Пташка Барса (СИ)

Но реальности не избежать. До меня доходит и фраза Барса. И то, в какой провокационной позе я сейчас оказалась.
Да я ж только что чуть лицом в его ширинку не впечаталась! Что вообще за уровень позора сегодня?
Вот ведь, надо было мне именно сейчас пойти на выход.
Барс. Его пах. Моя морда. Какой чудесный ансамбль.
Ноги дрожат, лодыжка нытьём напоминает о себе, а всё тело предательски горит. Щёки пылают. Даже уши краснеют.
  
Где этот грёбаный портал в ад, когда он нужен? Я бы в него нырнула без раздумий. И не выныривала бы. Никогда.
Я ойкаю и тут же резко выпрямляюсь. Лодыжка ноет, но плевать. Главное – держать дистанцию от этой ходячей катастрофы в теле мужика.
Барс делает шаг. Один. Второй. Я отступаю. Каблук скользит по плитке, но я не падаю, хоть и стою уже на честном слове и лужице паники.
Он заходит в уборную. Я вижу, как рука тянется – и щёлк! – дверь захлопнута, да ещё и замок повёрнут.
А это зачем? Тут, вообще-то, приватные кабинки. Свобода, равенство, туалетная неприкосновенность!
– Ну? – тянет он бархатным голосом. – Продолжать будешь?
– Что? – я теряюсь. Реально. Мозг ушёл в отпуск, а мне не оставил даже карты маршрута.
– Губами на мой член примеряться. Мне зашло, но без брюк лучше будет.
– Ничего я такого не делала! Это вообще ты виноват! Кто так двери дёргает, а? Я, между прочим, могла серьёзно пострадать! Ударилась! Упала! Я вообще морально изнасилована твоей неадекватной напористостью! Я пострадавшая сторона!
Барс не двигается. Но ухмылка ширится. Морда довольная, как у кота, которого запустили в магазин с колбасой, ещё и шалить разрешили.
Только я не разрешала!
Он не испытывает ни капли стыда. Зато я – целую канистру. Только там точно была примесь бензина, поэтому так горит кожа под взглядом мужчины.
– Пострадала? – уточняет он.
– Да! – вскрикиваю я.
– Отлично, я и подлечу. По секрету, пташка, трах снимает все болезни. Проверено.
Моё лицо краснеет до степени, когда можно вскипятить чайник взглядом. Руки подрагивают от досады. Словно не знают, что им сделать – отвесить пощёчину, или уже карабкаться в крошечное окно.
Я хватаю воздух губами, стараясь придумать хоть какой-то приличный ответ на эту несуразицу.
Какой к черту секс?! Он хоть о чём-то другом думать может, или у него вентили заклинило немного?
И ведь аргументов у меня нет. Потому что я не читала подобных исследований!
А вдруг он прав, а я себя дурочкой выставлю? Не то, чтобы Барс и так был сильно высокого мнения о моих умственных способностях…
Он ведь может быть прав? Ну типа… Секс там.… Эндорфины, гормончики, антистресс, разогрев крови. Я где-то читала. Или это в сериале было?
– Ты… Ты… – я заикаюсь, пытаясь подобрать слово. – Ты! Самое неприличное, что я в жизни видела!
– Заебись комплимент, – скалится он. – Рад, что оценила.
– У нас там встреча! Мне надо вернуться! Срочно! Меня, наверное, уже ищут, скучают, плачут!
– У нас перерыв. Самойлов не против.
– Уверена, он хочет свою помощницу обратно… Демид Макарович хотел, чтобы работа была сделала чётко и…
– Ему плевать. Главное, чтобы обратно тебя одним куском получил. А остальное его мало волнует.
Я глотаю воздух, как рыба на суше. Ну вот как на такое отвечать? Ну вот что сказать, чтобы он отстал?
Я не ходила в университет на курс «Коммуникация с хищниками»! Но теперь обязательно запишусь!
– Нет, он… – лепечу я, но сама не верю.
Уже давно поняла, что Самойлов не собирается меня просто так спасать. И выкручиваться мне нужно в одиночестве.
Барс усмехается – опасно, широко, с таким видом, будто знает обо мне больше, чем я сама. Глаза сверкают.
– Зря ты к нему пошла, пташка, – цедит Барс. – Самойлов не тот, кто на жалость щедрый. Он тот ещё мясник. С тем, что он хочет, он поступает так же. Берёт, наплевав на чужое мнение.
У меня внутри всё обваливается. Как будто кто-то подрубил мой хлипкий внутренний домик и он разваливается по брёвнышку.
Я отступаю. Ещё шаг. И тут же ойкаю. Лодыжка – чёртова лодыжка! – будто взрывается болью. Я резко наклоняюсь, хватаюсь за неё, почти теряя равновесие.
Боже, как же болит! Тянет так, будто туда вкололи смесь перца и жидкой лавы. Слёзы накатывают на глаза.
А Барс пользуется этой возможностью. Молниеносно оказывается рядом, подхватывая меня.
Грубо сгребает, поднимая в воздух. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, ни капли не стесняясь.
Я вижу, как его мускулы напрягаются под кожей, хотя не особо видно, что моя тушка доставляет ему дискомфорт.
Мужчина держит меня легко и спокойно.
Вот! А подружки мне вечно про какие-то диеты жужжали. Я им расскажу, какая лёгенькая. Если выживу.
Меня усаживают на столешницу, сердце колотится так, что скоро грудь выстрелит кнопкой «пуск».
Барс нависает. Ну всё. Вот сейчас лечить будут. Так, что потом мне уже никто не поможет.
  
