Американский вояж (СИ)

Буркнули мне ребятки нечто, что при большой фантазии можно принять за вежливое прощание и удалились. «Мы разошлись, как в море корабли», как сказал Остап Бендер, расставаясь со зной женщиной, мечтой поэта. Впрочем, мне больше нравится цитата из песни: «Районы, кварталы, жилые массивы, я ухожу, ухожу красиво» [4]. Вот ребята и ретировались, но сделали это красиво.
Я предложил на ВДНХ на метро поехать, пусть Майкл посмотрит, каким оно должно быть. А то видел я их метрополитен в Нью‑Йорке, ну, никакого сравнения. Нет, там тоже есть красивые станции, но их мало, а основная часть скорее напоминает старые и основательно поюзаные общественные туалеты. Тем более, пованивает там нередко изрядно.
  
До станции «Площадь Ногина» (будущей «Китай Город») всего минут десять идти, а там по Калужско‑Рижской линии, на шестой остановке сходить. Пока шли до метро, ко мне Андрей пристал:
– Слушай, а ты правда, что ли, в «Вокруг Света» публикуешься?
– С чего бы я врал? Так и есть.
– А что за повесть и когда выйдет?
– Повесть фантастическая, называется «Марсианин», обещали, что уже в следующем месяце начнут печатать. Но тут гарантировать не могу. Выйдет, захочешь, сам прочитаешь, – пресек я дальнейшие вопросы о сюжете произведения.
Метро Майклу понравилось, сказал, что даже не думал, что можно такой дворец под землей отгрохать. Пообещал ему покататься по центру завтра, сегодня уже некогда. Состав оказался практически пуст. Ну, понятно, рабочее время, до часа пик еще долго.
Пока ехали в поезде, Майкл ко мне склонился, тихонько спрашивает:
– Алекс, а что это было рядом с рестораном?
– Это патруль добровольных помощников полиции из студентов. Они следят за порядком, пресекают хулиганство, смотрят, чтобы молодежь не пила и не сквернословила, – начал я объяснять.
– А почему они к нам подошли, мы же не пьяные были?
– Понимаешь, это дорогой и престижный ресторан, а мы студенты. У нас большинство молодых людей не могут себе позволить ходить с такие заведения. Да это и не одобряется обществом. Считается, что студенты должны учиться, а на рестораны у них нет денег. К тому же время сейчас учебное. Вот нас и заподозрили, что мы прогуливаем занятия и проматываем деньги, полученные от родителей или криминальным путем. Я объяснил, что хорошо зарабатываю, и они отстали от нас. В целом это положительное явление, потому что пресекает мелкие правонарушения, но вот иногда бывает, что ребят немного заносит. Ничего страшного.
Не знаю, что подумал американец, но от меня отстал, зато уже к нему привязался Андрей.
– Майкл, а ты где, кроме своей Аляски бывал? – задал вопрос наш гид.
– Ну, много где, – протянул американец, – В Сан‑Франциско, Лос‑Анджелесе, Сиэтле. Потом в Нью‑Йорке, Вашингтоне, Бостоне. Это все с отцом, мама редко из Аляски выезжает, а дед с бабушкой вообще никогда. Потом мы еще бывали в Техасе в Новом Орлеане, во Флориде отдыхали. Даже на Гавайи ездили. Вот за границей почти не бывал. Маленьким с отцом в Токио летал дней на десять, но он занят сильно был, я в основном в отеле сидел. Вот, на Гавайях на пляже купались и серфинг осваивали, хотя это тоже США. А в Европе сейчас в первый раз. В Лондоне пересадку делал, у меня часов десять было свободных, немного город посмотрел. А, еще в Канаду ездил, в Торонто. Там в городе самая длинная улица в мире находится – Янг‑Стрит, у нее длина 1170 миль. По вашему это около 1900 километров. Ее даже в книгу рекордов Гиннеса внесли.
– Почему по‑нашему? – удивился Андрей.
– Потому что в ЮэСЭй расстояния меряют в футах и милях, – пояснил американец.
– Нет, врет ваша книга Гиннеса, – вмешался я в разговор, – Самая длинная улица находится в Советском Союзе, в городе Сталинград.
– Да ну? – тут даже Андрюха удивился.
– Вот и да ну. Мне рассказывали, как один немец, к нам в плен попавший, жаловался. Говорил, что в 42‑м году оказались в начале небольшой улочки. Целых три месяца по ней шли, а до конца так добраться и не смогли. Длинная очень оказалась.
