Не буду твоей (СИ)

— Но я тебя прощаю.
— Точно псих, — фыркнув, я вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.
  
Глава 48
 
В десять часов утра я парковалась перед полицейским участком. День выдался солнечный и знойный, перистые облака размазались по ярко-голубому небу. Я открыла дверь, и жара чмокнула меня в лицо.
Настоящее летнее пекло. После кондиционированного воздуха машины ветер казался раскалённым. Асфальт под ногами плавился. Хорошо, что я легко оделась.
  
На мне были белые хлопковые джинсы, сочно-голубая майка и чёрные кроссовки с синими шнурками.
Сверху я накинула рубашку с коротким рукавом, она была тёмно-синяя в скромный чёрный узор. Но не стала её застегивать, чтобы не свариться. Она могла отлично прикрыть оружие.
Впрочем, я не думала, что дело примет настолько паршивый оборот. Поэтому оставила пистолет в бардачке. Я же шла на встречу с Джеймсом, а не на перестрелку.
Полицейский участок располагался в жилом квартале, зажатый с обеих сторон продовольственным магазином и аптекой. Серое одноэтажное здание с маленькими окнами и козырьком из коричневого поликарбоната.
Покатую крышу покрывала черепица того же цвета. Вывеска над входом гласила «Полицейский Участок округа Гринпорт номер один».
Над зданием возвышался старый клён, его ветви скребли по кровле. Аккуратно подстриженные кусты цветущего жасмина живой изгородью тянулись вдоль дороги, и в воздухе стоял густой и сладкий аромат.
К горлу подкатил ком — с трудом сглотнув его, я глубоко вдохнула ртом. И, выйдя из машины, захлопнула дверь.
Через дорогу от участка раскинулась парковая площадь с фонтаном и пёстрыми лужайками. Повсюду стояли деревянные скамьи — кованые спинки, как и фонари, натыканные тут и там, были выкрашены под состаренную бронзу.
Плакучие берёзы занавесом ветвей загораживали уютные уголки парка. Излюбленное место горожан для прогулок, зелёный островок на плотно застроенной улице.
Здесь полно магазинов, больничных корпусов и забегаловок среди жилых домов, стоявших чуть ли не встык. Гринпорт — одна из главных артерий Хайенвилла.
На стоянке слева от входа в участок выстроились в ряд четыре патрульные машины. Старый вяз отбрасывал на них широкую тень. По обеим сторонам от дорожки стелился ухоженный газон.
Я шла, щурясь на солнце, и разглядывала здание, хотя не раз здесь бывала. Плёнка с видеокамеры, ключи и мобильный телефон уместились в задних карманах джинсов. И руки оказались свободны.
Я редко беру с собой сумочку — в ней никогда ничего не найдёшь. Передо мной разъехались автоматические стеклянные двери. При входе, в будке с маленьким окошком, дежурный выдал мне пропуск с бейджиком.
Давным-давно весь участок знал консультанта по нежити в лицо, и меня никто не обыскивал.
Я брела по холлу, нацепляя бейджик на нагрудный карман рубашки. Слева располагался небольшой зал ожидания, огороженный белыми фальш стенами. Буквой «П» были расставлены белые кресла, в центре — кадка с древовидным фикусом.
У окна стоял автомат с кофе и кулер. Кабинет детектива Эдисона находился в конце длинного коридора. Свернув направо за стойку диспетчера, я оказалась между рядами стеклянных стен с дверьми.
За ними сидели люди, трезвонили телефоны. Никто не обращал на меня внимания. Рабочий день в самом разгаре.
Дверь в кабинет Джеймса была открыта. Я приблизилась и тихо постучала. Не дожидаясь приглашения, вошла и прислонилась к косяку в дверном проёме.
Детектив сидел за столом и крутился в кресле, зажав между ухом и плечом телефонную трубку. Перед ним лежал ворох бумаг, которые он методично перебирал.
Вид у Джеймса был помятый, под глазами пролегли тени. Верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, рукава закатаны, узел галстука ослаблен. Снизу на нём были чёрные брюки.
