Пташка Барса (СИ)

Но чем дольше я думаю, тем яснее понимаю: если не попробую – останусь ни с чем.
И меня прямиком к Барсу отвезут. Окажусь снова в клетке, без каких-либо шансов на побег.
Ну а что? Записывать ключевые моменты я умею. Главное – не записывать «помогите, я в плену» на полях.
Я чувствую, как во мне что-то меняется. Сомнения не уходят, но уступают место странной решимости.
– Ладно, – выдыхаю я. – Давайте попробуем.
  
– Отлично, – кивает он. – Тогда сейчас и поедем.
– Я сама доеду.
Он чуть приподнимает бровь, но не спорит. А я не собираюсь садиться в машину к этому мутному типу.
Я пока до конца не понимаю, на что именно подписываюсь. Но слишком рисковать тоже не буду.
Одно знаю точно: даже если этот ресторан окажется филиалом ада на земле – это всё равно лучше, чем вернуться в клетку к Барсу.
– «Марсель», – произносит мужчина. – Через полчаса. Опоздаешь – вторых шансов не будет.
Я молча киваю. Лучше я потрачусь на такси, достав деньги с заначки, чем побуду ещё наедине с этим мужчиной.
А в ресторане – это не страшно. Это даже хорошо, там больше людей и свидетелей.
Выхожу из здания. Воздух бьёт в лицо прохладой, но мне всё равно жарко. В груди тесно, ладони потеют.
Достаю телефон. Вызываю такси. Пока оно едет, проверяю ресторан. «Марсель». Адрес. Фото зала. Меню. Отзывы.
Элитный, дорогой, работает лет десять. Белые скатерти, люстры, винный погреб. Не забегаловка и не подвал с решётками на окнах.
Это немного успокаивает. Ну хотя бы меня не собираются прятать в бочке с цементом. Надеюсь.
Но отзывы дают понять, что в этом ресторане не происходит ничего такого. Видимо, действительно обычная встреча.
Сажусь в такси, пристёгиваюсь. Водитель бросает в зеркало короткий взгляд, но молчит.
А я всё это время чувствую, как внутри всё напряжено, как струна. Достаю телефон и пишу Марго.
Коротко пересказываю всё, что происходит. Пусть она будет в курсе. Как минимум сможет найти мой хладный трупик.
Но подстраховка не помешает. Как минимум это даёт слабое ощущение уверенности и надежды.
Хоть мы и попадаем в несколько пробок, к нужному ресторану я доезжаю вовремя.
Я выхожу из такси, сразу ощущая на себе лёгкое давление этого места: высокие двери, стеклянный фасад, золотистые буквы названия, подсвеченные мягким светом.
При входе меня тут же встречает администратор, едва заметно оценив мой внешний вид.
– Меня ждёт Самойлов, – говорю я быстрее, чем меня попросят на выход из этого пафосного места.
Администратор кивает, жестом приглашая следовать. Я иду за ним, чувствуя, как каблучки стучат чуть громче, чем должны.
Волнение растёт. Плечи напряжены, руки в кулаках, дыхание сбивается. Отчаянно стараюсь взять себя в руки.
Ресторан дорогой, красивый. Потолки высокие, люстры блестят, на стенах картины в золочёных рамах.
Пахнет вином, свежим хлебом и чем-то таким, что я точно заказала бы, даже глядя на цену в меню.
Мы сворачиваем в сторону коридора. В конце – дверь. Администратор открывает её.
И до меня быстро доходит, что это частная кабинка. И вот тут начинаются проблемки.
Ведь там никто не увидит, не поможет! Я думала, что мы будем сидеть в общем зале, где ноль опасности.
Я пытаюсь себя одёрнуть. Успокоить кипящую панику тем, что важные переговоры не ведут в центре зала.
А то так обсудишь контракт, а официанты потом пересказывать будут, кто кому сколько должен и кто на кого орёт.
Но легче не становится. Захожу внутрь, медленно осматриваясь. Прикидываю, как быстро смогу упетлять.
Самойлов сидит за столом. Видит меня, чуть кивает. Я выдыхаю. Стараюсь взять себя в руки. Спокойно. Всё под контролем.
И тут взгляд цепляется за фигуру напротив него. Мужчина – деловой, чтоб его, партнер Самойлова – с интересом изучает меня.
Улыбка хищника. Глаза, которые прожигают меня насквозь. Мир сужается до его лица. До этой ухмылки.
До воспоминаний, которые вспыхивают, как спички в темноте – и жгут. Горло сжимает, колени предательски подгибаются.
Он не должен быть здесь. Не в этом ресторане. Не за этим столом. Не в компании Самойлова. Это неправильно. Это опасно. Это…
Конец.
В груди поднимается паника, как волна. Хочется развернуться, сбежать, исчезнуть. Но я стою.
За столом, небрежно развалившись, сидит Барс.
Какого хрена?!
Я в ловушке.
И судя по ухмылке Барса, он это прекрасно знает.
  