Парни притихли, переваривая сказанное мною.
– А, понимаю, это шутка такая, – наконец отмер Майкл.
Я плечами пожал. На то и шутка, чтобы в ней была только доля шутки, а остальное – все правда.
– Станция Щербаковская. Следующая станция ВДНХ, – прозвучал в динамиках приятный женский голос.
– Так парни, нам на следующей выходить. Приготовьтесь, – я на минутку решил поиграть в капитана Очевидность. А что, все в него любят играть, я чем хуже?
ВДНХ – конечно, выставка грандиозная. Тут столько всего, что, наверное, за год не пересмотришь. Мы зашли в центральное здание, а потом я предложил отправиться на экскурсию в 32‑й павильон, посвященный освоению нашей страной космического пространства. Там, правда, под космическую технику оказалась отведена только половина территории, остальное занимала экспозиция, демонстрирующая успехи советского машиностроения.
Но все равно, много интересного нашлось: спускаемый аппарат «Востока», луноход, спутники, даже полноразмерная копия состыкованных вместе кораблей «Союз» и «Аполлон».
Ходили втроем, слушали рассказ гида, по сторонам глазели, как очарованные окружающим дети. Я себя совсем мальчишкой почувствовал. Так‑то я и так сейчас не больно‑то взрослый, а здесь такое ощущение появилось, будто я еще больше помолодел и мне теперь не восемнадцать, а всего двенадцать, не больше.
Мы бы долго еще лазили по выставке, но в театр было отправляться. Нашли по пути какое‑то кафе, я особо не вникал какое, по‑быстрому перекусили. В театре должен быть буфет, но мало ли – наплыв посетителей, например, а урчать животами, мешая другим зрителям – не комильфо.
Поехали опять на метро. Так же до «Площади Ногина», там пересели на Таганрогско‑Краснопресненскую линию и доехали до станции «Пушкинской». Отсюда до «Ленкома» рукой подать.
Я сразу к кассе побежал. Протиснувшись среди страждущих, обратился к кассирше:
– Извините, Александр Гавриилович должен был на имя Гарина оставить три контрамарки.
– Александр – это вы?
– Да, собственной персоной.
Пришлось еще и документ показать, что я именно тот, за кого себя выдаю. Зато вернулся с добычей в три контрамарки, улыбаясь во все тридцать два зуба.
– Что тебя так развеселило? – удивился Майкл.
– Да вспомнил, как Остап Бендер в театр «Колумб» контрамарки получал. «Два места, – сказал Остап очень тихо, – в партере», – процитировал я.
– Это книга такая? – спросил Майкл, – Не читал.
– Ну, не удивительно. Это советская классика, плутовской роман о похождениях искателей за сокровищами в 20‑х годах. Замечательная вещь, очень смешная, тебе обязательно нужно эту книгу прочесть, чтобы лучше понять Советский Союз, я попробую в Магадане ее достать.
– А что за спектакль?
– Думаю, он будет тебе особенно интересен – «Юнона» и «Авось». История про экспедицию камергера Николая Резанова в Калифорнию и про его любовь к дочери испанского коменданта Сан‑Франциско Кончите.
– Я читал про эту историю. У нас дома есть книги по истории Аляски и Форт‑Росса и на русском и на английском. Но причем тут «Авось»? Резанов оправился в Калифорнию на «Юноне».
– Я знаю, но так спектаклю назвали. И это мюзикл, в котором играют одни из лучших советских артистов. Думаю, тебе понравится. Еще и сюрприз небольшой после представления обещаю.
Классно, что на «Юнону» попали, да еще с таким составом: Караченцов, Шанина, Абдулов, Ширяев. Мне всегда нравилось как Абдулов и Караченцев поют. Особенно последний нравился в «Собаке на сене». Помните: «венец творенья, дивная Диана»? Шикарно, сколько раз смотрел этот фильм, столько и наслаждался. Все же советская киноклассика не приедается. Как же удачно у меня получилось завести знакомства в театральной среде.
  
Во время антракта ко мне театральный служитель подошел, сказал, что проведет за кулисы. Ага, я Абдулова просил, а он не отказал. Надо только в гардероб забежать, забрать подарок, он у меня в рюкзаке.