Любовь под ключ
– Я позвонила ему только после того, как он сказал, что собирается подать на меня в суд, а затем продать дом, – признаюсь я.
Изначально, полгода назад, я не планировала всегда игнорировать его звонки и эсэмэски, но потом сообщения Дикона стали более требовательными, а я все не обращала на них внимания. Тем временем моя жизнь полностью переменилась, и я просто плыла по течению, едва держась на плаву.
– Так он даже не догадывается, что ты приедешь? – Элис с трудом сдерживает смех.
– Нет, он знает. Просто я не назвала точную дату.
Сердце ухает вниз при одном воспоминании, как он прорычал «Наконец-то!», когда я не выдержала и позвонила ему, получив последнее сообщение. Оно гласило:
ДД, Ларинн! или продаем или я иду в суд. ответь, пжлст.
Я чуть было не ляпнула в ответ какую-нибудь гадость о том, что нужно писать слова полностью, если хочешь, чтобы тебя понимали, но, как человеку с дислексией, мне не очень-то приятно, когда подтрунивают над орфографией или пунктуацией. А еще меня насторожило то, что Дикон не только обратился ко мне по имени, но и приложил крошечное усилие, написав его с большой буквы. Я перерыла шкафчики в своей почти пустой квартире, нашла завалявшуюся бог знает с каких времен бутылку пряного рома «Сейлор Джерри», опрокинула стопку и позвонила Дикону.
– Наконец-то! – ответил он, а потом последовало то дурацкое придуманное им прозвище: – Ларри.
Я фыркнула:
– Дай мне месяц. Я приеду.
Мы говорили неделю назад, и я бы солгала, сказав, что не надеюсь застать Дикона врасплох или как-нибудь досадить ему, приехав так рано. Любое преимущество мне на руку.
– Что ж, будет интересно, – хихикает Элис.
2
ДИКОНСалли ахает, колесики на ее кислородном баллоне со скрипом останавливаются, и она с вожделением смотрит в телевизор.
– Боже правый, я бы позволила этому парню есть крекеры в моей постели. С моего обнаженного тела, – благоговейно заявляет она, осеняя себя крестным знамением свободной рукой. И не важно, что никакая она не католичка, уж я-то знаю.
С экрана улыбается бейсболист Дэнсби Суонсон, даже не подозревая, что своей улыбкой, возможно, приближает мою восьмидесятипятилетнюю соседку к могиле. Я качаю головой, посмеиваясь над старушкой:
– Почему крекеры?
– А ты когда-нибудь ворочался посреди ночи на крошках от крекеров, рассыпанных по простыням? – вопрошает она, меряя меня взглядом. – Поверь, чтобы смириться с последствиями, тебе должно по-настоящему нравиться то, что к этому привело.
– Верю тебе на слово.
– А ты… – Салли делает глубокий вдох и опускается глубже в кресло перед тем, как продолжить: – Вообще-то, ты на него похож.
– Ладно, дамочка, на сегодня лести достаточно. И проверьте уровень кислорода в крови. У вас галлюцинации.
– Что? Ну, признай, Дикон, волосы у вас почти одинаковые.
Спорить с ней бесполезно.
– Пожалуй, я пока воздержусь и не стану подавать на тебя в суд. Но послушай, Сэл, если бы ты позвонила тому страховому агенту, о котором я тебе говорил, возможно, мне бы не пришлось постоянно латать эту фигню. Нам требуется более серьезный ремонт. Я делаю все, что в моих силах, но я не сантехник.
– Сантехник, электрик… ты все делаешь по наитию.
– Следуя твоей логике, Сэл, я мог бы подрабатывать гастроэнтерологом и иметь достаточно денег.
Я еще и генеральный подрядчик, но большую часть своего времени трачу на неисправную электропроводку, так что понимаю, с чего Салли это взяла. Однако проблему с водопроводом и канализацией мне самому не решить: нет ни соответствующих навыков, ни денег.
Салли приподнимает подставку для ног на своем кресле и закрывает глаза, в очередной раз пытаясь отдышаться. У меня сжимается сердце. С тех пор как скончались бабушка и Хелена, мне кажется, что это проклятое место все больше распадается на части, и Салли тоже.
