Пташка Барса (СИ)

Хуже, чем когда я на утреннике в третьем классе забыла стих про ёлочку и начала петь «В лесу родилась пташка».
Что я вообще говорю?! Я предлагаю мужчине другого человека? Другую девушку?
А как это вообще делается? Где их берут? По объявлению? В приложении? Или надо звонить в какой-то сервис?
Лицо горит. В ушах шумит, как будто у меня не кровь, а кипяток по венам.
А если это незаконно?! За такие предложения сажают? Или штраф? А сколько стоят проститутки? Тысячи две? Три? А если хорошая? А если элитная?! Ну, я постараюсь! Найду! Займу! Продам кофемашину!
  
Лучше так. Лучше, чем вот это. Чем терять невинность с этим… Зверем. С этим огромным, горячим, хищным…
– Я серьёзно, – лепечу. – Я найду деньги. Заплачу. Ну, не тебе, конечно! Я имею в виду… Просто... Найду девушку! Которая согласится на такие условия. Ну, она будет понимать, на что идёт, а я… Я, ну, не очень готова…
Барс не просто смеётся. Он ржёт. Хрипло, глухо, громко. Этот звук пробирает под кожу.
Он будто исходит из его живота, из груди, проносится по телу и отдаётся в моих рёбрах.
А потом его рука сжимается сильнее. Он обхватывает мою шею, не туго, но достаточно, чтобы я почувствовала. Чтобы его пальцы легли по бокам, а большой – упёрся в мою челюсть.
Смех уходит вибрацией сквозь его пальцы. Сквозь мою шею.
Я цепенею.
– Ты, пташка, хочешь мне бабу подогнать, да? – ухмыляется он. – Хочешь откупиться?
Он наклоняется ещё ближе. Его губы у самого уха. Шёпот хриплый, горячий.
– Так тебе, красивая, долго придётся на мой хуй насаживаться, чтобы хоть аванс закрыть. Долго, глубоко и по разным углам. Потому что я теперь хочу от тебя вообще всё. А баб других себе сам найду. Когда с тобой закончу.
– Но…
– Но ты про расчёты забыла. Я ж, блядь, не только дырку потерял, когда ты меня в клетку загнала. Я бабки потерял. Контракты сгорели. Адвоката пришлось оплатить – нихуя он не дешёвый. Плюс та мразь, которую я бил, выжил и подал встречку. Убытки. Клиенты сдриснули. Один хуй – из-за тебя всё.
Ох, моя подруга с удовольствием бы расказала мужчине о перекладывании ответственности.
Только я промолчу лучше.
Дяденька, кулаками махали вы, а виновата я?
Явно не понравится ему такая тема.
Барс скалится, его губы едва касаются моих. Каждое его слово – словно пульсирующий заряд.
– Я теперь сижу здесь, вместо того чтоб дела крутить, – хмыкает. – Доходы обнулились. Так что тебе теперь отрабатывать.
Он говорит и говорит, а я чувствую, как каждое его слово будто вибрирует у меня на губах.
Как будто он не просто говорит – он этим касанием припечатывает обвинения. Я не знаю, как выдержать это. Как не закричать.
– Ты будешь сосать у меня так, что так, что любая сучка твоим скулам завидовать начнёшь. Сама проситься будешь на колени. Заглатывавать будешь вместо «доброго утра». И скакать сверх, пока я позу не сменю. И это, красивая, чисто базовые траты на твою доставку перекроешь. А потом… Потом решим, как другое отрабатывать начнёшь.
Я сжимаюсь. Грудь колотится в панике. Бёдра дрожат. В висках грохочет.
– Ты не думай, что легко отделаешься, – хрипит он в ухо. – Ты подписала заяву? Пора расплачиваться задницей.
Он отступает на шаг. Его рука отпускает мою шею. Я едва ловлю воздух. Но только на секунду.
Потому что…
Барс скидывает полотенце.
  