Глава 17
 
Вот как я докатилась до жизни такой? Я бы с удовольствием сейчас вернулась в свою уютную коробочку, именуемой квартирой.
Вот зачем я подавала заявление? Кто меня тянул за язык? Была себе нормальная жизнь: пледик, драма на восьмой серии и печеньки с корицей.
А теперь… Теперь я героиня какого-то криминального документального сериала, где пропавшую девочку ищет весь город.
А Барс из тех, кого даже подозревать не будут. Потому что он себе алиби организует!
Мужчина укладывает горячие ладони на мои колени. Сжимает, заставляя импульс пройти по всему телу.
Надавливает, с силой раздвигая мои ноги в сторону. А после устраивается между них.
Паника поднимается по позвоночнику, обволакивает рёбра, заползает в горло. А я даже шевельнуться не могу. Словно меня током приложило.
Что со мной не так? Почему внутри будто кипяток разлили? Почему грудь тяжёлая, дыхание сбито, и я даже не визжу, а просто смотрю, широко распахнув глаза?
Что за дерьмовое комбо из эмоций, а? Где мой чип с инстинктом самосохранения? Почему он не выдал мне хоть одну дельную идею?
– Харе трепыхаться, пташка, – ухмыляется Барс. – Считай, я тебя поймал. Который раз. Пора выплачивать свой долг.
– Но я не должна ничего! – вскрикиваю. – Я… Вообще! Я ведь не просто так пошла в полицию!
– Да?
Он шевелит пальцами. Проводит по бедру чуть ниже. Медленно, как будто пробует на вкус. У меня вырывается сдавленный вдох. А в голове – фонтан искр.
– Да! – я едва не морщусь от жара и унижения. – Это… Я в тюрьму не хотела!
– Чё? – Барс замирает. И в глазах у него, как включатель щёлкнули, – вспыхивает гнев. – Тебе менты угрожали?! Так?
– Нет! Да! Точнее…Эм… Есть закон такой! Серьёзно! Если увидел преступление – обязан рассказать. А если не расскажешь, ты типа соучастник! Пособник! Сидеть будешь тоже. Это прям статья такая есть! Ну, наверное…
Я нервно сглатываю. Сама перевариваю, что только что ляпнула. Потому что законник из меня такой себе.
Если не считать пару сезонов о юристах. И то я смотрела с перемоткой на любовные линии.
Барс не выглядит особ впечатлённым моим познанием. Его руки продолжают жить своей жизнью.
Скользят туда, куда у приличных девушек пускают только после свадьбы. И то не факт!
А после пальцы мужчины обхватывают мои лодыжки. Боль разливается огненной лавой.
Боль сильная, режущая. Я знаю, что Барс не сжал так уж сильно, но ощущение, словно кость ломает.
– Ой-ой! – стону. – Пусти! Больно-больно!
Глаза моментально наливаются слезами. Я зажмуриваюсь, сцепив зубы, но легче не становится.
– Завязывай пургу гнать, пташка, – Барс хмыкнул. – Я не ведусь на такое.
  
– Я не обманываю! Я… Пусти, пожалуйста…
Пальцы Барса никуда не деваются. Он больше не сжимает, но и не отпускает полностью.
Я всхлипываю, ощущая огонь в лодыжке. И как только хватка окончательно исчезает – притягиваю к себе ногу.
Поглаживаю повреждённую часть. Она припухла и покраснела. Точно подвернула!