На столе выстроилась шеренга из пластиковых стаканов из-под кофе. Похоже, домой со вчерашней смены он еще не возвращался. Вздохнув, я сложила руки на груди, чем привлекла внимание Эдисона.
Джеймс моргнул и посмотрел на меня исподлобья. Глаза его слегка расширились. Выпрямившись, он поспешил завершить разговор и опустил трубку на рычаг.
Я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Эдисон небрежно указал мне на стул, собирая бумаги в ровную стопку.
— Надеюсь, ты с хорошими новостями, — проворчал он, убирая их в чёрную пластиковую папку.
— И тебе доброго утра, — улыбнулась я и подошла к стулу.
Достала из задних карманов кассету и мобильник, положила их на стол. Лишь на мгновение взгляд детектива задержался на вещах и снова вернулся к бумагам.
Отодвинув стул, я села и оглядела кабинет.
Напротив стола Джеймса располагалось рабочее место Хилари. Её там не оказалось. Либо она ещё не явилась на работу, либо уже умчалась на вызов.
Не скажу, что меня это огорчало. Не успела я по ней соскучиться.
Хилари превратила кабинет в мини-оранжерею. Повсюду были расставлены горшки с цветами. Никогда бы не подумала, что она увлекается разведением растений, но должна признать — её старания не прошли даром.
Здесь стало гораздо уютнее. На окнах висели светло-коричневые жалюзи, стены загораживали высокие стеллажи, заставленные пестрыми папками.
Рядом с окном — тумба с видеомагнитофоном и маленьким телевизором. А на полу — глиняный горшок с пышным фикусом.
Джеймс испустил долгий вздох. Проведя рукой по волосам, запустил в них пальцы, глядя на меня.
— Тебе стоило бы себя поберечь, — отметила я.
Джеймс прикрыл устало веки и откинулся на спинку кресла, заложив руки под голову.
— Я начинаю забывать дорогу домой, — потягиваясь, сказал он.
Я усмехнулась.
— Для себя тоже нужно оставлять время.
— Ха-ха-ха, — безразлично произнёс он в ответ. — А кто будет убийства раскрывать?
— Ты решил принести себя в жертву закону?
Он распахнул глаза и посмотрел на меня в упор стальным коповским взглядом. Его небесно-синие глаза померкли от усталости, но выразительности не утратили.
На лице промелькнуло выражение раздражения.
— Я хотя бы людям пользу приношу. А ты? Кому ты принесла себя в жертву? Упырям?
Я недовольно закатила глаза.
— Давай не будем начинать этот разговор в тысячный раз, Джеймс.
— Ты всегда уходишь от темы, — отмахнулся он.
Я наклонилась и, сложив руки на столе, сердито на него глянула.
— У меня нет выбора. Я могу затеряться в толпе людей, но скрыться от вампиров — никогда. Я одна из них, Джеймс, и это моё проклятие. А сны навсегда останутся напоминанием о том, кто я есть на самом деле. Если бы в моих силах было изменить правила, то я обязательно ушла из совета и начала жизнь с чистого лица. Даже попыталась бы преодолеть ночные кошмары. Переживать свою смерть каждую ночь — мучительно тяжело.
Джеймс молча сверлил меня немигающим взглядом. Я отвечала ему тем же.
— Ладно, — он сдался первым. Откинувшись обратно в кресло, тяжело вздохнул. — Бестолковый разговор.
— Согласна. Может, сразу перейдём к делу? Ты, как я успела заметить, устал, а у меня ещё куча дел, — я пододвинула к нему кассету.
Джеймс хмуро уставился на неё.
— Да, ты права, — и нервно облизал губы. — Приступим.
Детектив забрал кассету и вышел из-за стола. Направился к тумбе, вставил её в видеомагнитофон. Пока он просматривал запись, я изучала предметы на его рабочем столе.
Шариковые ручки, разноцветные скребки, какие-то бумаги, а из-под них выглядывал край пластикового пакета. Я осторожно потянулась за ним пальцами, но, ещё не увидев содержимого, отдёрнула руку.
  
Джеймс обернулся, заметив моё движение.
— Что с тобой?
Я вздрогнула и запрокинула голову. Детектив стоял надо мной с кассетой в руках и хмурился.
— Ничего, — солгала я и выдала лучезарную улыбку.