Глава 13. Барс
 
Окурок в пальцах дымится, пока я разваливаюсь на диване. Наслаждаюсь комфортом. Небольшой, сука, отпуск.
В боку тянет – там, где железка вошла под рёбра. Тянет мерзко, но похуй. Не то чтобы привык, просто игнорирую.
Вырваться удалось. Хоть на время. Заточка под ребро – охрененное оправдание.
Официально – требовал перевода в нормальную больницу. Адвокат всё грамотно разложил: кому сунуть, кому позвонить, кого приобнять словом.
Деньги пошли туда, куда надо, и вот результат – до завтрашнего утра я на воле.
Официально, лежу в больничке под надзором. Неофициально – решаю все дела, которые горели.
Дохрена всего накопилось. И всё важное. Порешаю, разберусь. Сильно нарванных на место поставлю.
Напомню, кому мир принадлежит. С удовольствием сожру каждого, кто решил, что меня можно обойти.
Встречу с Самойловым тоже провернул. Ещё тот тип – бесящий пиздец. Но дела вести надо. И повода, сука, не даёт, чтобы его разъебать.
А я пока не настолько охуел, чтобы без повода войну устраивать. Хотя…
Отношение у меня к нему простое: он как ржавый нож. Вроде работает, режет, но если зазеваешься – перережет тебе горло, да ещё и заразу пустит.
Не доверяю, но уважаю. Пока мы делим один стол, мне придётся держать себя в руках.
– У меня времени мало, – бросаю жёстко. – Быстро решим, и я поеду дальше.
– Не спеши, Барс, – ухмыляется Самойлов, будто держит козырь под столом. – У меня сюрприз для тебя есть.
– С каких пор ты подарками разбрасываешься?
– А этот подарок сам ко мне попал. Интересный случай.
Я закатываю глаза. Трепотня Самойлова мне побоку. Слишком давно он заебал – своей ровной речью, подколками, видом «я в белом костюме, а ты в грязи».
Мне нет ни малейшего интереса разбираться, что за хрень он придумал на этот раз. Хочет удивить? Похер.
Я уже мысленно раскладываю дела, которые надо успеть: два разговора, одна встреча, пару долгов вернуть – и всё, на сегодня я свободен.
И тогда… Тогда можно будет заглянуть к одной маленькой пташке.
Рыжая. Упрямая. Смотрит так, что хочется и прибить, и зажать одновременно.
Я знаю, что сделаю, когда зайду к ней. Как зажму, облапаю. Нагну, беря своё.
Уверен, её рыжие пряди бут охуенно смотрятся, намотанными на мой кулак.
– Тебе понравится, – говорит Самойлов, когда дверь открывается. – Вот и она.
Она? Я хмыкаю про себя. Ну, блядь, что он там придумал? Какой-то шлюхой решил задобрить? Не получится.
Я трах на дела не меняю. Нет на свете такой, которая бы сосала настолько хорошо, чтобы я процент скинул или тему закрыл.
Дело – это дело. Бабы – это бабы. Мешать одно с другим – всё равно что бухать перед дракой.
Дверь открывается шире, и в проёме появляется фигура. Я поворачиваю голову… И у меня внутри что-то щёлкает.
Моя пташка.
Сама, сука, влетела в клетку.
Стоит, глаза распахнула так, что видно – зрачки расширились. Шагнуть боится. Смотрит на меня, как на приговор.
И мне от этого тепло. Прямо под рёбрами.
Черт, она выглядит так, что хочется сорвать с неё всё, что на ней есть. Послать нахуй Самойлова и по-другому кабинку использовать.
Шумоизоляция здесь охуенная, сладкие крики девчонки буду слышать только я один.
  
Внутри сразу встаёт это звериное – прижать, зажать, чтобы не дёргалась.
Она тихо охает, когда видит меня. Этот звук – как спусковой крючок. Чую её страх и растерянность.