Глава 3.1
 
Прямо сейчас у меня в груди должна быть воронка, внутрь которой затягивает мою душу.
Я даже не уверена, что дышу. Кажется, моё тело решило просто выключиться.
Я отворачиваюсь. Точнее, пытаюсь. Клянусь, я правда пытаюсь. Но организм… Он предатель.
Он как-то сам по себе ведёт мою шею обратно. И глаза… Глаза же вообще должны были закрыться.
Кто их открыл?! Кто вообще разрешал вот это всё видеть?!
Но я вижу. Боже.
Его брутальное, дикое, доведённое до идеала тела. Каждая мышца – живая, напряжённая.
Кубики пресса выстроились в ряды, как будто собираются на парад. Эта дорожка чёрных волос, тянущаяся вниз от живота…
Я сглатываю. Медленно, будто это поможет спасти остатки моей психики. Но взгляд ползёт. Ниже. Ниже.
Это вообще не моя вина! Это инстинкты. Любого зверя не выпускать из поля зрения.
А там точно зверь!
Мамочки…
Глаза расширяются. Я чувствую, как зрачки разъехались. Я этого не хотела! Я правда не хотела туда смотреть!
Но теперь – уже не развидеть.
Сначала я думаю, что это тень. Или рукоятка чего-то. Ну не может же оно быть настолько большим.
А потом понимаю: может.
И ведь не просто большой. Он... Противоприродно огромный.
Кожа чуть темнее основного тона тела – плотная, с выраженной сеточкой сосудов.
Вот за одно только желание это кому-то тыкать – уже можно сажать!
Уверена, что в уголовном кодексе точно есть такая статья. За превышение допустимых габаритов!
– Прицеливаешься? – ухмыляется Барс, заметив, что я смотрю. – Правильный подход.
– Я… Я не… – заикаюсь, хватаюсь за дверь, чтобы не скатиться по ней на пол. – Я не прицеливалась! Я вообще ослепла! Навсегда!
– Сейчас вылечим.
Мамочки…
Вот нельзя было продавщице врать, что у меня мелких купюр нет! Вот, я попала в преисподнюю! Расплачиваюсь за грехи.
Только вместо котлов и чертей – Барс с арматурой вместо члена.
Это уже не шутки! Это прямой переход к нападению. До меня начинает доходить, что всё взаправду.
Мозг кипит, шестерёнки скрипят, пар валит. Разум пытается хоть как-то придумать, как мне сбежать.
Но как? Он не в квартиру меня затащил, не в переулке снова подловил. Это тюрьма!
Явно не я одна мечтаю отсюда сбежать, но успехов мало у людей.
Даже если бы я его сейчас вырубила – ну вот чисто теоретически, допустим, волшебным ударом в лобешник – кто меня выпустит?!
Я отскакиваю в сторону, стараясь выиграть время. Барс это позволяет. Именно позволяет!
Двигается следом за мной, с пластикой зверя. Я понимаю, почему у мужчины такая кличка.
Он ведь настоящий дикий хищник!
Я облизываю пересохшие губы. Бессознательно. А он замечает. Ухмыляется.
Что делать?!
Ударить? Как? Он же как шкаф. Может, что-нибудь тяжёлое? Табуреточкой? Чемодан на него уронить?
А потом каждые пару часов повторять? Такой себе график.
Блин, а вдруг он и так не особо умный, а тут я ещё и приложу? Жалко. Будет вообще овощ, а мне с ним три дня жить.
– Ну… А мы не хотим сначала, эээ, познакомиться получше? – я начинаю тараторить. – Там, не знаю, чаёк… Пирожки… Поговорить как взрослые культурные люди?
Барс кружит по комнате следом за мной, как огромный хищник. Он даже не идёт – он движется плавно, пружиняще.
Широкие плечи, мускулистые руки, уверенный взгляд, будто он уже меня распечатал и прочёл наизусть.
– Знаете, мне кажется, прежде чем… Обычно проходят какой-то этап сближения. Люди как-то притираются, обсуждают музыку, любимые фильмы, строят доверие. Ну, я не говорю про года, конечно. Но… Экспресс-курс! Блицзнакомство! Типа: ты любишь собак, а я – паниковать!
Барс ухмыляется, будто я предложила ему поиграть в доктора. И не в ту версию, где бинтуют руку.
– Ты мне шлюху хотела подогнать, а теперь про доверие заливаешь? – хмыкает. – Заебись у тебя интересы скачут.
– Ну простое знакомство! Типа ты – Барс, опасный, немного страшный и грубоватый, а я – Лина, что очень хочет домой. Короткая биография. Возраст там, увлечения.
Отступаю назад, цепляюсь за чемодан, и в следующую секунду – БАЦ! – задницей об пол. Бедная моя попка. Вторая травма за день.
Чемодан с грохотом падает следом, едва не пришибая меня. Я в панике отползаю, а Барс даже не тормозит. Просто перешагивает, будто мешок картошки на дороге.
  
Он движется так, словно совсем не стесняется своей наготы. Словно у него не болтается арматура между ног!
– Биография? – он выгибает бровь. – Самир Тарнаев. Двадцать семь лет. Люблю трахать раком. На крики похуй. После секса становлюсь добрее. Готова задабривать?