– Агенту я звонила, – произносит она, наконец переводя дыхание. – Они отказываются что-либо предпринимать. Говорят, это ответственность владельца.
Ясен хрен. Но попробовать все равно стоило.
– Покойтесь с миром, Сисси и Хэл, это обращение к вам, – добавляет Салли, прежде чем демонстративно вдохнуть побольше кислорода.
– Какие мы сегодня оккультные, – бормочу я под нос. Как знать, вдруг она сможет призвать высшие силы, чтобы изгнать демона, который продолжает портить водопровод.
– А вообще есть какие-нибудь новости? – спрашивает Салли.
Я знаю, что она имеет в виду. И кого.
– Пока нет, Салли, – бурчу я. – Она попросила дать ей месяц.
Вспоминаю, как увидел имя Ларинн рядом с моим на огромной стопке документов и испытал в тот момент странное потрясение. После бабушкиной смерти не было официального оглашения завещания. Только куча бумаг и гора ответственности. Оказывается, владение домом, полностью свободным от обременения, не исключает астрономических расходов. И разделить их я должен с Ларинн, еще одной наследницей, а она исчезла, оставив меня разбираться со всеми проблемами самостоятельно.
Мне было шестнадцать, когда я впервые встретил Ларинн Лавинь и сразу же решил, что никогда не видел такой красивой девушки. Помню, что именно это я и подумал: «Никогда в жизни не видел такой красивой девушки». Я тогда приехал к бабушке на рождественские каникулы – впервые с тех пор, как она переехала к Сесилии. Ба перебралась в Калифорнию из нашего родного города в Новой Англии всего два года назад и сразу же пришла в восторг от своей соседки и по совместительству домовладелицы. Я как раз поднялся по лестнице в их недавно отремонтированном доме и ставил свои сумки на пол, когда из-за угла вышла девушка, на вид – моя ровесница. Черные как смоль волосы, собранные в конский хвост, легко покачивались у нее за спиной, глаза цвета морской волны встретились с моими, блестящие розовые губы скривились в недовольной усмешке. В моем помешанном на девчонках мозгу мгновенно зародилась надежда, что я сумею замутить с этим созданием.
Впрочем, не прошло и часа, как я заподозрил, что даже самая красивая девчонка может быть сущей злюкой. К Новому году мои подозрения насчет Ларинн Лавинь подтвердились.
Наши бабушки представили нас с Ларинн друг другу. Родители Ларинн уехали на каникулы на Фиджи, а ее оставили дома, чтобы она «по-настоящему отпраздновала Рождество в Штатах». Ерунда, конечно. Уж я-то сразу чуял отголоски родительских ссор в браке, как их ни назови. Меня самого тоже отстранили от семейных каникул. Родители повезли моего брата в Австралию, куда его пригласили участвовать в какой-то специальной бейсбольной программе, и там они могли наслаждаться игрой в счастливую семью, не опасаясь, что я намеренно все испорчу. В то время я ходил с повязкой, потому что сломал ключицу: уговорил старшую сестру соседа (после того как залез к ней в лифчик) по очереди буксировать меня с приятелями на скейтбордах за ее машиной. Поэтому никаких обнимашек с коалой мне не полагалось – я был наказан.
И все же в те первые мгновения, глядя на Ларинн с ее ногами длиной в милю, я думал, что смогу примириться с Калифорнией. Ну да, не Австралия, но далеко и не Новая Англия. В этом богом забытом месте было чуть прохладно, но ни одной снежинки, и потому я надеялся, что Ларинн и дальше будет носить коротенькие джинсовые юбочки. А учитывая, что пляж меньше чем в квартале от дома, может, и до бикини дело дойдет, если станет теплее. В те дни я был большим оптимистом.
Показав мне мою комнату, бабули, как мы с Ларинн стали их называть, немедленно отправили нас с совместным поручением в магазин, похоже, надеясь, что два подростка быстро найдут общий язык. Ларинн явно не хотела никуда идти, и я сделал вид, что тоже предпочел бы остаться. В свои неполные семнадцать я уяснил, что девушки чувствуют себя комфортно, только когда ты заботишься об их удобстве. Присматриваешься к их настроению и ведешь себя соответственно.
– Учишься в старшей школе? – спросил я.