельных аристократов, которые управляют делами северной части России и подчиняются напрямую Випу.
(Подробнее о Випах можно узнать в моей книге «Випариаты. Порабощенная принцесса», а также один из Випов упоминается в книге «Дерзкая для бандита», он будет фигурировать и в этой книге)
— Что говорит отец? Он будет влезать?
— Он прямо сказал мне, что ему это не выгодно. Даже с учетом того, что мы породнимся. Слишком высоки риски.
Сука! Сжимаю кулаки, понимая, что Архаров со своими людьми может и город снести к хуям, если ему это будет выгодно. А обещание спасти мать Серафимы не позволяет мне сделать так же, как и отец — поступить рационально. Вместо этого я подхожу и хлопаю Виктора по плечу.
— Я помогу вам. Я верну вашу жену, если вы пообещаете, что эта ебаная свадьба, которая сейчас не смогла даже спасти ваше положение, будет отменена.
— Что? — искренне удивляется Виктор. — Но мы же ещё с детства решили…
— Вот именно. Ни мой брат, ни ваша дочь не имеют к этому никакого отношения. Это решили вы с отцом. Вот вы и женитесь! — разворачиваюсь и сажусь в свою машину.
Он отменит эту гребаную свадьбу. Или хотя бы попытается. Пока я не найду рычаг давления на ещё одного человека, с которым явно будет посложнее. На своего отца.
  
24
 
Север
По пути домой звоню отцу и узнаю, что Архаров подорвал несколько наших заводов и пригрозил уничтожить наших людей, если мы ещё раз влезем в историю с Одинцовыми.
Отец просил не лезть в войну, которая не имеет к нам никакого отношения, но я дал обещание Серафиме, что спасу Елену.
Я дал обещание. Слово свое поставил на кон.
Возвращаюсь в особняк забрать важные документы и поехать к отцу, чтобы постараться его переубедить.
Пока иду в сторону лестницы, взгляд цепляется за стол в гостиной, на котором стоит тарелка с фруктами.
Для меня. Ведь свои Серафима при мне поела…
Подхожу к столу и беру в руку аккуратно вырезанную палочку груши. Интересный способ нарезки… Кладу ее в рот и несколько секунд просто стою, сжимая кулаки.
Она в очередной раз позаботилась обо мне. Как и все те дни, когда готовила и оставляла еду на столе, сбегая в свою комнату, чтобы не встречаться со мной.
Серафима… черт тебя дери.
Беру телефон и на ходу принимаю решение, от которого будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь. Набираю номер того, с кем обычные смертные даже видеться не могут, не то чтобы разговаривать.
  
— Дамир, — говорю с ходу, поняв, что на том конце провода сняли трубку, — я согласен на твое предложение. Я полностью возьму на себя ответственность за север России, — говорю Випу, которому подчиняется вся Россия. Хотят слухи, что не только Россия. Несколько семей со всего мира возглавляют мировое правительство, и Дамир — один из них.